Глава IV

Возникновение городских коммун крестовые походы и приморские ГОРОДА Италии

1. Возникновение городских коммун. 2. Первый крестовый поход и его значение для экономики стран Средиземноморья. 3. Участие Пизы, Генуи и Венеции в первых четырех походах. Итальянские колонии в Леванте. 4. Четвертый крестовый поход. Венеция и Ла- тинская империя Востока до Нимфейского договора. 5. Морская тор- говля в Адриатическом море. 6. Торговля Венеции в ХШ—XIV ве- ках. 7. Морское могущество Пизы. 8. Генуя до битвы при Кьодже.

1. В конце X — начале XI веков, когда в связи с воз- рождением морской торговли многие города побережья вступили в полосу расцвета и добились независимости, во внутренних областях, где некоторые города, находившиеся в наиболее благоприятном положении, никогда не прихо- дили полностью в упадок, вступили в полосу экономиче- ского возрождения. Вначале их подъем шел медленно и почти совершенно незаметно, однако затем, когда эконо- мические сдвиги подорвали самые основы феодальной системы и привели к утверждению мощи городов, эти сдвиги обнаружились во всей своей полноте.

Население, которое ранее в своем подавляющем большинстве было обречено постоянно пребывать в узких границах феода, теперь обрело подвижность и легко сни- малось с места в поисках лучших жизненных условий: эта подвижность сама по себе уже свидетельствует о на- ступлении острого^ кризиса. Кризис проявился в неустой- чивости социальных отношений, стабильность которых была нарушена в результате волнений и восстаний низ- ших классов и быстрого распространения мистических ересей, также являвшихся выражением народного недо- вольства. Наконец, высшим проявлением кризиса был переход феодальных прав в пределах города от крупных светских и церковных сеньеров к группе горожан, объ- единенных в коммуну.

Некоторые историки, рассматривая это движение с чисто экономической точки зрения, сводили его к победе капитала, заключенного в движимости, над богатством, состоявшим из недвижимости, победе торговли и ремесла

над чисто сельскохозяйственной деятельностью. Однако те ученые, которые таким образом представляли себе процесс возникновения городских коммун, имеют в виду не коммуны б начальный период их существования, а крупные торговые коммуны XIII—XIV веков, то есть, периода полного торжества буржуазии внутри коммуны.

В действительности возродившаяся торговля, несо- мненно, оказала заметное влияние на процесс становле- ния городских коммун, но это влияние в основном не было непосредственным и в значительной степени носило внешний характер. Быстрый рост городской независимо- сти происходил в Италии отчасти благодаря интенсивной внешней торговле, в которой со второй половины IX века принимали участие города всего побережья, отчасти бла- годаря торговым отношениям между портовыми городами и городами внутренних районов. Эти отношения привели к установлению более тесной связи между отдельными областями, способствовали более активной торговой дея- тельности городских купцов и повышению спроса на сельскохозяйственные продукты, необходимые для снаб- жения приморских городов Италии и ряда других стран. Развитие городского- рынка также способствовало возник- новению коммун, так как городской рынок совместно с другими факторами политического и военного характера содействовал привлечению в город многих землевладель- цев из соседней сельской местности: благодаря рынку они получили возможность продавать продукты, произво- димые на принадлежащих им землях, и приобретать не- которые товары, которые ранее им приходилось получать в поместье, что, несомненно, обеспечило этим землевла- дельцам более широкую экономическую независимость. Однако еще не возник сильный и многочисленный слой торговцев и свободных ремесленников (можно говорить лишь об отдельных представителях этого слоя), который смог бы возглавить политическую борьбу и захватить в свои руки управление городом. Далее ученые предпола- гают, что некоторые римские корпорации продолжали существовать в лангобардскую и франкскую эпоху (и в настоящее время их существование установлено, повиди- мому, вполне достоверно). Но корпорации, принявшие форму officia или ministeria, подчиненные самому стро- гому контролю государственной власти, могли занимать в то время лишь второстепенное место в жизни города и не

играли никакой роЛи в создании коммуны. В конце XII— начале XIII веков, когда вновь возникает большое коли- чество корпораций, процесс образования городских ком- мун уже полностью завершен; кроме того, вполне ве- роятно предположение, что новый расцвет корпораций был не причиной, а результатом того же возрождения духа ассоциаций, главным и величайшим проявлением которого была сама коммуна.

В некоторых городах, таких, например, как Кремона, где развитие рынка было> более интенсивным, возникно- вению коммуны содействовал также тот факт, что горо- жане объединились для защиты своих торговых интере- сов, которым угрожал епископ. Однако даже в этих городах, как почти во всех остальных городских комму- нах внутренних областей Италии, управление городом неизменно оказывалось в руках земельных собственни- ков, ранее включенных в феодальную систему. Высшая должность в городе — должность консула — носила ярко выраженный аристократический характер: большинство консулов вышло из рядов феодальной аристократии, в их числе лишь в виде исключения встречаются отдельные разбогатевшие купцы, также, впрочем, превратившиеся в землевладельцев; что же касается ремесленников, то они вообще никогда не фигурируют в списках консулов; более того, во всех древнейших коммунальных статутах указы- вается, что необходимым условием для того, чтобы попасть в городской совет или занять какую либо городскую долж- ность, было обладание определенным количеством земли.

Следовательно, для того чтобы понять тот коренной переворот в экономике, который привел к возникновению городских коммун и появлению буржуазии, следует изу- чать не столько внутренние изменения, происходившие в среде горожан, сколько само феодальное общество в це- лом и изменения, совершавшиеся в сфере поземельных отношений, в области взаимоотношений между землевла- дельцами и их держателями.

В варварскую эпоху и в начале феодального периода лишь незначительная часть земель могла быть объектом торговых сделок; огромные пространства земли, оставлен- ной под лесом или пастбищем, составляли королевский домен, другие столь же обширные территории являлись неотчуждаемой собственностью церкви, в частности мо- настырей. Характер земельной собственности светских

лиц в болынинс гве случаев определялся весьма сложными взаимоотношениями между сеньером и вассалом, ко- торые если и не исключали полностью права отчужде- ния этой земли, то всемерно его ограничивали. Столь же стабильными были отношения между собственником и его держателями; здесь договорные узы постепенно заме- нялись узами обычая, который нивелировал всю огром- ную массу земледельцев. Обычай ставил их всех в поло- жение прикрепленных к земле колонов, которые не могли по своему желанию уйти с земли, но и не могли быть со- гнаны с нее.

Эта своего рода инертность земельной собственности, вследствие которой землю едва ли можно было' считать источником земельной ренты, не причиняла больших не- удобств в то время, когда ряд факторов — незначительная плотность населения, наличие обширных пастбищ и лесов, находившихся в общем пользовании, постоянная угроза нападений со- стороны варваров — способствовал тому, что землевладельцы и колоны старались теснее спло- титься, производить большую часть необходимых съест- ных припасов в своем собственном хозяйстве и как можно реже выходить за рамки привычных им условий.

Теперь, когда крестьяне получили возможность укрыться за стенами крепости или 'города или же стать под защиту крупного светского или церковного феодала, когда с начала X века прекратились набеги со стороны арабов и венгров, теперь народные массы деревни стали меньше зависеть от всякого рода случайностей. Мы не располагаем никакими статистическими данными о росте народонаселения, но тем не менее на основании множе- ства признаков можно сделать вывод, что в X веке насе- ление начало расти и что этот рост продолжался и шел довольно быстрыми темпами в течение трех последую- щих столетий. Мы приходим к этому выводу на основа- нии следующих признаков: в Италии заключаются много- численные договоры, содержащие обязательство по- строить дома для колонов и возделать пустующие земли; земельный участок, который ранее обрабатывался одной семьей, теперь нередко делится между двумя или боль- шим числом семейств; увеличивается число договоров, возлагающих на арендатора обязанность насадить вино- градные лозы или ввести другие улучшения на его участке; часто земельное пожалование передается группе

семейств с условием, чтобы они построили крепость; на- конец, несколько позднее начинаются работы по строи- тельству гидравлических сооружений с целью предохране- ния окрестностей от наводнений в период разлива рек, осушения заболоченных земель, орошения полей, улучше- ния речной навигации.

Растущий спрос на продукты земледелия и более интен- сивная обработка земли обусловили увеличение ее цен- ности, равно как и увеличение объема сельскохозяйствен- ной продукции. Поэтому в связи с увеличением числа рынков в городах и укрепленных местечках возникла и стала быстро расти земельная рента. Наконец, значи- тельное расширение денежного обращения (свидетель- ством которого являются увеличение числа монетных дворов и рост разнообразных денежных повинностей) со- действовало тому, что ограничения, препятствовавшие свободному распоряжению земельной собственностью, свободной эксплуатации земельных владений, становились все более несовместимыми с. новыми условиями жизни.

