«Вечер накануне Ивана Купалы»

(Имя ведьмы не указано)

« – Глядь, вместо кошки старуха, с лицом, сморщившимся, как печеное яблоко, вся согнутая в дугу; нос с подбородком словно щипцы, которыми щелкают орехи.

– Искры посыпались у ней изо рта; пена показалась на губах.»

« – «Нет, не видать тебе золота, покамест не достанешь крови человеческой!» - сказала ведьма и подвела к нему дитя лет шести, накрытое белою простынею, показывая знаком, чтобы он отсек ему голову»

– Ведьма, вцепившись руками в обезглавленный труп, как волк, пила из него кровь…»

Приложение № 3

«Майская ночь, или утопленница» Ведьма – Панночка

«У сотника была дочка, ясная панночка, белая, как снег…»

«Погубил ты, батьку, родную дочку свою! Погубила ведьма грешную душу твою! Прости тебя Бог; а мне, несчастной, видно, не вилит он жить на белом свете!»

«…кинулась панночка в воду, и стой поры её не стало её на свете…»

«Старухи выдумали, что с то поры все утопленницы выходили в лунную ночб в панский сад греться на месяце; и Сотникова дочка сделалась над нами главную. В одну ночь увидела она мачеху свою возле пруда, напала на неё и с криком утащила в воду»

«…наперёд белый локоть выставился в окно, потом выглянула приветливая головка с блестящими очами, тихо светившими сквозь тёмно-русые волны волос, и оперлась на локоть…качает слегка головою, машет, усмехается…»

«Длинные ресницы её были полуопущены на глаза. Вся она бледна, как полотно, как блеск месяца; но как чудна, как прекрасна! Она засмеялась…»

«Парубок, найди мне мою мачеху! Я ничего не пожалею для тебя. Я награжу тебя. Я тебя богато и роскошно награжу! У меня есть рукава, расшитые шелком, кораллы, ожерелья. Я подарю тебе пояс, униженный жемчугом. У меня золото есть… Парубок, найди мне мою мачеху!»

« – Чем наградить тебя, парубок? Я знаю, тебе не золото нужно: ты любишь Ганну, но суровый отец мешает тебе жениться на ней. Он теперь не помешает возьми, отдай ему эту записку…»

Ведьма – мачеха

«Молодая жена»

«…чёрная кошка; шерсть на ней горит, и железные когти стучат по полу…»

«Но ведьма и тут нашлась: оборотилась под водою в одну из утопленниц и через то ушла от плети из зелёного тростника, которою хотели её бить утопленницы»

« – Я буду вороном! – вызвалась одна из середины.

Скоро и смело гналась она за вереницею и кидалась во все стороны, чтобы изловить свою жертву…Тело её светилось не так, как у прочих: внутри её виделось что-то чёрное…ворон бросился на одну из вереницы, схватил её, и Левку почудилось, будто у неё выпустились когти и на лице её сверкнула злобная радость.»

Приложение № 4

«Ночь перед Рождеством» Ведьма – Солоха

«Ведьма сама почувствовала, что холодно, несмотря на то, что была тепло одета; и потому, поднявши руки кверху, отставила ногу и, приведши себя в такое положение, как человек, летящий на коньках, не сдвинувшись ни одним суставом, спустилась по воздуху, будто по ледяной покатой горе, и прямо в трубу»

«…Всё это Солоха находила не лишним присоединить к своему хозяйству, заранее размышляя о том, какой она примет порядок, когда перейдёт в её руки, и удвоила благосклонность к старому Чубу»

« Может быть, эти самые хитрости и сметливость её были виною, что кое-где начали поговаривать старухи, особливо, когда выпивали где-нибудь на веселой сходке лишнее, что Солоха точно ведьма; что парубок Кизяколупенко видел у нее сзади хвост величиною не более бабьего веретена; что она еще в позапрошлый четверг черною кошкою перебежала дорогу; что к попадье раз прибежала свинья, закричала петухом, надела на голову шапку отца Кондрата и убежала назад».

«Вылезши из печки и оправившись, Солоха, как добрая хозяйка, начала убирать и ставить все к своему месту, но мешков не тронула: «Это Вакула принес, пусть же сам и вынесет!»

«Солоха была не так жестока, притом же черт, как известно, действовал с нею заодно. Она таки любила видеть волочившуюся за собою толпу и редко бывала без компании этот вечер, однако ж, думала провесть одна, потому что все именитые обитатели села званы были на кутью к дьяку».

« – Как что? Рука, Осип Никифорович! – отвечала Солоха».

« – Будто не видите, Осип Никифорович! – отвечала Солоха. – Шея, а не шее монисто».

«Солоха высыпала уголь в кадку из другого мешка, и не слишком объемистый телом дьяк влез в него и сел на самое дно, так что сверх его можно было насыпать еще с полмешка угля».

«Солоха, испугавшись сама, металась как угорелая и, позабывшись, дала знак чубу лезть в тот самый мешок, в котором сидел уже дьяк».

Приложение № 5

«Вий»