Откуда пошли ободриты: почему вождь Бодрич увёл лужицких праславян к Янтарному морю?

Лишь глубокой осенью ушли царские скифы из лужиц­ких зе­мель, оставив после себя горы истерзанных трупов сожжённые пепелища. На следующий год снова пришли требовать дани. За одно лето карпатские крепости не восстановишь. Да и побили скифы немалую часть населения в отрогах гор. А на перевалах гар­низоны из пехотинцев-алазонов оставили на зиму стеречь проходы для скифской конницы. Не по душе это было алазонам. Да что делать не справятся с возложенной на них задачей, дотла разорят царские скифы их земли меж низовьями Гипаниса Борисфена. Арианта от своих слов не отступается. И хоть по­мёр­зли зимой многие алазоны, а перевалы для скифов сохра­нили.

Разорённые и ослабленные прошлым летом венеды тем не менее решили сопротивляться врагу. Бои со скифскими захват­чиками вспыхнули с новой силой. Отдельные лужицкие племена пробовали объединиться хотя бы с соседями. Но шли в бой под командой своих старейшин. Разногласия меж военными вождя­ми венедов крепко мешали общему делу. И праславяне продол­жа­ли терпеть поражения и нести большие потери.

В сердцевине их земли — междуречье Вистулы и Одры лишь неприступное Бискупинское городище-крепость, как и в старые времена, оказалось не по зубам кочевым ордам. По­те­ряв немало всадников на берегах торфяного озера, окру­жав­ше­го цитадель, скифы двинулись дальше. Однако другие тамош­ние племена вынуждены были платить большую дань Арианте.

Вскоре царские скифы вышли к побережью Венедского за­ли­ва (Балтийского моря). Кровавая эпопея достигла кульмина­ции. Все старинные грады в Поморье, что ещё Святовитом в IX в. до н.э. были ставлены, после долгой осады взяли и сожгли. Лишь белая гора Аркона, как и во все времена, осталась непри­сту­п­ной для врага. Однако коварный Арианта пригрозил старей­ши­нам венедской твердыни, что сотрёт с лица земли священ­ный город Ретру на озере Толлензезее и находившийся в нём язы­ческий храм Радигоща — Сварожича. Ради спасения лужиц­ких святынь островитяне Арконы вместе со жрецами Ретры вы­платили разорительную для них дань — все запасы золота и янтаря. Что поделаешь — погубит враг священную обитель, вряд ли возродится и неукротимый дух борьбы венедов за сво­боду.

После того, как даже недоступная скифской коннице Аркона принесла дары Арианте, казалось, покорилась ему вся лужиц­кая земля. Но огонёк сопротивления ворогу не потух. С каждым днём разгорался всё ярче. Первыми, кто поддержал еле тле­ю­щий костерок свободы, были вождь Бодрич и его храбрые соро­дичи.

Племя Бодрича, ничем не отличавшееся от соседних лужи­чан, обитало у истоков Одры в Судетских горах, верховьях реки Моравы. Славилось оно замечательным мастерами рудного де­ла и великолепными кузнецами. Бодрич, смолоду лучше других ов­ладевший ратной наукой, был избран на общем сходе воен­ным вождём племени. Был у него первый в тех краях стальной меч.

В первый свой поход на Центральную Европу царь Арианта прошёл севернее Судет. На другой год был занят боями в По­мо­рье. А на третье лето послал одну из трёх орд царских скифов привести в покорность судетских и моравских праславян, что осмелились не давать дани повелителю Европы.

Бодрич знатно подготовился к отражению захватчиков. На одном из перевалов в Судетах устроил неприятелю засаду. Как появился скифский авангард за поворотом, обрушилась гора по­зади него. Судетские рудознатцы знали своё дело. Отрезали ро­довичи Бодрича передовой отряд от остального скифского вой­ска и весь перебили. Не смогла преодолеть каменных да лес­ных завалов орда царских скифов. Так и ушла ни с чем.

Разгневался Арианта. Послал против лужичан Бодрича дру­гую орду, вдвое больше прежней. Не помогли засады завалы на горных тропах. Прорвались скифы в долину Моравы и учинили там лютую резню. Тяжело переживал Бодрич неудачу. Просил родовичей сложить с него тяжкое бремя военного вождя. Но верили люди Бодричу, наказали снова вести их в бой. И снова не дали дани Арианте.

Минула зима, схлынули горные весенние потоки с вершин, опять пришли царские скифы в Судеты. Не дани требовать - велел беспощадный Арианта под корень вырубить акинаками проклятое племя. Но Бодрич не стал держаться за долину Моравы — зряшное то дело. Только народ губить. Увёл своих родовичей в горы, а нижние грады сам сжёг. Горели они как символ непокорности кочевому владыке. Найдя в речных долинах лишь пепелища, разъярённые враги бросились в горы. Но не выдали Судеты Бодрича и его воинов (которыми, как всегда у праславян в лихую годину, стали все мужчины и юноши), помогли управиться с неприятелем.