В этот период начинается распад крупной собствен- ности, в особенности церковной, которая в большей сте- пени пострадала от кризиса. Произошло это потому, что принцип неотчуждаемости строже проводился во- владе- ниях церкви; начиная с последних десятилетий IX века епископы, церкви и монастыри заключали сотни ливел- лярных договоров, но теперь уже не непосредственно с земледельцами, а с духовными лицами, государствен- ными должностными лицами, воинами и горожанами, которые обязаны были уплачивать лишь незначительный денежный чинш, сохранить на участках арендуемой земли колонов, которые жили в домах, относящихся к этим участкам, или же построить новые дома и хижины и призвать туда новых колонов.

Эти формы земельного пожалования (объектом кото- рого нередко являлась часть господской земли) получили такое широкое распространение и представили столь серьезную угрозу целостности церковной собственности, что государственная власть сочла необходимым вме- шаться. Она осудила укоренившийся обычай, согласно ко- торому церковь более не взимала чинша с ливелляриев, и издала распоряжение, чтобы епископы и каноники не давали земель в ливеллярную аренду никому, кроме

земледельцев (nisi laboratoribus).

Однако, несмотря на запрещения, земля все чаще передавалась в такого рода держания, являвшиеся в большей своей части замаскированным отчуждением; тем самым уничтожалась целостность поместья. Оно> пере- стало быть экономически независимым организмом; ме- жду сеньером и зависимым земледельцем постепенно образовался сильный и многочисленный промежуточный слой крупных и средних держателей, который сблизился, а затем и слился с классом мелких вассалов.

От изменений, происшедших в сфере отношений соб- ственности, пострадали прежде всего земледельцы; ранее они зависели непосредственно от сеньера, находивше- гося где-то далеко от них, — будь то церковь, монастырь или светский феодал, — а теперь оказались в зависимо- сти от соседнего крупного или среднего держателя, лично заинтересованного в увеличении своих доходов, и, следо- вательно, испытывали тяжесть старых и новых поборов. Вот почему источники сообщают нам о* жалобах крестьян, их протесте против произвольных поборов, (superimposi- tiones), против дурных обычаев (malae consuetudines); вот в чем причина бегства, образования крестьянских союзов и, наконец, крестьянских восстаний. Крестьяне требовали, чтобы произвольно устанавливаемые повинно- сти, размер которых ограничивался только весьма неопре- деленным и забытым к этому времени обычаем, определя- лись на основании договора, который был, как правило, коллективным и строго фиксировал размер поборов.

Однако во главе движения, повлекшего за собой столь важные перемены, как это бывает всегда, встал не самый бедный и угнетенный класс. Первый удар был нанесен более могущественным классом крупных эмфитевтов, ли- велляриев и вассалов, уже полностью порвавших эконо- мическую связь с поместьем своего сеньера; им остава- лось сделать всего лишь один шаг, чтобы превратиться из вассалов и простых держателей в свободных собствен- ников.

Это они восстали в 1035 году в Милане против архие- пископа и других крупных феодалов. Повидимому, это они в 1024 году стали причиной волнений и пожаров королевского дворца в Павии, являвшегося для них сим- волом еще тяготевших над ними личных служб и повин- ностей; при этом их основной целью было уничтожение ограничений, которые еще мешали им свободно распоря-

жаться своей землей. Наконец, это они, получив ноДл держку германского императора Конрада II, заинтересо- ванного в ослаблении чрезмерного могущества архиепи- скопа Ариберта и крупных феодалов Ломбардии, одер- жали полную победу, добившись издания в 1037 году знаменитой «Конституции о феодах» («Constitutio de feudis»). Эта «Конституция» санкционировала наслед- ственность феодов, которые держали вассалы, а, следова- тельно, фактически, право вассалов свободно распоря- жаться своими мелкими субфеодами.

Всех этих средних землевладельцев, освободившихся от уз, ставших невыносимыми, притягивал теперь не за- мок или двор их прежнего' сеньера, а город, где они могли реализовать свои доходы на рынке, где развивалось про- изводство и 'где они могли найти поддержку среди равных им людей. Дипломы Отгонов, предоставлявшие значи- тельной части епископов юрисдикцию над населением города и пригорода, отражают то противоречие, которое существовало между городским рынком и последними сохранившимися еще элементами натурального хозяйства в деревне, противоречие между земельными собственни- ками, обосновавшимися в городах, и крупными сеньерами, владевшими в округе (контадо) поместьями и обладав- шими правом юрисдикции. Селившиеся около рынка или кафедрального- собора средние собственники, к кото- рым иногда присоединялись отдельные богатые купцы, были в равной степени заинтересованы в ремонте и за- щите городских стен, в сохранении права пользования общинными выгонами и лесами, в обеспечении мира и защите рынка от феодалов; но главным образом их объ- единяло общее стремление — не допустить возвращения власти прежнего феодального сеньера. Объединенные общностью интересов, а нередко и узами родства, эти собственники, уже освободившиеся от феодальных уз, начинают наряду с епископом принимать участие в адми- нистративных и судебных делах города. В первый, наи- более острый период борьбы они еще нуждались в заступничестве епископа или государственного должност- ного лица, однако позднее, после окончания этого пе- риода, они стремятся освободиться от опеки данных лиц. Средние собственники, организованные в объединение, все члены которого' приносили клятву, обладали своими собственными магистратами: это были консулы, которые

постепенно начали представлять интересы всего города и превратились в городскую администрацию. Можно счи- тать, что в это время—в последние десятилетия XI века— возникла городская коммуна в ее первоначальной, ари- стократической, форме. Однако в данный период коммуна еще является наполовину частной ассоциацией представи- телей определенного класса, наполовину организацией публичного характера, представляющей всех горожан.

2. К тому же периоду, когда городская коммуна сло- жилась окончательно и во главе ее стали консулы, отно- сится грандиозная военная кампания ■— первый крестовый поход, — явившаяся реваншем, взятым христианством Запада у мусульманского мира. Началом¹ этого контрна- ступления послужило отвоевание Византийской империей (в начале X века) ее прежних областей — Крита, Кипра и Антиохии, продолжением—норманское завоевание Си- цилии, победоносные войны пизанцев и генуэзцев у бе- регов Корсики, Сардинии и Балеарских островов, рекон- киста в Испании, где христиане отвоевали весь север страны до Тахо. В течение нескольких лет первый кре- стовый поход вернул Италии ее господство на Средизем- ном море, а итальянские приморские республики достигли высшей степени могущества и процветания. Подавляю- щее большинство крестоносцев было завербовано во Франции, Рейнской области, странах, захваченных нор- маннами; но поход не мог быть успешным без содействия тех городов, почти исключительно итальянских, которые уже издавна установили регулярные сношения с араб- ским и византийским миром, обладали сильным флотом и располагали значительным богатством. Именно эти го- рода предоставили в распоряжение крестоносцев транс- портные и военные суда, снабдили их оружием и осад- ными машинами, дали им в виде аванса денежную сумму, предназначенную для экипировки и снабжения войска продовольствием, а нередко отправляли с ними и военные подкрепления, набранные на свои собственные средства. Итальянские города извлекли из этого похода огромную выгоду. Непосредственная выгода состояла в следующем: они получили часть богатой военной до- бычи (отдельные историки и экономисты полагают, что именно эти поступления легли в основу богатств, состояв- ших прежде всего из движимого имущества, приморских

городов Италии, что является несомненным преувеличе- нием), а также добились у новых христианских правите- лей Востока привилегий, по своему объему значительно превосходивших те, .которые им предоставляли арабы и византийцы. Косвенная выгода заключалась в том, что на побережье Сирии и Палестины были основаны латин- ские колонии, с которыми можно было завязать весьма оживленные торговые отношения.

Поскольку большая часть крестоносцев двигалась из Западной Европы (Франции, Бургундии, Фландрии и Англии), первыми приморскими городами Италии, к ко- торым они обратились за содействием, были города по- бережья Тирренского моря •— Пиза и Генуя. Эти города, принимавшие до сих пор лишь незначительное участие в торговле восточного Средиземноморья, теперь оказа- лись способными конкурировать в данных областях с Ве- нецией и Амальфи, а в скором времени достигли здесь превосходства. Генуя оказала важную помощь Боэ- мунду Тарентскому при осаде Антиохии и после взятия города получила от нового Антиохийского князя в каче- стве вознаграждения тридцать домов на городской тер- ритории, рынок и водный источник.

