Глава 2. Традиционные культуры Забайкалья

2.1. История и культура эвенков Забайкалья

Среди различных коренных малочисленных народов Сибири, Дальнего Востока и Забайкалья наиболее представительной этнической общностью являются эвенки. По мнению многих исследователей, среди других коренных народов Северной Азии эвенки занимают особое место, и прежде всего в силу того, что при общей численности составляющей всего около 30.000 чел., традиционная зона их расселения занимает обширную территорию простирающуюся от левобережья р. Енисей на западе, Охотского моря и Заполярной тундры на севере и до бассейна реки Амур на востоке. С точки зрения физической антропологии они относятся к байкальскому варианту континентальной расы большой монголоидной расы. Эвенкийский язык относится к северной ветви тунгусо-маньчжурской языковой семьи. Традиционно эвенков называли тунгусами, однако в советский период с 1931 г. тунгусов официально стали называть по их самоназваниям: эвенки и эвены. Однако наряду с самоназванием - эвенки, так же были распространены – орочен (оленьи люди), илэ (человек), хамныган (хозяева собак).

Эвенки сложились на основе смешения местного населения Восточной Сибири с тунгусскими племенами, расселявшимися из Прибайкалья и Забайкалья с кон. I- го тыс. н.э. Такие исследователи, как Ю.Д. Талько-Грынцевич, В.И. Сосновский, К. Гикиш, счи­тали, что этногенез эвенков происходил в степных районах, южнее Байкала. А.П.Окладников, Г.М. Василевич, А.М.Зо­лотарев также полагали, что этногенез эвенков начался 3— 4 тыс. лет назад, и связывали его с памятниками глазковской культуры Вост. Сибири. С.М. Широкогоров считал, что у эвен­ков и маньчжуров были общие предки, а их прародиной яв­лялись территории между реками Хуанхэ и Янцзы. Поданным В.А. Туголукова и М.Г.Левина предком эвен­ков был народ увань. Ранние сведения о нем относятся к V— VII вв. н.э. Этноним "увань" является прототипом самоназ­вания тунгусов (эвен — увань). Увани были небольшой пле­менной группой народа Хи. Наряду с уванями в этот народ входили мохэ и чжурчжени — предки маньчжур. Место оби­тания народа Хи, и в частности уваней, — Большой Хинганский хребет. Увани занимались горным скотоводством, разведением лошадей и овец, возможно и оленеводством. Об­щение уваней с аборигенами Забайкалья и Приамурья по­ложило начало этническому формированию тунгусов — эвен­ков и эвенов.

Общность целого комплекса предметов неолитической и тунгусской культуры позволяет возводить их происхождение к определенным этапам - к неолиту и энеолиту. Отход первых групп из южного Забайкалья в Приамурье, по-видимому, происходил в начале н.э. После их отхода у оставшегося основного ядра появились такие обряды, как магическое убивание копытных зверей и медвежьи, возникло представление о Большой Медведице как об охотнике, который гонится за лосем. Появился циркульный орнамент. К этому же периоду относится происхождение металлических плоских кругов, которые стали носить на лбу и на груди, и изображений человека для ношений на груди. К этому же периоду, видимо, относится и традиция ношения ножен, привязанных к бедру. Тогда же, вероятно, выделились первые шаманы-мужчины, основным и единственным атрибутом которых в то время была меджвежья лапа, ставшая колотушкой для бубна. Вместе с этим началось захоронение покойников с поломанными вещами, что указывает на возникновение представления о загробном мире.

Основной элемент медвежьего обряда – подражание воронам-чужеродцам – свидетельствует о том, что предки тунгусов в тот период жили по соседству с сибирскими предками северо-восточных палеоазиатов (коряков и чукчей), у которых существовал культ ворона и с которыми у тунгусов (эвенков и эвенов) имеется немало общего в культуре и в языке. Вполне возможно, что соседями были охотники-рыболовы эвенкийских легенд сдиравшие чулком шкуру с оленей.

