XV.] исторія и миѳологія.

377

новаго времени всякое значеніе, когда мы узнаемъ, что все это тольковаріантътойсамойсказки,которую дередалъ Геродотъ, какъ исторію рожденія Кира. Однако, и здѣсь можно видѣть косвенныя историческія указанія даже тамъ, гдѣ событія представляются въ высшей стелени сомнительными. Хотя, можетъ быть, на свѣтѣ ни- когда не существовало такого человѣка, какъ Ромулъ, легенда о томъ, что онъ намѣтилъ мѣсто городскихъ стѣнъ своимъ бронзо- вымъ ллугомъ, лредставляетъ собою вѣрное указаніе на обрядъ, съ которымъ въ древности приступали къ постройкѣ городовъ. Даже къ болѣе поздней исторіи, когда y историка уже находились ггодъ рукою дисанныя свидѣтельства, часто дриходится относиться додобнымъ же образомъ. ГІреддоложимъ, что въ школѣ читаютъ 35-ую книгу Ливія. ІІодобныя ведщ, какъ клятва Анибала и дри- готовленія къ войнѣ съ Антіохомъ, принимаются, внѣ всякаго водроса, какъ вѣрная исторія. Но когда дѣло доходитъ до раз- сказа, что въ это время быкъ, дринадлежавдгій одному изъ кон- суловъ, исдустилъ страшныя слова: „Borna, сауе tibi!"—въ клаесѣ раздается смѣхъ. Co стороны учителя было бы недостаточно дро- лустить эту сказку, какъ дростую нелѣлицу Ливія. Онъ долженъ показать, что историкъ, вѣроятно, заимствовалъ ее изъ какого-ни- будь оффидіальнаго отчета о чудесахъ; стало быть, во всякомъ случаѣ она дредставляетъ хорошее историческое свддѣтельство о существованіи y людей древняго Рима вѣры не только въ то, что быкъ можетъ говорить, но и въ то, что лодобное явленіе имѣетъ значеніе божественнаго лредзнаменованія; что комедіи лодобнаго рода y римлянъ сдѣлались настолько частью національной религіи и правленія, что авгуры заботились о правильной поставкѣ подоб- ныхъ знаменій для руководства дравителямъ государства, или по крайней мѣрѣ для доставленія имъ возможности обманывать на- родныя массы. Такимъ образомъ, отрывки исторіи, на лервый взглядъ лредставляющіеся самыми наивныжи и ложными, могутъ оказаться солидными фактами въ исторіи цивилизаціи.

Нѣтъ ндкакой нужды, очевидно, чтобы творенія, слѵжащія свидѣтельствами о жизни древняго міра, дѣйетвительно имѣли въ виду дать исторію. Если только до ласъ доходятъ достовѣрныя слова и мыслл древнихъ о чемъ бы то ни было, люди новаго вре- мени могутъ уже сами извлекать изъ нихъ историческія данныя.

антроДологія.

[Г.І.