В период осады Иерусалима Пиза снарядила за свой собственный счет вспомогательную вооруженную экспе- дицию в составе 120 кораблей; правда, флот прибыл уже после того, как Иерусалим был взят, тем не менее, однако, эта экспедиция достигла цели, ибо Пиза, про- демонстрировала таким образом свою готовность ока- зать помощь крестоносцам. Дагоберт, епископ Пизы, со- провождавший экспедицию, был назначен патриархом Иерусалима и, очевидно, в качестве представителя своего города получил в феод целый квартал в порту Яффы, который стал главным центрам торговли между Западом и Палестиной.

Венеция, тесно связанная с Византийской империей, которая в 1082 году в виде вознаграждения за помощь, оказанную ей в борьбе против норманнов, предоставила Венеции право свободной торговли — без всяких ограни- чений и фискальных поборов — во всех византийских портах Европы и Азии,—оставалась в стороне во время подготовки крестового похода. Однако, когда кресто- носцы взяли Иерусалим, она также нашла способ вме- шаться в происходящие события и отправила в 1100 году

в Яффу флот, состоящий из 200 судов, предоставив его в распоряжение Готфрида Бульонского. В качестве возна- граждения Венеция получила в каждом захваченном кре- стоносцами городе церковь, место, пригодное для устрой- ства рынка, а также освобождение от налогов и от «берегового права» (jus naufragium) во всем Иерусалим- ском королевстве.

3. После того как Венеция, Генуя и Пиза приняли участие в первом крестовом походе, организовав круп- ные морские экспедиции, эти города продолжали помо- гать крестоносцам в завоевании еще остававшихся в ру- ках врага прибрежных городов, получая за это все новые и новые привилегии. Таким образом, в первой половине XII века почти во всех прибрежных городах Сирии и Па- лестины и в некоторых городах внутренних областей, расположенных недалеко от моря, были основаны мно- гочисленные колонии венецианцев, генуэзцев и пизанцев. Новые колонии отличались совершенно особым характе- ром, отчасти напоминавшим характер древних финикий- ских колоний; однако в отличие от последних новые колонии основывались не в неизведанных и нецивилизо- ванных странах, а в цветущих и многолюдных городах, причем их появление не изменило сколько-либо суще- ственным образом этническую структуру и экономический характер этих городов. Иногда венецианцы, генуэзцы й пизанцы получали у новых христианских правителей в качестве феода квартал или, в очень редких случаях, це- лый город. Чаще пожалование ограничивалось улицей с каким-либо общественным зданием, лавкой, которая была одновременно и складом для товаров (фондако), несколькими домами, являвшимися жилищем частных лиц, а также церковью, хлебной печью, мельницей и ба- ней. В приморских городах они, как правило, получали также пристани и территорию, на которой можно было устроить рынок. Наконец, итальянским городам нередко жаловались также пашни, расположенные вокруг город- ских стен.

Дома и земли жаловались итальянским городам от- нюдь не потому, что это диктовалось интересами много- численных групп эмигрантов из Генуи, Пизы или Венеции, обосновавшихся в городах Леванта: сами итальянские приморские города были заинтересованы в том, чтобы

иметь на Востоке территории, где можно было бы с пол- ной свободой и безопасностью производить операции по погрузке и разгрузке, хранить товары в собственных скла- дах и производить куплю-продажу без помех со сто- роны местных властей и соперников. Они стремились по- лучить в свое исключительное пользование улицу, по ко- торой купцы от пристани, предоставленной специально для кораблей данного города, могли пройти ik своим жи- лищам. Там, где управление находилось в руках их соб- ственных должностных лиц, итальянские города стреми- лись избежать какого бы то ни было вмешательства по- сторонней власти; поэтому в большинстве случаев они добивались того, что их горожане были изъяты из юрис- дикции местного правителя в области гражданских, тор- говых, а также уголовных дел и судились собственными магистратами по законам своей родины. Что же касается других привилегий, таких, как пожалование кварталов, церквей, земель и т. д., то они носили исключительно фискальный характер: итальянские города получали фео- дальные поборы с этих земель и кварталов, где продол- жали жить сирийцы и евреи, которые владели землей и обрабатывали ее.

Однако с течением времени, по мере развития торго- вых сношений, в этих кварталах, где население постоянно сменялось в связи с прибытием галер с родины или караванов из внутренних областей, постепенно- стало складываться ядро постоянного итальянского населения. Прямой или косвенной причиной, побудившей итальян- цев поселиться здесь, являлась торговля. Так образо- вались настоящие колонии с постоянным населением, подобные тем, которые возникли во второй поло- вине XIX века в крупных торговых центрах Дальнего Востока.

Во главе этих колоний начиная с 1004 года стояли должностные лица, называвшиеся виконтами (vicecomi- tes) или баюлами, а позднее чаще всего консулами, ко- торые были несравненно ближе к должностным лицам своего родного города-коммуны, чем к своим потомкам — современным нам представителям государства в чужой стране. Обязанности средневековых консулов не ограни- чивались тем, что они должны были защищать перед местными властями интересы — преимущественно торго- вые — своих соотечественников. Консулы избирались

самой колонией или назначались метрополией. Они были подлинными правителями колонии, совершенно независи- мыми от местной власти и обладавшими полным или почти полным правом юрисдикции не только но отношению к горожанам своей метрополии, но и по отношению к туземному населению, жившему в квар- талах или на земле, которой город владел в качестве феода. I ! ' .'

Итальянские колонии, рассеянные по всему побе- режью от Александретты до Яффы, стали центрами тор- говли между Западом и Востоком и сыграли важную роль в ее развитии. Эта торговля ни по своим статьям, ни по характеру почти не отличалась от той, которую вели в древности финикийцы, греки и римляне; из числа во- сточных товаров на западноевропейских рынках наиболь- шим спросом пользовались пряности (среди них главным образом перец), шелковые ткани, благовония, драгоцен- ные камни, «кожи, (слоновая кость, а также хлопок, не- которые красящие вещества и квасцы (получившие чрез- вычайно широкий сбыт в период, когда текстильное производство достигло в Западной Европе наивысшего развития).

Итальянские купцы вслед за миссионерами проникли вглубь Азиатского континента, до Монголии и Дальнего Востока; в большинстве случаев, однако, они двигались вдоль берегов и, в лучшем случае, добирались до рас- положенных на некотором расстоянии от побережья Алеппо, Антиохии, Дамаска с их крупными рынками, куда сходились караваны из Месопотамии, Аравии и Китая.

Отдельные корабли приморских городов Италии, при- бывавшие в Сирию и Палестину, начали вскоре, невзирая на папские запрещения, посещать египетские, порты. В этих портах, оставшихся в руках мусульман, итальян- ские города не получали тех привилегий, которыми они пользовались в новых христианских государствах, но здесь можно было приобрести товары, прибывавшие из Индии и из стран, населенных малайцами ( не говоря уже о товарах Нильской долины), и притом на более выгодных условиях, чем в Сирии и Палестине, ибо эти товары доставлялись сюда морским путем. Иногда вене- цианцы, генуэзцы и пизанцы бывали в Каире, чаще в Дамьетте, однако охотнее всего они посещали Алек-

сандрию. Этот порт был особенно заинтересован в приезде итальянских купцов, так как они ввозили сюда строительный лес, смолу и металлы, которых совершенно не было в Египте; итальянские купцы поставляли эти товары в большом количестве даже в те годы, когда еги- петский султан готовился к решающей войне против Иерусалимского королевства.

Впрочем, и после того, как «святые (места» вновь по- пали в руки арабов, и даже в периоды, когда приморские города принимали участие в новых попытках крестоносцев отвоевать обратно Палестину или захватить египетские порты, когда в связи с войной становились неизбежны некоторые перерывы в торговле с этими странами и воз- никали для нее серьезные трудности, эта торговля ни- когда не прекращалась полностью. Купцы итальянских городов продолжали посещать порты Сирии и Палестины и пользоваться там большей частью прежних привиле- гий. Что же касается Александрии, то она попрежнему являлась для них самым крупным поставщиком дорогих товаров бассейна Индийского океана. Когда в 1225 году корабли, возвращавшиеся из Александрии, задержались на несколько месяцев, этого оказалось достаточным, чтобы на всем Западе резко вздорожали перец и другие пряности. В конце концов пизанцы и венецианцы доби- лись в этом большом египетском порту привилегий, сход- ных с теми, которыми они пользовались в городах Сирии. Вместе с ними в этой торговле приняли участие купцы Генуи, Анконы, Дубровника (Рагузы), Прованса, Ката- лонии и, под покровительством Пизы, купцы различных городов внутренних областей Тосканы.