Выход тюркоязычных скотоводов в степи Прибайкалья – Приамурья (I в., по датировке археологов) послужил толчком к расселению тунгусов вниз по Ангаре-Енисею и Лене и из Забайкалья на восток. Связи с пришельцами были враждебными, что нашло свое отражение в мифах сымских эвенков – потомков ангарских. В них говорится, что курыкане, жившие у Байкала, нападали на тунгусов и уводили их к себе. Оставшимся приходилось отбивать своих. Возможно, исчезновение курыканов объясняется вхождением их в состав эвенков и предков якутов и бурят. Об этом свидетельствует самоназвание илэ у верхнеленских, токминских и ербогоченских эвенков, название рода Куркагир, жившего на Лене-Ангаре в XVII-XVIII вв., тюркская огласовка хребта Каракорум на истоках нижней Тунгуски, вынесенная тюрками с Онона, пережиточно сохранившееся магическое значение числа 7, а также навыки охоты с лошадью (вьючную лошадь уводили на охоту, хотя у них были и олени) у эвенков – илэ. Древние связи предков эвенков с тюркоязычным населением (айгурами) продолжались в VII-VIII вв. в Забайкалье, что также отражено в фольклоре.

Формирование вьючно-верхового и транспортного оленеводства привело к широкому распространению эвенкийского этноса по территории Сибири. Уже к XII в. благодаря оленеводству эвенки (тунгусы) освоили огромные территории включающие в себя горно-таежные и тундровые ландшафты от Енисея до Охотского моря, от Ангары и Амура до истоков Яны и Индигирки и устьев рек Оленека и Лены.

В XII в. в связи с усилением военно-полити­ческого влияния монголов происходят миграции на север небольших скотоводческих групп, среди которых находятся и увани. В ходе этих миграций к уваням присоединяются тюркские и монгольские племена. Первоначально эвенки (ува­ни) появились в горно-таежном Забайкалье и Приамурье. Затем, расселившись по Сибири, ассимилировали многие племена ее ранних насельников, а также "переплавили" в себе отдельные тюркские и монгольские группы.

В Верхнем Приамурье тунгусы (орочоны) жили смежно с монголами, часть их, ушедшая на северо-запад в зону тундр, уже после XVII в. вошла в состав нганасанов, а часть их дала начало родам энцев. От самоедов к этим оленеводам проникли через русских оленная упряжка, глухая одежда с высокой обувью, орнамент. После появления на Лене якутов начались тесные взаимодействия между ними и тунгусами, результатом которых было оякучивание родов оленеводов Долган, Донгой и Эджен, осваивавших места по Лене ниже якутов. Взаимные браки с якутами, взаимодействие культур и языков происходили на протяжении многих веков. Таким образом, на территории современной Якутии среди тунгусов (эвенов и эвенков) образовались группы, в культуре и языке которых прослеживаются якутские элементы, а среди якутов – группы с элементами тунгусской культуры. Такой же процесс происходил в Забайкалье, но с бурятами.

В процессе контактов эвенки были частично ассимилированы русскими, якутами, монголами и бурятами, даурами, маньчжурами и китайцами. В результате присутствия в этническом комплексе эвен­ков тюркских и монгольских компонентов, а также благо­даря обширному расселению эвенков у них образовались раз­личные хозяйственно-культурные типы. Им соответствовали и различные группы населения. Наряду с так называемыми бродячими эвенками, которые занимались охотой и рыболовством, существовали и эвенки-скотоводы. Среди послед­них выделялись коневоды и оленеводы. Эвенки-коневоды именовались хамниганами, солонами. Они занимались раз­ведением лошадей и овец и испытали значительное влия­ние монгольских племен. Эвенки-оленеводы, или орочены (от орон — олень), расселялись в северной таежной зоне. Олени в основном служили в качестве транспортного сред­ства.

Ко времени расселения по всей Сибири у тунгусов (эвен­ков) сложились основные признаки этнографического комп­лекса: облегающая распашная одежда в сочетании с нагрудни­ком, переносной конический чум, легкая каркасная лодка (кожаная и берестяная), верховое и вьючное оленьи седла, вьючная сума, детская колыбель, которую можно привьючивать к седлу, активная охота, элементы шаманства и ани­мистического мировоззрения.

В XVII в. эвенки занимали практически всю территорию края, при этом они зависели от более сильных монголо-язычных племен, платя им дань. В то же время, не принимая активного участия в исторических коллизиях, происходивших в них на территории Монгольских государственных образований, эвенкийское население было представлено, в известной степени само себе. Жизнь в них протекала относительно спокойно и размеренно, практически не отличаясь от той, что на протяжении тысячелетий проходила в лесной и таежной зоне. Материальная и духовная культура отличалась большой стабильностью и консервативностью. С точки зрения социально-политического развития они находились на стадии родоплеменных отноше­ний.