Такъ, санскритскіе гимны, собранные въ Ведѣ, служатъ свидѣтель- ствомъ объ ежедневной жизни распѣвавпшхъ ихъ раннихъ арійцевъ. Потому что, когда гимнъ богамъ вѣтровъ выставляетъ послѣднихъ разъѣзжающими въ колееницахъ съ крѣпкими ободами y колесъ, хорошо обдѣланными вожжами н щелканьемъ бича, для читателя новаго временя очевидно, что арійскій народъ, среди котораго былб* сложенъ этотъ гимнъ, долженъ былъ самъ разъѣзжать на яодобныхъ же колесницахъ. Тамъ, гдѣ свѣтлые боги носятъ зо- лотыя цѣпи на своей груди ради красоты, носятъ копья на плечѣ и кинжалы y пояса—этотъ миѳическій образъ даетъ дѣйствитель- ную картяну одежды арійскаго воина. Такимъ образомъ, страница за странидею, эта книга доисторическихъ гимновъ развертываетъ передъ нами древнюю патріархальную жизнъ арійдевъ со стадами скота, бродящими по широкимъ пастбищамъ или запертыми вт> зимнихъ хлѣвахъ; съ паханіемъ полей и собираніемъ жатвы; съ семейными связями и юридическими правами; съ поклоненіемъ ве- ликимъ богамъ природы — богамъ неба и земли, солнца и зари, огня, воды и вѣтровъ, съ горячею вѣрою въ свѣтлыя области без- смертныхъ покойниковъ; съ почитаніемъ милостыни и хвалою пра- ведному человѣку. Въ священныхъ книгахъ древнихъ персовъ— въ книгахъ, собранныхъ въ Авестѣ, дошли до насъ древнія преда- нія другой вѣтви арійскаго ллемени, которая, отдѣлившиеь отъ своихъ брахманскихъ родичей, послѣдовала вѣрѣ Заратуштры. Глу- бокій расколъ междѵ двумя религіями виденъ въ толъ, что послѣ- дователя Заратуштры превратили свѣтлыхъ боговъ (deva) брахма- новъ въ злыхъ демоновъ (daeva). йхъ ужасъ передъ оскверненіемъ священнаго огня сожиганіемъ труяовъ, практикѵемымъ брахманами и по сіе время, уже давно привелъ ихъ къ отдаванію мертвыхъ на съѣдеиіе дикимъ звѣрямъ и птицамъ, питаюідюіся падалью, какъ парсы дѣлаютъ и въ ыастоящее время въ своихъ „башняхъ молчанія". Въ началѣ Авесты, какъ первая и наилучшая изъ хо- рошихъ странъ, созданныхъ добрымъ божествомъ, упоминается страна, называемая Айріана-Веджо, „Арійское могущество", на кото- рую впослѣдствіи злое божество наслало проклятіе въ видѣ десяти мѣсячной зимы;это описаніе климата производитъ впечатлѣніе какъ будто древніе переы помѣщали свою раннюю арійскую родину на унылыхъ склонахъ Центральной Азіи, близъ истоковъ Окса и Як-

379

сарта. Тамъ и сямъ среди этихъ священныхъ стиховъ замѣчаются слѣды образа жизни этихъ гордыхъ и бѣшеныхъ табунщиковъ и земледѣльцевъ, весьма мало дохожихъ на развратныхъ персовъ и бережливыхъ парсовъ новѣйшихъ временъ. Ихъ увлеченіе тяже- лымъ трудомъ воздѣлыванія земли для того, чтобы она годилась для жилища человѣка, проявляется въ оригинальныхъ чертахъ тамъ, гдѣ они воспѣваютъ наслажденіе, испытываемое землею, когда земледѣлецъ осушаетъ сырую почву и орошаетъ сухую, и какъ она приноситъ богатство тому, кто обрабатываетъ ее яравою рукою и лѣвою, лѣвото рукою и правою:

„Когда зерно пророетаетъ, тогда демоны шипятъ,

Еогда оно побѣги пускаетъ, тогда демоны кашляютъ,

Когда поднимаются стебли, тогда демоны длачутъ,

Когда выходятъ толстые колосья, тогда демоны ѵлетаютъ".

Сердитыя собаки, оберегающія овчарню отъ волка и деревню отъ вора, были настолько необходимы человѣку, что въ этой книгѣ содержатся особенныя торжественныя предписанія относительно ихъ—какъ нужно, если собака не лаетъ и не разсудителъна, на- дѣвать ей наморднякъ и привязывать ее, и какое наказаніе дол- женъ понести человѣкъ, дающій собакѣ дурную пищу; это такъ же грѣшно — говорится тамъ далѣе —какъ если бы онъ сдѣлалъ это по отношенію къ зажиточному домохозяину. Можно представить себѣ вѣрную дѣйствительности картину дюжихъ фермеровъ, со- ставившихъ эти закоиы, чтобы они повторялись дѣтыш ихъ дѣтей и передавались будущимъ вѣкамъ.