Мы- не располагаем сведениями относительно того, тор- говала ли Италия с каким-либо пунктом африканского побережья на его значительном отрезке к западу от Але- ксандрии, до заливов Большой и Малой Сирт. Но мы располагаем некоторыми известиями о купцах Пизы, Ге- нуи, Гаэты и Сицилии, посещавших порт Триполи. Са- мыми оживленными были политические и торговые сно- шения с берегами Туниса, Алжира и Марокко (странами, известными в то время под названием «Гарбо»), которые славились прекрасной шерстью. В течение длительного периода здесь господствовали пизанцы и генуэзцы, при- мерно в конце XII века к ним присоединились венецианцы и провансальцы.

4, Таким образом, на протяжении столетия с неболь- шим торговые колонии трех крупных портовых городов Италии обосновались на территории, простиравшейся от Сирии до Гибралтарского пролива, и добились привиле- гированного положения даже в арабских государствах Средиземноморья. Однако в то же самое время их поло- жение в Константинополе, который неизменно оставался самым важным центром посреднической торговли итальян- цев между Востоком и Западом, становилось все более щекотливым и затруднительным. Крестовые походы, ко- торые, по замыслу папы Урбана II и других инициаторов походов, должны были прежде всего оказать помощь Византийской империи в ее борьбе против арабов и ту- рок, оказались для Византии не менее серьезной угрозой, чем мусульманские вторжения. Выходцы с молодого и полного энергии Запада, мало чем. отличавшиеся от вар- варов, отправились на Восток, движимые честолюбием и алчностью. Новые христианские государства, образовав- шиеся в Передней Азии, на территории, которая ранее составляла часть Византийской империи и теперь должна была быть ей возвращена, не только начали отстаивать свою независимость, но и проявили прямую враждебность по отношению к Византии, а выходцы из Италии, число которых росло с каждым днем, наводняли территорию империи.

Ряд причин и особенно та враждебность, с которой греческое население относилось к заносчивым «латиня- нам», вынудил византийских императоров в течение всего XII века вести политику лавирования. Не имея возмож- ности дать окончательный отпор требованиям итальян- ских городов, императоры стремились использовать со- перничество между ними и всемерно разжигали его, на- деляя привилегиями поочередно то один, то другой из этих городов. Так, в 1111 году византийское правитель- ство, пытаясь ограничить привилегии, которыми пользо- вались венецианцы, разрешило пизанцам основать в Кон- стантинополе торговую колонию на условиях, весьма напо- минающих те, на основании которых существовали колонии их соперников. В 1155 году привилегии были распространены также на генуэзцев, которым был пожа- лован, согласно установившемуся обычаю, квартал в Константинополе и для которых таможенные пошлины были снижены с 10 до 4 процентов. Тот факт, что кон-

курирующие между собой города получали все новые и новые привилегии, имел двойственные результаты: с од- ной стороны, увеличивалось число итальянцев, обосновав- шихся в Константинополе или посещающих его порт (это число, по свидетельству современных хронистов, дохо- дило до нескольких десятков тысяч человек); с другой стороны, все более обострялось соперничество между ве- нецианцами, лишившимися былого привилегированного положения, и купцами других городов; впрочем, пизанцы и генуэзцы отнюдь не обнаружили солидарности, как это можно было бы ожидать в данных обстоятельствах, и не отказывались от своей неизменной вражды. Ввиду этого, а сверх того и по политическим причинам возник кон- фликт, в ходе которого гнев народа и императора обра- тился против Венеции. Наконец, в марте 1171 года было издано распоряжение об аресте всех венецианцев, живу- щих в Константинополе и других городах империи, и о конфискации их имущества. Энергичное противодей- ствие венецианцев, вступивших в союз с королем Сици- лийского королевства Вильгельмом II, принудило импе- ратора возвратить им все прежние привилегии и взять на себя обязательство возместить убытки. Но эта уступка еще более разожгла ненависть местного населения не только к венецианцам, но и вообще к латинянам и при- вела в 1182 году к яростному мятежу, завершившемуся избиением всех латинян, которых только удалось захва- тить.

Таким образом, постепенно складывались отношения, которые в 1202 году привели к тому, что войска четвер- того крестового похода двинулись на Константинополь, результатом чего явилось создание Латинской империи (1204). С образованием Латинской империи были удовле- творены алчность и честолюбие Балдуина Фландрского и других крупных феодалов, однако фактически империя служила главным образом тем целям, которые ставила перед собой Венеция. Избежав опасности потерять бас- сейн Эгейского моря, Венеция вновь обрела полное торго- вое и морское господство на всем побережье империи, причем это господство основывалось теперь на гораздо более прочной базе, чем простая императорская привиле- гия. Договор, заключенный венецианским дожем с во- ждями крестоносцев до восшествия на престол нового императора, обеспечивал за Венецией полную власть на.

всем побережье Ионического моря, от Эпира до южной оконечности Морей, над Критом, над Негропонтом, над главными островами архипелага, над Галлиполи и во внутренней области Фракии •— над Андрианополем. Та- ким образом, под властью Венеции оказалось три вось- мых всей территории империи. Однако Венеция, не обла- давшая сухопутным войском и не имевшая излишка земледельческого населения, не стремилась в то время к территориальным приобретениям. Она не стала реали- зовать свои права на территории материка, передав эти земли в феод греческим правителям или крестоносцам, и ограничилась тем, что сохранила за собой монополию на торговлю и свободу от всех пошлин в пределах этих тер- риторий. Венеция подчинила своему непосредственному господству лишь отдельные наиболее важные порты (Ду- раццо [Дурес] в Эпире, Медон и Корон в Морее) и острова, которые были завоеваны после длительного со- противления. Каждый из этих островов был превращен в феодальную сеньерию и пожалован наследственно какой- либо венецианской патрицианской семье (при сохранении верховного суверенитета Венеции), которая брала на себя обязательство обеспечить реальное владение им и его за- щиту.

Так появились династии Санудо — герцогов острова Наксос, Дандоло — на острове Андрос, Бароцци — на острове Санторини, Кверини — на острове Стампалия и династии множества других патрицианских родов, пред- ставители которых были на своих островах настоящими феодальными сеньерами, в то время как в Венеции они оставались простыми горожанами, членами Большого со- вета или сената, занимавшими ту или иную государствен- ную должность, судовладельцами и купцами, подобно остальным представителям своего сословия.

Наиболее важные стратегические пункты, такие, как Медон и Корон, остались под непосредственным управле- нием метрополии. Более сложное устройство . было со- здано на Крите, являвшемся самым важным из венециан- ских владений, куда иммигрировало значительное число венецианцев: земли острова были предоставлены патри- цианским семьям Венеции в феодальное держание, а порты и города получили автономное управление, причем устройство этих городов воспроизводило государственный строй Венеции.

В то же время был расширен венецианский квартал в Константинополе, столь густо заселенный, что, казалось, ему было предназначено стать второй Венецией. Им упра- влял подеста или баюл, который одновременно был гла- вой колонии и представителем Венеции во всех ее вла- дениях на Востоке. Купцы других приморских городов сохранили право торговать в Константинополе и в иных портах Латинской империи; однако в то время как вене- цианцы были совершенно освобождены от поборов, с куп- цов Пизы, Генуи, Анконы и Прованса взимались пош- лины, в лучшем случае, небольшие. Благодаря этому, а также в связи с наличием у Венеции мощных морских баз период существования Латинской империи (1204—■ 1261) представлял собой золотой век в истории венециан- ской экспансии на Востоке. Ее торговля, уже ранее весьма значительная, увеличилась теперь до огромных размеров и впервые распространилась также на бассейн Черного моря.

Пизанцы и генуэзцы, потерпевшие поражение в Кон- стантинополе и во всех портах Черного моря, пытались удержать свои позиции, по крайней мере, в Сирии, где им также угрожала венецианская экспансия. Это вызы- вало очень острые конфликты, кульминационным пунк- том которых была разгоревшаяся в 1255 году и продол- жавшаяся до 1258 года ожесточенная борьба за безраз- дельное обладание Акрой; эта война закончилась в тот период полной победой Венеции, заставившей генуэзцев покинуть город и отступить в Тир. Однако разгромлен- ные в Палестине генуэзцы были более чем вознаграждены после того, как они оказали императору Михаилу Палео- логу помощь в отвоевании Константинополя и восстано- влении Византийской империи (1261).