Но XVI - нач. XVII вв. - это было время «затишья» перед активизацией консолидационных этнических процессов, начало которым было положено появлением российских землепроходческих отрядов. С середины XVII в. начался переход эвенкийских племен в подданство России. Началось взаимодействие с русской культурой. Трехсотлетнее пребывание в составе Российского государства обогатило как язык, так и культуру эвенков и эвенов, и в местную русскую культуру проникли многие ее элементы. К XVII в. относится начало обращения эвенков в православие. Миссионерская деятельность по отношению среди них была особенно настойчивой. Тем не менее, принятие тунгусами православия было в значительной степени формальным, и старые верования сохранились достаточно хорошо. В этих верованиях можно различить следующие формы: культ, связанный с охотой и оленеводством, богато развитое шаманство, и связанных с ним культ родовых предков- шаманов.

Таким образом, сохраняя основы языка и культуры, все эвенки в ХХ в. делились на группы со своими диалектами и со своими отличными по деталям элементами культуры. Будучи расселены по большой территории эвенки различаются и по своим религиозным верованиям. Так, эвенки Южного Забайкалья (хамнигане) испытали влияние буддизма в форме бурятско-монгольского ламаизма, эвенки Дальневосточного Края влияние китайских форм буддизма и других китайско-маньчжурских представлений.

Постепенно в результате русской колонизации эвенки были вынуждены покидать южные райо­ны и уходить на север. Территория их расселения постепенно сужалась, а численность неуклонно падала. В итоге эвенки ста­ли проживать только в северных районах края, где удавалось заниматься традиционными формами хозяйственной деятель­ности. ХХ век нанес серьезный образу жизни и традиционной культуре эвенков Забайкалья. Современное состояние эвенков характеризуется процессами депопуляции и дегра­дации. Причины этого кроются как в биолого-генетических проблемах развития этноса, так и в утрате традиционного способа хозяйствования — оленеводства.

Однако традиционная культура эвенков оказала существенное влияние на складывание культуры и мировоззрения забайкальцев, и до сих представляет собой богатейший потенциал с многотысячелетней историей, который необходимо сохранять и тщательно изучать.

Традиционный мир эвенков

Приспосабливаясь к сложным природно-экологическим условиям края, эвенки северной зоны на протяжении жизни многих поколений выработали уникальную форму жизнедеятельности, которая эффективно обеспечивал удовлетворение всех потребностей общества. Эвенки вели комплексное охотничье-рыболовно-оленеводческое хозяйство, связанное с бродяче-оседлым образом жизни.

Вся промыслово-хозяйственная деятельность «бродячих» эвенков в конце XIX в. - начале XX в. демонстрирует комбинируемое всестороннее освоение всего комплекса охотничьих и рыболовных угодий, нормированное природой и закрепленное в религиозно-этической практике изъятия из природных запасников ровно такого количества ресурсов, которое не подрывало бы воспроизводящих основ природы. Быт эвенков был подчинен условиям кочевого образа жизни. Быстро сооружалось и легко перевозилось традиционное жилище - конический чум из жердей. Все необходимое для жизни изготавливалось в домашнем хозяйстве. Мужчины владели кузнечным ремеслом, делали различные изделия из дерева, кости и рога. Женщины обрабатывали бересту, шкуры животных и рыб и шили из них нужную утварь и одежду.

В качестве жилища используется переносной конический чум (дю, дюг) — незаменимое жилище в условиях кочевого быта и экстремальных природных условий. Благодаря обтекаемой форме он не подвергается снежным заносам и устойчив к сильным ветрам. Чум имеет выработанную веками внут­реннюю пространственную структуру. Около входа (уркэ) рас­полагается место для хозяйственных вещей (чона). Место хозяина находится рядом с чона. Вправо и влево от костра (аран, харан) — места для членов семьи (бе). Напротив вхо­да, за костром, располагается почетное место для гостей (малу). Стойбище оленных эвенков называлось урикит, по­стоянное стойбище — мэнэен.

