XV.] исторія и миѳологія.

383

писанный, по его показанію, со словъ египетскихъ жрецовъ и отно- сящійся къ ихъ дарямъ, правившимъ за 2000 лѣтъ передъ тѣмъ. Подъ ихъ диктовку онъ записалъ имена царей страны пирамидъ— Хеопса, Ееффрена и Микерина. Въ позднѣйтіе вѣка критики иногда выражали сомнѣніе, принадлежало ли существованіе этихъ царей дѣйствительности или баснѣ, но когда утраченный смыслъ египет- скихъ гіероглифовъ бьглъ снова открытъ новѣйшими учеными, они прочли тѣ самыя имена, которыя въ свое время слынгалъ грече- скій иеторикъ. Наилучшія древнія историческія свидѣтельства спо- собны встрѣтить подобное подтвержденіе въ долго остававшихся утраченными яамятникахъ. Ѳукидидъ разсказываетъ (VI, 54), что Пизистратъ (младшій) поставилъ два алтаря, съ одного изъ кото- рыхъ надпись была стерта аѳинянами, но на другомъ—говоритъ историкъ — можно прочесть еще и теперь, хотя буквы видны плохо: „этотъ памятникъ своего архонства Пизистратъ, сынъ Гиппія, поставилъ въ притворѣ Аполлона Пиѳійскаго". Часть этого самаго камня съ его надписыо была найдена въ 1878 г. въ одномъ дворѣ близъ Илисса и находится теперь въ Аѳинскомъ музеѣ. Какуго живую реальность придаютъ исторіи яодобные памятники, можетъ лучше всего понять тотъ изслѣдователь, который прямо отъ своихъ книгъ отправится въ Британскій музей и увидитъ между древними монетами большую голову Александра Великаго съ баранъими рогами, увѣковѣчивающую тотъ любопытный эпизодъ язъ его жизни, когда онъ былъ провозглашенъ сыномъ Зевеа Аммона; или когда изслѣдователь обратитъ съ удивленіемъ вниманіе на золотыя мо- неты, доказывающія, что Цимбелинъ, въ настоящее время лучше всего извѣстный по Шекспиру, былъ дѣйствительно британскимъ даремъ, который чеканилъ монеты со своимъ именемъ.

Взглянувъ такимъ образомъ на источники ранней исторіи, на- сколько она относится къ изученію человѣка, мы не имѣемъ надобности переходить на избитую дочву позднѣйшей исторіи. Иамъ остается сказать о миѳѣ, этомъ камнѣ преткновенія, о кото- рый такъ часто оступались историки. Нельзя смотрѣть на миѳъ, только какъ на заблужденіе и безуміе; напротивъ, онъ представ- ляетъ интересный продуктъ человѣческаго ума. Это — мнимая исторія, вымышленный разсказъ о событіяхъ, никогда не случав- шихся. Историки, особенно яисавшіе въ ранніе вѣка, записывали

преданія о дѣйствительныхъ событіяхъ, такъ переиутанныхъ съ миѳами, что рѣшеніе, чему вѣрить и что отвергать, яредстав- ляетъ телерь одну изъ самыхъ труднѣйпгихъ задачъ для изслѣ- дователя. Ему приходится считать себя счастливымъ, когда онъ можетъ употребить критерій возможности и рѣшить, что такое-то событіе никогда не случалось, потому что онъ достаточно знаетъ о ходѣ дрироды, чтобы съ увѣренностью отвергнуть самую воз- можность его. Напримѣръ, кулътурные народы узнали изъ науки_у что небо, кажущееся синимъ кулоломъ или твердью надъ ихъ головами, въ дѣйствительности не представляетъ твердаго свода, какимъ его считали древніе, но оказывается только разрѣженнымъ воздухомъ ж водяными ларами. ІІослѣдствіемъ такого знанія было то, что люди должны были вычеркнуть изъ своей ис-торіи древніе миѳы о богахъ, живущихъ во дворцахъ на небѣ и имѣющихъ тамъ совѣщанія; о людяхъ, взбиравшихся или взлетавшихъ на небо съ земли; о гигантахъ, громоздившихъ гору Оссу на Пеліонъ. чтобы взять дриступомъ заоблачныя высоты ж вступить въ битву съ богами, находящимися надъ ними. Кромѣ этого способа открытія миѳа, какъ сообщающаго то, что никогда не могло случиться, существуютъ и другія средства къ обнаруженію его. Часто можно убѣдиться, что тотъ или другой разсказъ въ дѣйствительности не лредставляетъ исторіи, если мы знаемъ причины, которыя ловели къ его измышленію.

Мы знаемъ, какъ сильно въ насъ желаніе находить объясненіе для всего на свѣтѣ. Подобное желаніе столь же сильно и y вар- варовъ, и согласно тому они придумываютъ такія объясяенія, какія могутъ удовлетворить ихъ умы. Но они слособны дѣлать и дальнѣйшій шагъ, и ихъ объясненія превраіцаютея въ форму раз- сказовъ съ именами лицъ и мѣстъ, становяеъ такюіъ образомъ полными миѳами. Образованные ліоди въ настоящее время не счи- таютъ честнымъ дѣломъ еоставленіе фиктивной исторіи подобнымъ путемъ; но люди съ недисциплинированньшъ умомъ, находящіеся въ томъ состояніи, которое называютъ шіѳослагательнымъ, которое существовало начиная съ леріода дикости и еще не совсѣмъ исчезло среди насъ, безцеремояяо лревращаютъ свои догадки о томъ, что могло случиться, въ самые оживлеяные разсказы о томъ, что, ло ихъ словамъ случилосъ. Такъ, когда сравнительная анатомія была еще