2. В чем состоит значение судебных актов и судебной практики в качестве источника международного права?

Анализ деятельности международных судебных органов по­казывает, что суды в качестве основания при вынесении реше­ния часто ссылаются на выводы, сформулированные ими в ра­нее принятых решениях. Это особенно характерно для Европей­ского Суда по правам человека, Суда Европейских сообществ, Экономического суда СНГ и некоторых других.

Причина использования судебных решений в качестве пре­цедентов обусловлена отсутствием необходимых договорных и обычно-правовых норм, непосредственно регулирующих спор­ное правоотношение. В международном праве судебные реше­ния, как правило, понимают как вспомогательное средство для определения правовых норм (п. 1d ст. 38 Статута Международ­ного Суда ООН).

Вспомогательный характер прецедентных решений обуслов­лен их юридической природой. В случае отсутствия необходи­мой нормы, на основании которой может быть разрешен спор, суд нередко обращается к общепризнанным принципам права либо к нормам общего характера и на их основе вырабатывает новое, конкретизирующее общую норму правило, применимое к сложившейся ситуации. Сформулированное таким образом положение (правовая позиция) не должно противоречить иным действующим нормам международного права. Однако следует отметить, что данное правило будет являться самостоятельной нормой лишь в случае, если содержит в себе положения, кото­рые развивают, конкретизируют предписания, содержащиеся в самом принципе или норме.

Правовая позиция, являясь частью судебного решения, обя­зательна прежде всего для сторон — участников спора в силу соглашения о признании юрисдикции суда. Однако ею оказы­вается связан и суд, непосредственно создавший норму, кото­рый в данной ситуации выступает как специальный междуна­родный орган и самостоятельный субъект международного пра­ва. В этом заключается двойственность юридического характера правовых позиций. С одной стороны, они выступают как пар­тикулярные нормы, на основании которых разрешен спор меж­ду сторонами. С другой стороны, суд при рассмотрении анало­гичного спора с участием иных сторон не может игнорировать установленную ранее и зафиксированную в решении конкрети­зирующую норму и должен ее применить. В противном случае нарушался бы принцип справедливости, являющийся обще­признанным в любой правовой системе.

Наряду с правовыми позициями, имеющими общий харак­тер, международные суды своими решениями могут создавать еще одну категорию норм, встречающихся в решениях по тер­риториальным спорам. Данные споры рассматриваются судеб­ным органом, как правило, с согласия спорящих сторон, в силу чего вынесенные решения являются для них обязательными. Так, например, решением от 22 декабря 1986 г. Международный Суд ООН определил линию границы между государствами Бур­кина-Фасо и Мали. Возникает вопрос: в чем различие между договорными нормами, устанавливающими линию границы, и данным решением? По-видимому, лишь в механизме их созда­ния. Правовые же последствия принятия этих актов идентичны.

Для международного права, в отличие от права внутригосу­дарственного, характерно обилие двусторонних норм. При этом общеобязательность такой нормы заключается не в неограни­ченном круге субъектов, которым она адресована, а в возмож­ности ее неоднократного применения. Юридическая сила су­дебного решения по вышеупомянутому спору аналогична силе международного договора. Иными словами, можно сказать, что Суд создал двустороннюю норму, регулирующую отношения между сопредельными государствами, так как решение не толь­ко разрешает существующий спор, но и будет в последующем регламентировать отношения между государствами по данному вопросу. Следовательно, судебное решение в определенных случаях может одновременно выступать и как юридический факт, и как норма права.

Отношение к международному судебному прецеденту неод­нозначно. Так, если относительно актов Международного Суда ООН высказываются различные мнения, то о возможности принятия нормативных (прецедентных) решений такими меж­дународными судебными органами, как Суд Европейских сооб­ществ, Европейский Суд по правам человека, Экономический суд СНГ, свидетельствуют соответствующие реальные факты.

Практика Суда Европейских сообществ показывает, что в некоторых случаях Суд весьма расширительно толкует положе­ния учредительных договоров, создавая, по сути, новые нормы. Такая достаточно вольная интерпретация положений европей­ских договоров зачастую используется Судом для того, чтобы закрепить те или иные полномочия за каким-либо из органов Европейских сообществ, которые учредительными актами не предусматривались. В деле С-70/88 European Parliament v. Council Суд фактически расширил полномочия Парламента, при­знав за ним право подачи исков об аннулировании актов Сове­та или Комиссии в соответствии со ст. 146 Договора об учреж­дении Евратома, несмотря на то, что данная статья содержит исчерпывающий перечень истцов, к которым относятся госу­дарства-члены, Совет и Комиссия Европейских сообществ.

Европейский Суд по правам человека в силу своей компе­тенции вырабатывает положения, конкретизирующие Европей­скую конвенцию о защите прав человека и основных свобод. При этом судебные постановления в части толкования, как правило, не дублируют Конвенцию, а, напротив, устанавлива­ют как в процессуальной, так и в материальной сфере положе­ния, непосредственно не вытекающие из текста Конвенции, которые направлены на детальную регламентацию порядка реа­лизации закрепленных в ней прав; определяют содержание конкретного права и гарантии его соблюдения. По мнению са­мого Суда, его постановления обеспечивают не только разре­шение выносимых на рассмотрение Суда дел, но и — в более общем плане — разъяснение, охрану и развитие прав, закреп­ленных Конвенцией, и тем самым способствуют соблюдению государствами обязательств, принятых ими в качестве догова­ривающихся сторон. Признание прецедентного права Суда в качестве источника права находит официальное подтверждение как в самих решениях Суда, так и в иных международных доку­ментах. В качестве примера можно привести резолюцию № 1 «Влияние новых коммуникационных технологий на права чело­века и демократические ценности», принятую на 5-й Европей­ской конференции министров по политике в области средств массовой информации (Салоники, 11-12 декабря 1997 г.), со­гласно которой «государства-участники могут принимать лю­бые меры, которые считаются необходимыми, чтобы: (VI) га­рантировать, в соответствии со статьей 8 Европейской конвен­ции о правах человека и прецедентным правом Европейского суда по правам человека, право на соблюдение тайны личной жизни и переписки при использовании новых коммуникацион­ных и информационных служб, в частности, путем обеспечения того, чтобы перехват или контроль за сообщениями, распро­страняемыми через такие службы, был возможен только в рам­ках гарантий, предоставляемых национальным законодательст­вом, и соответствовал вышеуказанному прецедентному праву».