Всех тунгусов принято делить по хозяйственному признаку на «бродячих», «кочевых» и «сидячих». Бродячими называли тех, которые всегда кочевали по новым местам, следуя за добычей; кочевыми - скотных и конных эвенков, которые постоянно кочевали с летников на зимники; сидячими – группы, жившие по берегам рек и озер и занимавшиеся рыболовством. Кочевания были подчинены природным циклам и проходили по отработанным маршрутам через районы постоянных поселений и связанные с ними охотничьи, рыболовные и пастбищные угодья. Охота была традиционным занятием эвенков. Она обеспечивала основную часть потребностей эвенкийских семей в питании и сырье для обрабатывающих отраслей домашнего производства. Охотились главным образом на животных, которые давали мясо и шкуры, необходимые для изготовления одежды и покрышек для чумов. Охота на мелких пушных зверей бала развита слабо, т.к. пушнина преимущественно для отделки одежды. Ситуация изменяется с введением ясака, которым царское правительство обложило народы Сибири, он резко усилил значение пушного промысла и превратил его в главный вид охоты. Ясак следовало уплачивать мехами соболей, лисиц, выдр, бобров.

В связи с расширением охотничьих угодий при сохранении традиционного пешего способа опромышления эвенки были вынуждены более интенсивно развивать оленеводство и широко использовать домашних оленей в качестве транспортного средства. В сезон миграции белок использование оленя позволяло эвенкам откочевывать быстро в самые дальние угодья. Охотник уходил на промысел, заказывая хозяйке, в какое место ей прийти с караваном. Навьюченные олени, соединенные в связки, выстраивались в караван, впереди которого, отдельно от всех ставился «табуированный» олень (обычно белой масти), перевозящий сумки с родовыми святынями- изображениями семейных охранителей и охотничьими амулетами.

Кочевание совершалось по вполне определенным маршрутам. На местности это вытянутый эллипсоид 150-250 на 25-30 км. Существовало два района концентрации стойбищ и стоянок. Первый в глубинных залесенных участках тайги, где на расстоянии 4-5 км располагалось три стойбища: зимнее, осеннее и весеннее. С этими районами соседствовали места отела и гона, зимнее пастбище домашних оленей и кормозащитные станции промысловых копытных. Второй район - по береговой линии рек, та располагались кратковременные летние стоянки, где жили одну – две недели.

Весной и в начале лета бересту срезали ножами с деревьев. Очищали от верхней кожицы и выпаривали свернутую в трубку в котле с водой, смешанной с золой, заполняя промежутки мхом. Котел держали на небольшом огне до 3 дней, затем полосы бересты высушивали. Из бересты делали тиски, вьючные сумки, коробки, сумки-портфели, кисеты, посуду, колыбели. Куски бересты, специально приготовленные и окаймленные обшивкой служили и столешницей. Прошитые двойные кружки, окаймленные берестой, использовали в качестве сидения в лодке. Всю посуду из бересты эвенки шили корнем черемухи или сухожильным нитками.

Представления эвенков об окружающем мире.

Все представления эвенков создавались, развивались и изменя­лись в течение многих веков, а некоторые - и тысячелетий.

Эвенки-орочоны полагали, что вселенная состоит из трех миров: верхнего (угу буга), среднего (дулин буга), нижнего (хэргу буга). Верхний мир располагался там, где восходит солнце, нижний – где заходит. Считалось, что верхний и нижний миры простым людям недоступны – в них могли попасть только шаманы, причем наиболее сильные. Вход в верхний мир был через Полярную Звезду (Санарин), в нижний мир можно попасть через расщелины и пещеры на земной поверхности. В теплое время года из расщелин и пещер веет прохладой, зимой – теплом; эвенки считали, что это выходит воздух из нижнего мира, и, чтобы не накликать на себя беды обходили эти места. Верхний и нижний миры делились на три яруса каждый.

По верованиям эвенков огонь обладал сверхъестественной силой изгонять злых духов. При помощи огня они очищали от злых духов жилища, при длительной неудаче в охоте – охотничье снаряжение, перед камланиями – шаманское снаряжение. Во время эпидемий в очаге меняли огонь, добывая его путем сверления. Невеста приобщалась к роду мужа, после того как «угощала» огонь жиром. Эвенки часто обращались к огню с мелкими просьбами: послать зверя, благополучие, здоровье семье, здоровье оленьему стаду и т.д. При этом они приносили ему жертвы, бросали первый лакомый кусочек еды. Постоянным местом обитания энекан того был очаг. В связи с этим у эвенков сложись благожелательное отношение к огню, появились всевозможные запреты: не бросать в огонь острые предметы, не рубить дров около огня, не класть нож острием к огню, не проливать рядом с огнем кровь боровой птицы, не бросать в огонь кости, свежий тальник, смолистые шишки и березовые наплывы; не плевать в огонь; не класть в огонь одно или два полена, только три, иначе бабушка обидится и покинет очаг.