Падение Латинской империи нанесло серьезный удар морскому могуществу венецианцев на Востоке. Однако, хотя генуэзцам и удалось на некоторое время занять в области торговли то привилегированное положение, ко- торое утратили их соперники, они не смогли отнять у Ве- неции ее территориальные владения на побережье и на островах. Несмотря на то, что Генуя приобрела в каче- стве компенсации опорные пункты на других островах Эгейского моря, на берегах Малой Азии и в Крыму, ее не мог не беспокоить тот факт, что территории, занятые Венецией, оставались опорой ее господства на море, тем

более, что Палеолог, хорошо понимавший, что империи гораздо выгоднее соперничество между крупнейшими морскими державами Италии, чем безраздельное господ- ство генуэзцев, всячески стремился усилить это соперни- чество. Именно к этой чрезвычайно ожесточенной борьбе,, которая после 1283 года (когда в результате битвы при Мелории конкуренция Пизы была устранена) тянулась, почти без перерывов на протяжении более столетия, сво- дилось содержание всей политической и военной истории колонизации Леванта генуэзцами и венецианцами. Тем не менее ни почти непрерывные пиратские набеги, ни длительные периоды беспощадных войн не смогли по- мешать необычайно активной торговой деятельности, обоих могущественных соперников.

5. Завоевание восточного рынка имело очень большое значение для крупных приморских городских коммун как потому, что драгоценные товары Востока и тропических областей приносили купцам высокую прибыль, так и по- тому, что городам эти товары были необходимы для того, чтобы не отстать от конкурентов. Однако, если бы вся морская торговля периода наивысшего экономического расцвета итальянских городов сводилась к торговле во- сточными товарами, это означало бы, что морская дея- тельность Генуи и Венеции была весьма скромной и огра- ничивалась снаряжением один или два раза в год трех или четырех караванов, состоявших из небольшого коли- чества кораблей (причем их водоизмещение лишь из- редка превышало 500 тонн).

В действительности торговля, которую вели итальян- ские города, отнюдь не исчерпывались торговлей с Вос- током, несмотря на то, что последняя по ценности груза имела наибольшее значение в экономической жизни этих городов: все более активизировалась их деятельность в более близко расположенных морях.

Для Венеции ее господство в восточном Средиземно- морье имело огромное значение, и она шла на любые жертвы, чтобы сохранить это господство; но основной и наиболее прочной базой ее торговой мощи было господ- ство в Адриатике. Основой его являлись захваченные Венецией стратегические пункты восточного берега Адриатического моря, в первую очередь Пола, Зара (Задар) и Дураццо, Венеция не стремилась к приобре-

тению' каких-либо территорий на западном побережье Адриатики к югу от устья По; однако прибрежные города Романьи и Марке, независимость которых была признана Венецией, были вынуждены подчиниться ее супрематии во всем, что касалось их морской деятельности; для них Венеция была центром всей торговли, источником их про- цветания.

В сферу влияния Венеции не попала только Анкона; несмотря на то, что с XIII века Анкона перестала быть соперницей Венеции, она все же сохранила известную самостоятельность в области торговли.

К западным берегам Адриатического моря венециан- ских купцов более всего привлекала возможность выво- зить отсюда сельскохозяйственные продукты — вино, оливковое масло и зерно, которые шли на удовлетворение потребностей самой Венеции, а зачастую и ближайших областей материковой части Италии. Вполне понятно, зачем понадобилось Венеции ввозить вино и оливковое масло, но на первый взгляд может показаться стран- ным тот факт, что она ощущала необходимость в импорте зерна. Дело в том, что Венеция была обеспечена мест- ным зерном только в том случае, если год в Северной Италии был урожайным; тогда она ввозила зерно: —иногда из некоторых зерновых районов Венето, а гораздо чаще •— из областей Феррары, Мантуи и других районов центральной и южной Ломбардии. Но в неурожайные годы, напротив, многочисленные и многолюдные город- ские коммуны этих областей, представлявшие собою центры развитой промышленности, принимали меры к тому, чтобы все зерно шло на удовлетворение потребно- стей их собственного городского населения; поэтому они не только запрещали вывоз зерна, но и стремились сами ввозить зерно из областей, расположенных на побережье Адриатического моря, главным образом из Романьи, Аб- руцц и Апулии, становясь, таким образом, 'соперниками Венеции.

Основной целью политики Венеции было превратить венецианский порт в единственного посредника в торговле между Адриатикой и Паданской равниной.. Поэтому в торговых договорах, заключенных с Равенной, Венеция обещала не препятствовать выгрузке в равеннском порту съестных припасов из Марке и Апулии, поскольку эти припасы предназначались для местного потребления или

для продажи их венецианцам. Однако вывоз этих продук- тов во внутренние области был категорически запрещен.

В области торговли солью Венеция прибегла к еще более решительным мерам. Стремясь к полной монопо- лии, которая должна была не только обеспечить важный источник фискальных доходов, но и послужить орудием торгового проникновения в обширную область материко- вой Италии, Венеция прежде всего постаралась обезвре- дить своего соперника в этой области — Червию, облада- тельницу богатых соляных разработок, обязав этот город, с которым она была связана договорами, прекра- тить добычу соли. Позднее, когда спрос на соль на- столько возрос, что его не могли удовлетворить соляные разработки Кьоджи и Истрии, Венеции удалось пол- ностью овладеть соляными разработками Червии.

Первое место в венецианской торговле с западным по- бережьем Адриатического моря занимала Апулия. В сред- ние века главным занятием населения Апулии было зем- леделие и скотоводство, хотя источники часто говорят также об окраске тканей, что предполагает существова- ние текстильного производства.

Наряду с вином и оливковым маслом, которые в то время ценились меньше, чем вино и масло Марке и Ро- маньи, основным сельскохозяйственным продуктом Апу- лии было зерно. Может быть отчасти благодаря тому, что зерновые культуры получили здесь большое распро- странение, а главным образом благодаря относительно небольшой плотности населения производство зерна зна- чительно превышало его потребление. Вследствие этого экспорт Апулии превышал экспорт любой другой области Южной Италии. Так, например, в 1329 году из 145 тысяч мер зерна (называемых там some), которые флорентиец Аччаюоли вывез из Неаполитанского королевства, на долю Апулии приходилось 125 тысяч мер. Этот крупный рынок зерна — явление необычное в период преобладания го- родского хозяйства, когда экспорт наталкивался на зача- стую непреодолимые препятствия — привлекал внимание купцов Генуи, Пизы, Сиены и Лукки, которым иногда удавалось, хотя и ненадолго, установить торговые отно- шения непосредственно с Апулией. На долю флорентий- цев выпала большая удача: в период господства анжуй- цев они превратились в банкиров неаполитанского ко- роля, добились привилегированного положения в порту

Барлетты и вывозили отсюда большое количество зерна и других сельскохозяйственных продуктов. Но несколько десятилетий спустя, когда самые известные торговые дома Флоренции обанкротились, когда в Неаполитанском коро- левстве происходили династические смуты, флорентийцы были вытеснены из Барлетты и из всей Апулии.

Что касается Венеции, посылавшей с начала XI века свои корабли в апулийские порты для покупки зерна, экспортируемого отсюда в Левант, то она вплоть до XVI века (если не считать отдельных небольших перио- дов) удерживает в своих руках монополию на вывоз зерна из этих областей.

Многочисленные порты апулийского побережья, от Виесте и Манфредонии до Галлиполи, были в этот пе- риод центрами интенсивной морской торговли. Поскольку здесь почти не было сухопутных дорог, вся торговля, даже внутренняя, шла морским путем. Местные моряки совер- шали на своих лодках лишь каботажные плавания; тор- говля с восточным и западным Средиземноморьем нахо- дилась целиком в руках чужеземцев.

Первое место среди портов, которые посещали вене- цианцы, занимал Трани; здесь венецианцы создали до- вольно большую колонию и пользовались обширными таможенными привилегиями; взамен они взяли на себя в 1332 году обязательство снарядить на собственные средства два судна, которые должны были нести у бере- гов сторожевую службу. Венецианцы бывали также и в других городах; многие из них обосновались там и не только вели экспортную торговлю, но также вкладывали свой капитал — самостоятельно или совместно с мест- ными жителями —■ в местную торговлю, сельское хозяй- ство или промышленность.