Похоронив под потоками камней, дротиков и лужицких стрел многих воинов, орда царских скифов отступила с отрогов Судет. Так несколько лет держался Бодрич в горах. Не могли взять его скифы ни силой, ни хитростью. И пошёл по всей лужицкой зем­ле слух. Что есть на самом её краю в Судетских горах храбрый вождь Бодрич. Дерзко держится он против всемогущих скифов и не даёт дани непобедимому Арианте. Будил тот слух сомнения в душах, что уже примирились было со скифским игом. Так ли всесильны степняки? Бил же их сто лет назад Сварожич. А ныне бьёт Бодрич. Не пора ли всем лужицким племенам не давать дани царским скифам? А как придут они следующим летом, то со­браться всей силою и разгромить их полчища. Так непоко­ле­бимая стойкость Бодрича укрепляла боевой дух венедов и зва­ла их на борьбу с захватчиками.

Не смогли скифы выкурить родовичей Бодрича из судетских гнёзд. Сделали это другие враги, что ударили в спину венедам, боровшимся против скифского нашествия. Звали их кельты. В I тысячелетии до н.э. они были более многочисленны, чем пра­гер­манцы и праславяне вместе взятые. Ко времени, о котором ведём рассказ, были у них бедные и богатые. Расслоение это зашло у кельтов гораздо дальше, чем у современных им прасла­вян.

Кельтская знать давно завела сильные дружины и посылала их на завоевание соседних земель. О борьбе праславян против продвижения в их земли кельтов сказ ниже. Здесь же отметим, что началось всё с проникновения кельтских дружин из долин Верхнего Дуная и Майна в долины Влтавы, Йиглавы и Моравы.

Кельты отличались от скифов тем, что не были чужеземцами в Центральной Европе. Испокон веков обитали они в тех краях по соседству с лужицкими племенами. Знали в Рудных и частично Судетских горах каждую тропинку. Умели воздвигать сами и обходить чужие завалы и засады на горных дорогах.

Не помогли Бодричу Судеты устоять против натиска кельт­с­ких дружин. В безвыходное положение попало его племя. С за­пада и юга нажимали кельты, с севера и востока грозили скифы. Продвигаясь всё выше в горы, лужичане отрывались от источ­ников жизни — земледельческих полян в предгорьях. Трудной, удачной от случая к случаю охотой на серн, косуль и горных коз всё племя не прокормишь.

Как стали ветреной зимою умирать с голода старики и дети, позвали старейшины Бодрича. Молвили: мы, старики, сгинем, ладно. Возможно ли мириться с гибелью надежды рода — детей наших. Уходить надо с гор. Искать новую родину. Так решили старейшины, то же выпало при обряде гадания у жрецов. Заду­мался Бодрич: куда вести людей? На запад кельты не пустят. На юг через Карпаты — пробьёмся, половину племени потеряем. На восток — разорил всё проклятый степняк.

И повёл Бодрич родовичей в далёкий путь на северо-запад. Туда, где плещутся студёные волны Северного океана — Бал­тий­ского моря. Где, поколебленные скифами, всё же стоят язы­ческие святилищa Радигоща-Сварожича и Святовита. Где слав­ные венеды-мореходы готовятся к новым боям за изгнание царских скифов с родной земли.

Шёл Бодрич к Янтарному берегу спасти своё племя, а спас всю западную половину праславянского мира. Все земли, через которые лежал путь непокорённого племени, восставали и от­ка­зывались платить дань скифам. Два года длилось переселение лужицких родов из Судет на Балтийское побережье меж Лабой и Одрой. На временных стоянках, случавшихся в пути, терзали идущих то кельты, то степняки. Хотели совсем извести. Но собиралось племя с последней силою и, увлекаемое Бодричем в бой не на жизнь, а на смерть, отбивало все вражеские атаки. А соседние венеды им в том помогали.

Двухлетний путь праславян Бодрича из Судет в Поморье - это путь страданий и слёз, потерь и разлук. Это путь мужества и стойкости, героизма и бесстрашия. Вот почему и сохранилась дорога Бодрича в западнославянских песнях и легендах.

А когда привёл, наконец, Бодрич родовичей к Янтарному бе­регу, то никто не кликал их старым именем. Звали тех новых по­морских праславян людьми Бодрича - бодричами - ободритами. Так от легендарного героя прошлой эры пошли ободриты нашей эры, которые сохраняли свою свободу вплоть до XII века.