О происхождении земли у эвенков-орочонов существует два представления. Одни считают, что появлением земли они обязаны лягушке (Баха), другие предпочтение отдают гагаре (укан). О происхождении гор, рек, озер эвенки говорят, что когда появилась земля энекан-буга поселила там мамонта сэли. Змее это не понравилось, и они начали бороться с мамонтом до тех пор пока не провалились под землю. Под землей они помирились и стали духами – охранителями. Мамонт сэли вобрал в себя совершенно фантастические элементы, обязанные своим происхождением не практическим наблюдениям, а религиозным воззрениям, унаследованным от глубокой древности. Это находит свое подтверждение в наскальных рисунках рубежа нашей эры в Верхнем Приамурье, изображающих борьбу мамонта со змеей при образовании гор, озер и рек на земле. Характерной особенностью изображения мамонта у верхнеамурских эвенков является его представление в разных обликах, многоликость. Распространено изображение мамонта в виде лося, или налима с небольшим ножками и лосиными рогами.

Относительно возникновения растительного мира эвенки считали, что все произошло само собой: появилась земля, ее пригрело солнце и начали расти разные деревья, кустарники, трава и т.д. О процессе появления человека и животных рассказывают, что когда возникли земля и растительный мир, на земле жили два брата харги и сэвэки. Они изготавливали из глины и железа разных животных. Из глины делали мышцы, а из железа – сердце. Кровью, чтобы оживить их служила красная охра, разведенная в воде. Сэвэки делал полезных для человека животных, харги – вредных. Помощником у сэвэки была собака, разговаривавшая на человеческом языке. Она должна была охранять изваяния людей от харги, который стремился испортить их. Однажды в отсутствие сэвэки пришел харги. Собака пустила его рассказала, где находятся скульптуры людей. Харги испортил изваяния, вселил в них разные болезни. Сэвэки за это наказал собаку, лишив ее дара человеческой речи. «С этих пор, - сказал он, - ты будешь только ляать, станешь помощником в работе и сторожем». Так появились на земле люди. Сэвэки же с харги после этого случая поругались. Харги ушел жить нижний мир, а сэвэки остался жить на земле. Близкие по содержанию предания имеются и у других групп эвенков.

Эвенки – орочоны средний мир – землю – представляют плоской. На востоке от земли, где восходит солнце, расположен верхний мир, на западе, где оно заходит, - нижний. Сама земля выглядит как меховой коврик (кумалан). С одной стороны над ней расположено солнце, с другой – луна, между ними – звезды. Обитателей верхнего мира простым людям с земли не видно. Нижний мир также с земли не разглядишь. Вся земля разделена на родоплеменные территории.

Помимо этого в каждой местности, лесу, бору, речке находится какой-нибудь «хозяин», заботящийся об эвенках. В каждом кузнечном инструменте, в ножнах, орудиях, в каждом предмете их обихода, в растущем дереве, а иногда и в куске дерева, в камне - имеются духи. Некоторые из духов рассматриваются как более могущественные, чем другие, например: дух земли, дух грома, дух огня, дух океана и пр.

Душа, вместилище души синкен и семейные охранители- идолы

Согласно бытовавшему у эвенков мнению, человек обладал на протяжении всей жизни не одной, а несколькими душами. При рождении у него была душа оми, которая выглядела в виде синички. Но когда ребенок подрастал, начинал ходить и разговаривать, его душа оми перерастала в душу хэян. С этой душой человек жил всю свою жизнь. Внешне хэян была копией человека, которому принадлежала, и помещалась в его груди; в исключительных случаях она могла находиться и около человека, а во время сна удалялась на большие расстояния. Когда человек умирал, хэян улетала и раздваивалась на души оми и хэян. Обе они поселялись на своих родовых территориях: оми на звезде Чалбон, а хэян на втором ярусе верхнего мира. Умерший же человек вместо души хэян приобретал душу мугды, которая находилась в теле человека до тех пор, пока полностью не разлагались сухожилия в суставах. После этого мугды отделяется от умершего тела и летит в нижний мир в землю буни. Прилетев во второй ярус нижнего мира к реке тунето, она не может сама переправиться через нее, для этого нужен шаман. Вселение души оми в утробу женшины происходило по благосклонному отношению к семье или роду энекан буга или по просьбе, которая исходила от шамана.