Не менее оживленной была торговля между обоими противоположными берегами Адриатического моря. Во- сточный берег изрезан многочисленными бухтами и высо- кими мысами; вдоль него расположен ряд островов; во внутренних областях совершенно не было дорог. Через порты этого берега шли только строительный лес и скот. Из всех этих многочисленных портов под суверенитетом венецианцев до 1200 года находились лишь те, которые были расположены к северу от Зары; даже после четвер- того крестового похода городам южной Далмации, среди которых самым значительным был Дубровник (Рагуза),

почти все время удавалось сохранять независимость, совершенно самостоятельно вести торговлю и поддержи- вать дружественные отношения с городами Апулии, Абруцц и Марке, причем эти отношения нередко санк- ционировались договором. Однако в целом политика Венеции была направлена на то, чтобы торговля в бас- сейне Адриатического моря, включая сюда торговлю между обоими его берегами, сосредоточивалась в вене- цианском порту; и постепенно в течение XIV века Вене- ция почти достигла своей цели.

6. Эта неуклонно проводившаяся Венецией политика, целью которой было сосредоточить в руках венецианских купцов всю морскую торговлю, — политика, навязывае- мая Венецией менее крупным городам, резко противоре- чила, повидимому, их интересам и разрушительно дей- ствовала на их экономику. Но она являлась жизненной необходимостью для самой Венеции, стремившейся сохра- нить свое положение крупного космополитического тор- гового центра. В этот период международная торговля попрежнему велась прежде всего на ярмарках. Чуже- земные купцы, постоянно посещавшие один и тот же город, предпочитали съезжаться сюда в определенное время года, чтобы иметь возможность обменять импорти- руемые ими товары на те товары, которые пользовались наибольшим спросом на рынках внутренних областей Италии. Проводимая Венецией политика концентрации торговли объяснялась также причинами фискального характера: финансы Венецианской республики складыва- лись главным образом из поступлений, получаемых в виде таможенных пошлин и поборов с торговых сделок.

Цель, которую поставила перед собой Венеция, была полностью достигнута в XIV—XV веках. К тому времени Венеция стала главным торговым центром всего Запада; после того как суда из Леванта прибывали в Венецию, сюда со всех сторон стекались купцы материковой части Италии, Австрии, южной и западной Германии и Нидер- ландов. Венецианцы, занимавшиеся преимущественно морской торговлей, предпочитали, чтобы итальянские купцы приезжали к ним, причем в том случае, когда им не удавалось привлечь этих купцов мирным путем, они не останавливались перед насилием. Действительно, те города, которые грозили стать опасными соперниками

Венеции и наносили ей ущерб, перехватывая часть тор- говли между Адриатикой, Паданской равниной и Тоска- ной, подвергались нападениям со стороны венецианцев и в конце концов бывали вынуждены уступить. Именно так обстояло дело с Феррарой, извлекавшей значитель- ную прибыль из торговли в районе дельты По, с Равен- ной и другими портами Романьи, а позднее с Падуей, в борьбе с которой Венеция прибегала к контрабандной торговле через порт Кьоджи. После победы над этими городами венецианский порт утвердил свою торговую гегемонию на всей территории равнины, простиравшейся от Альп до Апеннин на юге, и до озера Лаго-Маджоре и реки Тичино на западе. К Венеции сходились все пути, пересекавшие восточные и центральные Альпы и тоскано- эмилианские Апеннины.

Наряду с купцами городов Венето, Эмилии, Тосканы и Ломбардии в Венецию съезжались многочисленные немецкие купцы; с конца XII века им пришлось предоста- вить особый фондако, являвшийся одновременно постоя- лым двором, складом для хранения товаров и местом, где совершались торговые сделки. Вначале фондако немец- ких купцов — Fondaco dei Tedesci — был небольшим двухэтажным домом с кухней и местом для засола рыбы, но в 1318 году он сгорел и был затем отстроен в значи- тельно более крупных масштабах. Теперь в нем имелись обширные склады для товаров, место, где совершались совместные трапезы, помещение для венецианских долж- ностных лиц и пятьдесят спален, которых, тем не менее, нехватало для всех приезжих. Фондако был собствен- ностью республики, находился под ее непосредственным управлением и приносил ей значительный доход. Этот доход складывался из платы, получаемой за постой с приезжих купцов, пошлин за привозимые ими товары и поборов с заключаемых ими торговых сделок. В отли- чие от итальянских колоний на Востоке немецкая коло- ния в Венеции не имела своих собственных должностных лиц и не обладала правом юрисдикции: все должностные лица были венецианцами и назначались государствен- ными органами республики; к таким должностным лицам относятся «видомы» (visdomini), надзиравшие в фондако за порядком, «купеческие консулы» (consoli dei mer- canti), разбиравшие тяжбы по торговым делам, а также жалобы на видомов, и «сензалы» (sensali) или «мессеты»

(messeti), которые оказывали содействие немецким куп- цам во всех их коммерческих операциях и регистрировали заключенные сделки. Венецианцы получили монопольное право на торговлю с немецкими купцами — самыми круп- ными покупателями перца и главными поставщиками ме- таллов, в особенности серебра и меди.

В течение средних веков эта торговля получила значи- тельное развитие; вряд ли в южной Германии XV века бь1ли крупные купцы, которые не провели бы в юности несколько лет в Венеции в качестве учеников. По под- счетам одного современника, в 1472 году в Венеции было продано немецких товаров на сумму в 1 миллион золо- тых дукатов.

Торговля между Венецией и Западной Европой, была ли она регулярной или эпизодической, выходила далеко за пределы южной и центральной Германии и охватывала территорию Нижнего Рейна, берега Север- ного моря, Англию и Францию. Вначале торговля шла по сухопутным дорогам, через шампанские ярмарки и немецкие рынки верхнего Дуная и верхнего Рейна. В на- чале XIV века венецианское правительство приступило к снаряжению нового ежегодного каравана, так называе- мого «каравана Фландрии» (muda di Fiandra), по образцу тех, которые шли из Константинополя, Бейрута (Сирия) и Александрии, но состоявшего из кораблей большего водоизмещения. На своем пути эти корабли заходили в порты Берберии, южной Испании, в Лис- сабон; в Ла-Манше они разделялись: два корабля отпра- влялись в Саутгемптон («Антона»), расположенный на южном берегу Англии, два других — в Слейс («Кьюза»), являвшийся портом Брюгге.

Новый морской путь, несмотря на то, что в течение нескольких лет торговля по нему шла довольно удачно, не выдержал конкуренции с сухопутной дорогой, имев- шей большое преимущество: она проходила через мно- жество очень важных рынков, особенно в Германии, что способствовало заметному увеличению объема торговли и более быстрому товарообороту.

7. Роль, которую крупные порты Тирренского побе- режья— посредники в торговле между Востоком и Запа- дом — играли в торговле с арабским и византийским миром, стала в эпоху после крестовых походов все более

приближаться к той роли, которую играла Венеция, 0 той, однако, разницей, что эти города никогда не достигали того могущества на Тирренском море, какого достигла Венеция на Адриатическом.

В то время как Венеция — владычица Адриатики — имела основания рассматривать ее в качестве своего вну- треннего моря, в качестве венецианского залива, Тиррен- ское море, отчасти вследствие своего географического положения, никогда не было сферой господства исклю- чительно одной какой-либо морской державы. Несмотря на то, что после битвы при Мелории Генуя добилась здесь известного превосходства, ей так и не удалось, однако, ограничить свободу мореплавания и торговли соперничавших с ней городов, и она вынуждена была и в дальнейшем мириться с конкуренцией Пизы, позднее Фло- ренции, а также городов южной Франции и Каталонии.

Непосредственное господство Пизы на побережье Тирренского моря распространялось на область от залива Пьомбино до устья Серкьо; однако, невзирая на столь ограниченные размеры своих прибрежных владений,, Пиза в течение всего XII века и большой части XIII века по положению, занимаемому ею в западном и восточном Средиземноморье, не уступала Генуе. Сфера ее влияния охватывала территорию от залива Гольфо ди Специя до Монте Арджентаро; она господствовала над всеми остро- вами Тосканского архипелага, разделяла с Генуей гос- подство над Корсикой и опередила Геную, распространив свое влияние на Сардинию. Начиная со второй поло- вины XII века Пиза получила в Сардинии торговое преобладание, чрезвычайно важное для нее, ибо оно давало Пизе возможность вывозить отсюда серебро и другие металлы, а также использовать Сардинию в каче- стве базы для пизанских кораблей, направлявшихся в Сицилию, на Балеарские острова, в Испанию и к по- бережью Африки.