Между тѣмъ какъ эти грубые арійды передавали воспомина- нія о прошломъ при помощи устнаго слова въ своихъ священ- ныхъ пѣснопѣніяхъ, болѣе культурные народы съ давнихъ поръ начали записывать свѣдѣнія о событіяхъ своего времени. Наилуч- шій способъ составить себѣ понятіе, на что была похожа эта са- мая ранняя исторія, записываемая современниками, это—просмо- трѣть переводъ египетскихъ и ассирійскихъ документовъ въ Re­cords of the Past, изданныхъ подъ руководствомъ англійскаго об- щества библейской археологіи. Тамъ можяо найти, наприжѣръ, переведенную д-ромъ Бэрчемъ (Birch) надлись, разсказывающую о доходахъ Уны, корононосца при царѣ Тета, за 3000 лѣтъ до P. X.

антроііологія.

(cm. стр. 3), и отчетъ на стѣнахъ святилшца въ Карнакѣ о битвѣ при Мажеддо, гдѣ Тотмесъ III, дриблизительно за 1500 лѣтъ до P. X., разбилъ войска Ассиріи и Мессодотаміи и открылъ дуть во внутреняость Азіи. Мы читаемъ, какъ царь, идя со своею арміею изъ Газы, достдгъ южной стороны Мажеддо на берегу Ііины гдѣ онъ разбилъ свои шатры и произнесъ рѣчъ дередъ всѣми своими войсками: „ІІосдѣгдите, надѣньте шлемы, ибо на утро я ринусь въ бой съ презрѣннымъ непріятелемъ!" Паролемъ было: „Крѣпко, ерѢпео, Еарауль, Еарауль, карауль бдительно царсвую палатЕу!" На утро праздниЕа новолунія царь отправился въ бой на своей золотой и украшенной Еолесницѣ, среди всѣхъ воияовъ; богъ Амунъ былъ защитою его ' дѣятельнымъ членамъ, и царь восторжествовалъ надъ непріятелемъ; побѣжденные пали ницъ передъ нимъ, бросили своихъ Еоней и Еолесницы и спаслись бѣг- ствомъ въ укрѣпленіе, гарнизонъ Еотораго, остававшійся въ укрѣп- леніи, поснималъ съ себя одежду, чтобы при помощи ея перета- іцить бѣгледовъ черезъ стѣны. Егидтяне начали избивать своихъ враговъ, таЕЪ что послѣдніе лежали рядами ЕаЕъ рыбы, послѣ чего побѣдители вошли въ Ерѣпость Мажеддо, куда пришли вожди страны, принося дань, серебро и золото, ляписъ-лазури и але- бастръ, сосуды съ вріномъ и стада. Сиисоеъ добычи, составленный съ замѣчательною подробностью, перечисляетъ живыхъ плѣнныхъ 240, рукъ (отрѣзанныхъ отъ мертвыхъ) 83, Еобылъ 2041, моло- дыхъ ЕобылоЕъ ІЭІ.одинъ золотой ковчегъ, 892 колес-ницы „пре- зрѣнной" арміи и таЕЪ далѣе. Позднѣйшая часть надписи увѣЕО- вѣчиваетъ щедрые дары, принесенные побѣдоноснымъ даремъ богу Аменъ-Ра, —поля и сады для снабженія плодами ихъ его храма, гусей—для наполненія его озеръ и для доставленія ему навсегда ежедневно на заЕатѣ солнда пары начиненныхъ птицъ, и тоже са- мое по отношенію еъ хлѣбамъ и вружкамъ пива для ежедневной поставЕИ. Какъ заявляетъ дарь въ своей надвиси, онъ не похва- ляется тѣмъ, что онъ сдѣлалъ, и не говоритъ, что сдѣлано болѣе не- жели было на самомъ дѣлѣ, таЕъ каЕъ это вызвало бы одроверженіе.

Мы пишемъ Мажеддо и Кина по иравописанію Масперо („Hist. anc. des peuples de l'Orient" 2 ed. 1876, 204), y котораго встрѣчаемъ Mageddo и Qina. У Тэйлора — Megiddo и Kaner. Прим. ред.