Когда славянские воины впервые испили «шеломом нз синего Дону»?

Бессмертное «Слово о полку Игореве» донесло до нас по­весть о походе русского войска против половцев на Нижний Дон в XII в. н.э. Мы же ведём сказ о событиях на полторы тысячи лет более древних. Не тогда ли наши древнейшие предки впервые испили «шеломом из синего Дону»?

После зимнего похода Евмела Зорькин рассудил: доколе во­рог будет ходить на нас, когда ему вздумается ? Надо самим на юг ид­ти, бить зверя в его собственном логове. Долго ли убеждал он сколотских старейшин, неведомо. Да только около 304 г. до н.э. по весне повёл Зорькин большое войско праславян на юго-восток. Было ему пятьдесят и ещё пять лет. Вся жизнь прошла в походах. Но не уставал ратоборствовать сколотский богатырь во имя за­щи­ты земли своей.

Невдалеке от древнего Гелона, на берегу Верхнего Танаиса рать, состоявшая из катиаров и паралатов, остановилась. Стали воины рубить лодьи крепкие да сносить на воду. Помогали им бу­дины — добрые плотники.

Вскоре целая флотилия сверкала расписными боками на яр­ком весеннем солнце. Красивы были большие славянские ло­дьи-однодеревки! Борта их украшала искусная деревянная резь­ба в виде птиц заморских, зверей диковинных и ящериц прыт­ких. То был один из самых первых походов (после осады Оль­вии) древнейшего праславянского речного флота.

Миновал месяц, как началось строительство, а флотилия Зорькина уж и водный путь по Танаису одолела. Вот оно — устье Дона! Никогда прежде не ступала сюда нога прасла­вян­ского воина. Ныне пришёл он отомстить рабовладельческому хищнику за его набеги. Со слов купцов-борисфенитов, Зорь­кин хорошо знал размещение «торжища варваров» — Танаиса и ок­рестных земель.

Появление флотилии северных варваров стало полной нео­жи­данностью для боспорского гарнизона Танаиса. Завыли мед­ные трубы, созывая греческих воинов к городским сте­нам. Стра­тег Танаиса приказал пяти боевым кораблям на Меотийском озе­ре, стоявшим в гавани города, войти в широкое устье Дона, потопить дерзких варваров.

Вовремя узрел Зорькин опасность. Велел вытащить одноде­ревки на пологий берег и, укрываясь за их бортами, обстре­ли­вать стрелами вражеских моряков. Растерялись те — не на бе­рег же идти приступом? Так и замерли в бесполезном ожидании.

А праславяне времени даром не теряли. Оставив малую дру­жину стеречь лодьи, Зорькин повёл главные силы на приступ ка­менных стен Танаиса. Взяв с собой самых отчаян­ных удаль­цов, пробрался ночью через городскую стену и бесстрашно ата­ко­вал тех боспорцев, что засели вокруг городских ворот. Мол­ни­ей сверкала его секира. Тут уж не до борьбы без оружия, кото­рую любил Зорькин. В считанные мгновения пробились прасла­вя­не к воротам. И отворили их!

В ворота хлынула рать паралатов, и ничто не могло остано­вить её. Ошеломлённый стратег, надеявшийся отси­деться за крепкими стенами Танаиса до подхода подкрепле­ний из Панти­ка­пея и Фанагории, сдался со всем войском. Сколоты взяли в городе богатую добычу. Часть рабов по своей воле последовала за ними. Жечь город праславяне не стали. Танаис — действи­тель­но «торжище варваров». Много здесь и сколотских купцов. Пусть торгуют они и дальше, везут заморские товары на Днепр. Пусть богатеет сколотская земля!

Узнав о падении Танаиса, пять боспорских кораблей поспе­ши­ли уйти из устья Дона. В полном порядке, погрузив знатную до­бычу в глубоко осевшие в воду лодьи (были такие молодцы, что и девушек красных здесь приглядели), прасла­вяне пусти­лись в обратный путь.

Разгневанный и, что скрывать, перепуганный Евмел не су­мел организовать преследование собственными силами. А вот савроматское племя сираков подкупил и велел устроить засаду на речных берегах. В узком месте, где близко сходятся донские берега, засели сираки и принялись разить отравлен­ными стре­лами праславян.

Пришлось выйти на берег и дать бой. Тяжким он был. До­б­рые воины сираки, как и все савроматы. Да злые у них вожди, сре­ди которых много женщин-воительниц. Плохо пришлось ско­лотам, если бы не царские скифы, что кочевали по ту сторону Дона. Давно было уговорено вместе Танаис брать. Не поспели скифы к городу, зато поспели на выручку своих братьев. Бросились на горячих конях вплавь через Дон, выбрались на берег и ударили во фланг сиракам, что нажимали на праславян. Те не приняли боя и удалились прочь. Не знали сколоты да скифы, что много горя принесут им в будущем эти таинственные племена.

Обрадованные спасением, праславяне половину добычи по-братски передали царским скифам. Не добыча главное, думал Зорькин, приближаясь к родимому краю. А то, что отныне зака­за­на хищным боспорцам дорога в сколотские земли. И правда, пошла отныне на убыль боспорская мощь. А праславяне в сою­зе со скифами наносили Боспору новые удары, но о том речь впе­реди. Наследовавший Евмелу царь Спарток III вынужден был даже просить военной помощи у Афин от северных варва­ров.

Вот такими событиями завершался золотой век сколотов. На­чиная с конца VI в. до н.э. процветала праславянская земля. Находясь в зените своего расцвета, Сколотский союз с помощью соседей-братьев смог в середине I тысячелетия до н.э. со­вер­шить немыслимое: отразить нашествия крупней­ших рабовла­де­ль­ческих держав Персии и Македонии, да ещё и местного геге­мона — Боспорского царства в придачу!