После первого крестового похода, в то время, когда были основаны и достигли своего расцвета пизанские колонии на берегу Сирии и в Египте и пизанцы вытес- нили другие приморские города Италии в Тунисе и Алжире, им удалось также основать фондако в Мессине и послать туда своего консула, создать довольно много- людную колонию в Кальяри, куда уже более столетия Пиза ввозила шерстяные ткани. Пизанские купцы

встречались и в городах южной Франции; более того, здесь имелись целые кварталы, принадлежащие пизан- цам; по свидетельству современников, Монпелье превра- тился в крупный международный рынок именно благо- даря присутствию здесь пизанцев.

Из своих владений в Маремме Пиза ввозила соль, зерно, железо и серебро, из римской Мареммы — зерно, соль, а позднее — квасцы; в областях, расположенных к северу от Арно, она приобретала главным образом цен- ный строительный лес, необходимый для ее корабле- строения.

Торговля Пизы получила в это время большое значе- ние не только потому, что некоторые области Италии на- ходились под владычеством Пизы или под ее непосред- ственным влиянием, и не только благодаря развитию ее городской промышленности (изготовление шерстяных тканей), но главным образом благодаря тому, что от области, расположенной в устье Арно, и от пизанского порта (Порто Пизано) начинались важные торговые пути. На расстоянии нескольких километров от стен города проходила знаменитая «дорога франков», которая вела к Рейну. Это был древний путь в Рим, по которому шли паломники и купцы из Западной Европы. Перейдя у Чизы через Апеннины, они спускались через Гарфаньяну или Версилью к Арно. Несмотря на то, что они не могли пройти через Маремму и были вынуждены отклоняться в сторону, двигаясь на Лукку и Сиену, их привлекал богатый пизанский рынок, а, может быть, также и воз- можность продолжить путь в Рим морем. Лукка, которая в значительной степени была обязана развитием своей торговли именно этому пути, пыталась оказать сопро- тивление, требуя, чтобы все западноевропейские купцы, прежде чем следовать в Пизу или Сиену, не менее восьми дней проводили в Лукке. Но в конце концов ей пришлось сдаться: в 1181 году она разрешила всем, кто ехал через Лукку, беспрепятственно и в любой момент продолжать свой путь в Пизу. Это был для нее единственный способ остаться обязательным транзитным пунктом на этой до- роге. Подобная уступка дала возможность обоим сопер- ничавшим городам прийти к новому соглашению, на основании которого горожане Лукки получили право пользоваться торговым портом Пизы наравне с пизан- скими купцами.

С 1200 года другой тосканский город — Флоренция — стал для Пизы источником- больших богатств, а позднее соперником, более грозным, чем Лукка.

В течение почти 50 лет после договора 1171 года Фло- ренция поддерживала мирные отношения с Пизой. За это время жизненно необходимым для Флоренции стало получение выхода к морю через устье Арно; поэтому даже после 1220 года, когда отношения между обоими городами окончательно испортились, флорентийская ком- муна использовала каждый — даже самый недолгий — период перемирия для того, чтобы направлять свои товары по этому пути. Между судовладельцами Пизы и флорентийскими купцами даже установилось сотрудни- чество, которого Венеция, например, ревностно защищав- шая интересы своих патрициев-купцов, никогда не допу- стила бы. Купцы Флоренции, Лукки и других тоскан- ских городов перевозили на пизанских кораблях свои товары, а равно и продукты Леванта, Африки, Испании, предназначавшиеся не для Пизы, а для их родных городов.

Вполне вероятно, что в Пизе возник особый слой судовладельцев, которые не занимались торговлей, не зависели от купцов и даже в течение длительного периода имели над ними перевес.

Поражение при Мелории и завоевание Сардинии ара- гонскими королями нанесли смертельный удар могуще- ству Пизы, достигшему своей наивысшей точки в начале XIII века. Однако, несмотря на то, что с этого момента она перестала быть средиземноморской торговой держа- вой, ее экономическое развитие, а равно и экономическая деятельность не прекратилась, и в течение более чем столетия она сохраняла отблеск былого расцвета. В связи с ростом населения и развитием производства в городах внутренней части Тосканы, предъявлявших большой спрос на промышленное сырье, а часто и на съестные припасы, морская и торговая деятельность Пизы была довольно оживленной, что, в свою очередь, стимулиро- вало развитие ее шерстяной промышленности. Однако конкуренция со стороны флорентийского государства, с которым Пиза не в состоянии была соперничать, окон- чательно подорвала ее экономику. В периоды войны с Флоренцией пизанские ремесленники, изготовлявшие шерсть, могли сохранить монополию на местном рынке;

однако отсутствие обычных крупных заказов гибельно отражалось на морской торговле и кораблестроении. Напротив, в периоды мира пизанская шерстяная про- мышленность страдала от конкуренции флорентийских изделий; но и торговля не могла возместить этого ущерба и подняться до уровня прежних веков, так как могуще- ственные флорентийские купцы не желали более подчи- няться пизанским и отныне стремились использовать Пизу как простой транзитный порт.

8. До сражения при Мелории Генуя, которой пред- стояло стать крупнейшей морской державой западного Средиземноморья, также значительно уступала Венеции, поскольку она не обладала столь же обширной террито- риальной базой. В период, когда Венеция была бесспор- ной владычицей Адриатики, под прямым господством Генуи находилась только область Ривьера ди Леванта до залива Гольфо ди Специя. Мелкие городские ком- муны, расположенные в этой области — Нерви, Рекко, Рапалло и Портофино — принадлежали к генуэзской «компании» и участвовали на совершенно равных пра- вах в торговых и военных предприятиях Генуи, в то время как коммуны Савона, Ноли, Альбенга и Венти- милья в Ривьера ди Понента были независимы, а зача- стую и враждебно настроены по отношению к Генуе и долгое время сохраняли самостоятельность даже в обла- сти торговых сношений с отдаленными странами. Поло- жение изменилось лишь во второй половине XII века, когда они были вынуждены признать супрематию Генуи на море и обязаться не плавать далее Сардинии и Барсе- лоны. Если же в отдельных случаях их корабли отпра- влялись в Средиземное море дальше установленных границ, они должны были отправляться из Генуи, имея на борту в большей своей части генуэзские товары, а на обратном пути были обязаны оставлять в Генуе весь свой груз.

Однако Генуя обладала весьма ограниченными воз- можностями в отношении удовлетворения потребностей быстро растущего городского населения, в этом она была гораздо ближе к Венеции, чем к Пизе. В самом деле, Пиза могла рассчитывать на доход с сельской тер- ритории, не очень обширной, но богатой благодаря много- численным пастбищам и полям, засеянным зерновыми

культурами, в то время как Генуя могла получать со своих земель, расположенных между морем и Апен- нинами, только вино, оливковое масло, фрукты, овощи и строительный лес, и то в небольших количествах. Город- ская промышленность также, очевидно, никогда не приоб- ретала большого значения, ибо ее продукция шла лишь на удовлетворение внутренних нужд. Шерстяная про- мышленность была весьма слабо развита, отчасти потому, что преобладание мореплавания и торговли лишало промышленность как капитала, так и рабочих рук, а главное потому, что она не была защищена тамо- женной политикой, так как таможенные ограничения противоречили интересам купцов, торговавших иностран- ными сукнами. Производство сукон достигло довольно значительного развития только в 1246—1255 годах (ве- роятно, вследствие того, что в период наиболее ожесто- ченной борьбы с императором Фридрихом II проводилась блокада городов). Это развитие сказалось на увеличении числа ремесленников, изготовлявших шерсть (как Лигу- рийских, так и иноземных, главным образом ломбард- цев), а также на том факте, что сырье — шерсть, краси- тели и квасцы — приобреталось теперь в гораздо боль- ших размерах. Лишь в этот период Генуя начала вывозить, и то в небольшом количестве, изделия соб- ственного производства, однако позднее, когда генуэз- ский рынок был вновь открыт для ввоза и перепродажи иноземных сукон, этот вывоз полностью прекратился. Производство и экспорт дорогих шелковых тканей приоб- рели большое значение много позднее. Впрочем, не- смотря на то, что могущество Генуи покоилось на весьма ограниченной территориальной базе, несмотря на то, что генуэзский экспорт был весьма незначителен, Генуя имела одно преимущество - перед Пизой: область, тесно связанная с Генуей торговыми интересами, несмотря на Апеннинскую горную цепь (в этой своей части довольно узкую и обладавшую сравнительно низкими и легко про- ходимыми перевалами), была гораздо более широкой, чем область, связанная с Пизой. Начиная с XII века в Генуе поселилось множество купцов из городов Пье- монта и западной Ломбардии, что свидетельствует об оживленной и довольно интенсивной торговле, развернув- шейся между этими областями и портом Генуи. Уже в то время путешественники, которым нужно было пересечь

Апеннины, чаще всего избирали путь из Польчеверы и Пассо деи Джови, который к северу от Апеннин раз- ветвлялся на два пути: один из них шел через Асти, вто- рой — через Тортону, Павию и Милан. Была проложена также и другая дорога, впрочем, менее удобная, которая шла от Бизаньо и Коль делла Скоффера и, проходя через Боббио, соединяла Геную с Пьяченцей. Территория, с которой была связана Генуя, охватывала и области, расположенные за Пьемонтом, по ту сторону Альп — области d'oltremonti: так назывались восточная Фран- ция, западная Германия, Нидерланды, а иногда даже Англия.