По представлениям эвенков-орочонов, животные, птицы и рыбы и насекомые имеют одну душу. Души растений расположены в корнях, а у птиц, рыб и животных – в разных частях тела.

Части тела животных, птиц, рыб, и т.д., которые по мнению эвенков, являлись вместилищами душ, называли синкен. Это слово в диалекте верхнеамурских эвенков означает промысловую удачу, а также те части тел промысловых животных, птиц, рыб, которые якобы приносят промысловую удачу. При этом с убитыми животными и птицей обращались по особым, веками выработанным правилам. Считалось, что если к убитому относиться с почтением, по всем правилам, и хранить часть его тела с бывшим вместилищем души, то улетевшая в верхний мир душа будет относиться к охотнику сочувственно и помогать в охотничьем промысле. Синкен, наделенный в воображении человека сверхъестественными свойствами, становился своего рода ответчиком перед охотником за его неудачи.

Сходные верования были свойственны не только эвенкам, но и очень широкому кругу народов и, следовательно, соответствовали определенному этапу в развитии первобытной религии. С середины XIX века среди эвенков-орочонов стали вводить христианство. Оно не получило широкого распространения, но из него эвенками были заимствованы некоторые элементы. Так, в эвенкийские верования были введены иконы. Но даже те эвенки, которые восприняли икону, не почитали ее так как духов – покровителей. Чтобы не накликать враждебных духов на семью, у эвенков существовал ряд запретов и поверий. Нельзя было женщинам проходить в юрте или в палатке через место малу. Женщинам запрещалось обходить вокруг чума, показывать волосы и называть по имени старшего брата мужа, его отца. Нельзя держать ночью дверь открытой. Если с человеком случалось какое-либо несчастье, он должен был изменить свое имя, чтобы враждебные духи пришли в замешательство и покинули его.

Обряды и камлания

Представления эвенков об окружающем мире обусловили их особое отношение к природе и жизни, что проявились в разного рода оберегах, действиях и обрядах. пронизывающих буквально все стороны хозяйственной и социальной жизни. Многие из них уходят своими истоками в древнейший дошаманский период. Таковы обряды, относящиеся к культу природы и промысловому культу, связанные с рождением ребенка, погребением умерших, лечением больных. Они являются древнейшей основой религиозных верований эвенков. До последнего времени шаманы в них не участвовали, а если и участвовали, то главенствующей роли не играли. Обряды – мистерии, как и представления о мире, появились до шаманства. Шаманы наследовали их и развили, добавив свое. Они же создали свои обряды-камлания. И те и другие сосуществовали в историческое время. Обряды-мистерии отличались от обрядов-камланий тем, что могли производиться без шамана, не требовали кровавой жертвы Если же шаман и принимал в них участие, то не играл ведущей роли. Обряды-камлания производились только шаманом и требовали принесения кровавой жертвы

Для всех групп эвенков были характерны обряды, связанные с добыванием охотничьей удачи. К частным обрядам добывания охотничьей удачи можно отнести и постоянные просьбы послать на охотников зверя. Обращаясь с такой просьбой, бросали в огонь кусочек мяса, вешали на дерево шкурку зверя-альбиноса или белую ткань. К числу таких обрядов можно отнести кормление амулета синкен, идола сэвэкичан, обращение к наму и помазывание его кровью. Кроме запретов, касающихся тех или иных животных, у верхнеамурских эвенков существовали и общепромысловые. Эвенки верили, что при нарушении всех этих запретов охотника постигла неудача в промыслах.

В основе вышеупомянутых обычаев, обрядов, оберегов и запретов лежали меры предосторожности охотника, боявшегося спугнуть добычу или накликать враждебных духов шумом, разговором, необычным поведением. Уподобляя животных человеку, эвенки признавали за ним, например, способность мстить, что могло выразиться как в непосредственном нападении на человека, так и в неудачном промысле. В связи с этим нельзя было плохо говорить о животных, высмеивать их, причинять им страдания, убивать больше, чем необходимо. Эвенки верили в эти тысячелетиями сложившиеся законы, строго хранили и соблюдали их.