Прецедентный характер решений Экономического суда СНГ подтвержден нормативными актами, непосредственно регла­ментирующими деятельность данного судебного органа. Так, согласно п. 29 Регламента Экономического суда СНГ, утвер­жденного постановлением Пленума Суда от 10 июля 1997 г., Суд рассматривает дела и разрешает споры на основе норм ма­териального права, применяя наряду с актами органов и инсти­тутов Содружества, международными договорами, обычаями, общепризнанными принципами международного права, общи­ми принципами права, признанными в государствах — участ­никах Содружества, и такие источники, как постановления Пленума и решения Суда, носящие прецедентный характер.

Для более точного уяснения сущности создаваемых между­народными судебными органами норм необходимо четко отгра­ничить их от иных норм международного права. Противники признания международного судебного прецедента в качестве источника права нередко искажают его юридическую природу. Не отрицая самого факта закрепления судом в своих решениях новых правовых положений, они либо считают их обычно-пра­вовыми нормами, либо связывают с доктриной. Действительно, Суд вправе применять при рассмотрении дел обычные нормы, в связи с чем они находят отражение в его решениях. Однако смысл большинства высказываний по этой проблеме в отечест­венной литературе сводится к тому, что любые нормы недого­ворного характера, содержащиеся в судебных решениях, имеют природу обычного права. Такой подход не соответствует сло­жившемуся в международном праве понятию обычая. Действия, составляющие практику, ведущую к образованию обычного права, по мнению Международного Суда ООН, «должны быть таковыми или осуществляться таким образом, чтобы быть дока­зательством убеждения, что практика стала обязательной, в свя­зи с существованием нормы права, требующей этого. Необходи­мость такого убеждения, т. е. наличие субъективного элемента, подразумевается самим понятием opinion juris sive necessitatis. Соответствующие государства должны, следовательно, чувство­вать, что они выполняют правовую обязанность. Частота или даже обычный характер действий недостаточны сами по себе». Влияние Суда на процесс становления обычая заключается в том, что, применяя обычай при разрешении спора, Суд лишь авторитетно подтверждает факт его существования. При этом судебное решение не выступает в качестве источника нормы обычного права. Суд не может сформировать обычай в силу особенностей его юридической природы. Данное правило пове­дения складывается непосредственно в процессе взаимоотно­шений государств и признается ими в качестве юридически обязательного. Суд не вправе выступать и в качестве первоот­крывателя нормы, созданной не самим Судом, а иными субъек­тами права.

Напротив, в основе международного судебного прецедента лежит прежде всего не практика государств, а коллективное ре­шение судей. Поэтому в отношении судебных решений, содер­жащих положения, конкретизирующие ту или иную норму ме­ждународного права либо восполняющие пробел в праве, нель­зя применить определение обычая, данное в ст. 38 Статута Международного Суда ООН.

Нельзя поставить знак равенства и между судебным преце­дентом и доктриной. Под доктриной в международном праве понимается система взглядов и концепций, изложенная в науч­ных трудах юристов-международников. Суд является междуна­родным органом, созданным государствами и наделенным ими определенной компетенцией. Поэтому "решение Суда является решением международного органа, а не отдельных индиви­дов — специалистов в области права. Государства исполняют решение этого органа. Мнение каких бы то ни было специали­стов, не обладающих специальной правоспособностью, не мо­жет быть юридически обязательным для государств. В против­ном случае можно было бы говорить о том, что международный договор заключается не государствами, а государственными чи­новниками и отражает их мнение по регулируемому вопросу.

Таким образом, можно сделать вывод о самостоятельной ро­ли судебного решения как источника международного права, имеющего особую юридическую природу. Анализ норм, зафиксированных в прецедентных решениях международных судеб­ных органов, позволяет выделить следующие особенности.

Во-первых, прецедентные нормы в международном праве всегда принимаются в развитие каких-либо действующих норм: договорных, обычных либо норм-принципов. Из этого следует, что прецедентные нормы по отношению к названным между­народно-правовым нормам выступают в качестве производных. Данная особенность выражается в том, что их действие непо­средственно связано с действием «основной» нормы, послу­жившей исходным материалом для их создания. Поэтому изме­нение или отмена, к примеру, какого-либо положения догово­ра, на основании которого был создан прецедент, влечет за собой прекращение действия прецедентной нормы. В этом ас­пекте международный судебный прецедент можно сравнить с подзаконным актом во внутригосударственном праве.

Во-вторых, действие прецедента распространяется в отно­шении только тех государств, которые связаны «основной» нормой.

В-третьих, суд, создавший прецедент, вправе его отменить либо изменить как «устаревший», не отвечающий новым усло­виям жизни общества.