Несравненно большего могущества после крестовых походов и особенно после заключения Нимфейского до- говора (1261) Генуя достигла в Средиземноморье. В XI веке она распространила свое влияние только на Корсику, Сардинию, Прованс и Каталонию; позднее она захватила Сицилию, остров Мальту, побережье Бербе- рии и Магриба, где генуэзцы, соперничая с пизанцами, основали многочисленные колонии; после крестовых по- ходов в сферу генуэзского влияния вошли также берега Сирии и Палестины; наконец, вскоре после 1261 года, Генуя получила преобладание также на берегах Эгей- ского моря, проливов и Черного моря. Таким образом, в эту эпоху генуэзские колонии и морские базы были раскинуты на территории от Кафы в Крыму до Сеуты и даже начали основываться начиная с того времени по другую сторону Гибралтарского пролива, на запад- ном побережье Марокко.

Именно тот факт, что Генуя развернула столь широ- кую деятельность, а также развитие каботажного плава- ния — генуэзские суда почти ежедневно ходили между Генуей и мелкими портами обеих частей Ривьеры, Тосканы, Прованса, Лангедока — и объясняет нам, по- чему Лигурийские купцы, как правило, в большинстве своем занимались морской торговлей, в то время как сухопутная торговля с той областью, которая была свя- зана с Генуей экономическими узами, обычно предоста- влялась, как это было в Венеции, купцам тех городов, которые поддерживали эти сношения.

Чаще всего Геную посещали купцы из Асти и Пья- ченцы. Первые закупали товары в странах, расположен- ных по ту сторону Альп (преимущественно дорогие

французские и фламандские ткани), вторые импортиро- вали продукты текстильной промышленности Пьяченцы и Ломбардии; как те, так и другие имели в Генуе свои банкирские конторы, занимавшиеся ссудно-ростовщиче- скими операциями.

Милан, несмотря на то, что его связывал с Венецией более удобный речной путь, неизменно поддерживал тес- ные сношения с Генуей; иногда посредниками в такого рода сношениях являлись Павия, Тортона, Пьяченца и Асти, но чаще миланские купцы образовавшие в Генуе многолюдную и цветущую колонию, вступали в непо- средственные сношения с Генуей. Они рано начали вы- возить в Сицилию (на генуэзских кораблях) продукты миланской промышленности — бумазею и изделия из стали. Позднее, в XIII веке, миланские товары, в число которых входили изделия шерстяной промышленности, начали вывозиться в более отдаленные страны. В обмен на эти товары в Милан ввозились перец и другие пряно- сти, воск, хлопок, квасцы, бразильское дерево, индиго и иные красители, шерсть — сырье, а иногда и соль, ве- роятно, из Сардинии и Балеарских островов. Эти товары шли через Геную по пути, который по своему значению соперничал с дорогой, проходившей через Венецию. Генуэзским портом пользовались также некоторые города Тосканы, особенно Лукка в длительный период вражды с Пизой.

Начиная с XIII века Генуя вела оживленную тор- говлю со Швейцарией, а через нее — с Рейнской обла- стью; частично эта торговля находилась в руках немец- ких, но в основном в руках ломбардских купцов.

Вершины своего могущества Генуя достигла в послед- ние два десятилетия XIII века, когда прежние соперники, если не считать Венеции, были повержены, а новые, которым вскоре предстояло вступить с ней в борьбу за господство в области западного Средиземноморья, еще не выступили на исторической арене. Пиза была разбита, могущество Анжуйской династии ослаблено восстанием в Сицилии и войной, последовавшей за Сицилийской вечерней; эта война поглотила также все силы арагон- ского правительства; французский флот только начал возникать, городские коммуны Прованса, находившиеся под властью анжуйцев, шли по пути быстрого-упадка. Во всем бассейне Средиземного моря одна лишь Венеция

могла соперничать с Генуей, однако крушение могу- щества Анжуйской династии, при помощи которой Ве- неция надеялась вновь упрочить свое положение в Ви- зантийской империи, весьма болезненно отразилось и на положении Венеции. Лишь с огромным трудом ей удава- лось поддерживать равновесие сил в районе Эгейского моря и сохранять таким образом свои прежние позиции; что касается бассейна Черного моря, то отсюда вене- цианцы были почти совершенно вытеснены.

По весьма неточным вычислениям, торговый оборот Генуэзского порта достиг своего наивысшего размера в 1291 году; в те же годы население в городе и контадо достигло максимальной плотности, которая уже не повы- шалась вплоть до XVIII века. Это подтверждается также и тем, что в Генуе постоянно жило большое число чужеземцев. Наиболее многочисленными были группы ломбардцев и тосканцев, которые получали право гра- жданства и сливались с местными жителями; уже во вто- ром поколении их уже не называли по тому городу, от- куда происходили их семьи. Наряду с ними жили пред- ставители всех других народностей известного европей- цам мира, что создавало необычайную пестроту населения в этом богатом, полном жизни городе.

Однако господству Генуи, достигнутому ею в конце XIII века, грозили опасности как внешнего, так и вну- треннего характера. В тот день, когда Генуя и Венеция остались единственными державами, оспаривавшими друг у друга господство в восточном Средиземноморье, их борьба стала неизбежна. Она становилась все более оже- сточенной, пока, наконец, не разразилась война, закон- чившаяся битвой при Кьодже. Кроме Венеции, соперни- ком и непримиримым врагом Генуи была Каталония, которая благодаря унии с Арагонским королевством приобрела большое политическое могущество, обеспечила себе после завоевания Сардинии и Сицилии ряд опорных пунктов в районе Эгейского моря и вступила во всем Средиземноморье в каперскую войну с венецианцами и генуэзцами, в высшей степени опасную для них. Но еще более тягостные последствия имели для Генуи происхо- дившие в ней внутренние раздоры — борьба между гвель- фами и гибеллинами, между грандами и пополанами, между различными родами, — сильно ослабившие рес- публику. Ее ослаблению способствовал также и тот факт_х

что военные действия на море, равно как и морская тор- говля осуществлялись частными лицами. Это явление, неизменно составлявшее одну из характерных черт генуэзского общества, стало особенно опасным для госу- дарства в XIV веке, когда многие семьи приобрели огромные богатства и могущество, что создало резкий контраст между мощью отдельных лиц и слабостью госу- дарства. Многочисленные и цветущие колонии, рассеян- ные по всему побережью Средиземного моря, от Кдфы до Сеуты, а на территории Западной Европы от Севильи до Брюгге, стремились к независимости и все более отры- вались от метрополии. Государство, испытывавшее серьезные финансовые трудности, вынуждено было пре- доставить ведение военных кампаний (что являлось, естественно, делом только его компетенции) инициативе частных лиц — предпринимателей, объединенных в так называемые «маоны» (maoni).

Слабость генуэзского государства наиболее ярко про- явилась после заключения Туринского мира (1381): мно- гие статьи этого договора, казалось, были результатом победы генуэзского государства, однако Генуя не смогла воспользоваться плодами победы. Истощенное в финан- совом отношении, не имея возможности подчинить своей власти силы, грозившие погубить его, государство неодно- кратно оказывалось вынужденным отдаваться под власть иноземных правителей и в конце концов должно было передать наиболее сложные публичные функции объеди- нению своих кредиторов: наибольшим могуществом в го- роде с 1405 года обладал «Банк св. Георгия». Таким об- разом, в начале XV века сложилась ситуация, которая на первый взгляд может показаться абсурдной: в то время как процветание отдельных частных лиц достигло своего кульминационного пункта и многие судовладельцы, купцы, банкиры, исследователи новых земель, проникав- шие во все части света, были исполнены духа предприим- чивости и отваги, центральная власть Генуи переживала период наиболее глубокого распада и полного бессилия.