Дыхание Змея опаляет чернолесские земли

Неудача, пусть и тяжёлая, под Субботовским городищем не смогла окончательно остановить Огненного Змея и переломить ход борьбы. Мало было у чернолесских праславян таких больших крепостей, как Субботовская. Жили они в основном в неукреплённых посёлках. Отражая предыдущие набеги отдельных киммерийских отрядов и ещё более ранние редкие походы катакомбных и срубных племён во II тыся­че­летии до н.э., праславяне вполне обходились сбором общей рати из всех посёлков. Такой системы укреплённых городищ, что создал уже на западе первый герой лужицких праславян Радигощ, у чернолесских племён не было.

Да и ратники собирались чернолесскими старейшими только на время военного лихолетья. Постоянных дружин не держали. Конница считалась уделом степняка и почти все праславяне то­го времени бились в пешем строю. Не доставало и хорошего брон­зового оружия. Ведь руда была привозной. А с костяными стрелами да дротиками много ил навоюешь? Таким же было по­ложение у праславянских племён милоградской и подгорцевс­кой культур — северных соседей чернолесской культуры.

Всем этим и объясняются поражения праславян в борьбе с последующими нашествиями киммерийцев в IX в. до н.э.

В начале того трагического века, когда «редко пахари землю вспахивали да часто вороны в мёртвом поле граяли», Черно­мор­ский Змей выпустил из ноздрей четыре мощные струи пла­мени. Сразу четыре большие орды повели киммерийские цари на чернолесских праславян. Они разбили защитников прасла­вян­с­кой степи по частям.

Западные киммерийцы стремительно пошли от низовья Дуная к верховьям Днестра и разгромили жившее здесь одно из чернолесских племён. Второе жало Черноморского Змея ужалило подольское племя чернолесских праславян. Ещё одно разорило поселения на правобережье Днепра. И наконец, последняя орда пожгла множество земледельческих посёлков по Ворскле.

Змей требует от праславян дань девушками

С той поры повадился проклятый Змей в праславянский край. Редкий год не набегали киммерийцы на чернолесские посёлки. Их жители снова и снова выходили на бой. Но как одолеть Черноморского Змея, они не ведали. Тёмное было время, гиблое.

Одним из страшных уроков его осталась в праславянских душах память о первой встрече с позором рода людского — рабством. Да не с примитивным, когда пленника из соседнего племени заставляют отработать год у соседей и отпускают. Такие обычаи не имели широкого хождения среди праславян, но были распространены у их соседей.

Вместе с нашествиями киммерийцев пришлось праславянам столкнуться с настоящим рабством. Киммерийские цари имели прислугу из рабов, но их племена находились только на стадии разложения родового строя. Рабовладельческого государства у них не было.

Другое дело — древнейшие цивилизации Востока. Там из­дав­на эксплуатировали сотни тысяч рабов. Рабы воздвигали пи­рамиды фараонов в Египте, строили висячие сады Семирамиды в Вавилоне, возводили неприступные крепости в Урарту и столице могущественной Ассирии Ниневию. Безчисленное их количество трудилось до полного истощения на орошении и возделывании засушливых земель Востока.

Государи Передней Азии и Северной Африки и окружавшая их рабовладельческая знать нуждались в постоянном притоке свежих невольников. Короток век раба. Скончается от непосильного труда и вот уже гонят на его место нового. На Древнем Востоке существовало три главных пути для добычи рабов. Разорение мелких земледельцев — крестьян, война и работорговля.

В каждом крупном городе Древнего Востока существовал невольничий рынок. На таких рынках и стали появляться с IX в. до н.э. необычные для тех мест рабы. Высокие, светловолосые, сильные, они привлекали всеобщее внимание. Пригнавшим их киммерийцам или тем работорговцам, что перекупали их в пути на Кавказском побережье, хорошо платили. Это подстёгивали киммерийских царей к новым набегам на праславян и их соседей и к захвату всё большего числа пленников.

Мешало им то, что путь в Переднюю Азию со Среднего Дне­пра был чрезвычайно далёк. Многие пленники умирали по до­ро­ге. Это заставляло киммерийских царей ограничивать рабо­тор­го­влю с государствами Востока, часть невольников оставлять для подневольного труда у себя в Крыму, а часть перепродавать племенной знати Северного Кавказа, что начала уже пере­хо­дить к рабовладению.

Так впервые, пусть и в ограниченных масштабах, предки наши узнали, что такое рабство. Могла ли праславянская душа, выросшая в вольной лесостепи Восточной Европы, смириться с неволей? Проданные в рабство не покорялись судьбе. Они бежали ещё на степных перегонах, понимая, что их всё дальше и дальше уводят от родимой стороны. Большинство беглецов погибало от жажды в безводной полупустыне. Страшна была участь тех, кого ловили. Но смерть лучше неволи — так определилось отношение праславян к рабству с момента первой встречи с ним.

Таким это отношение оставалось у наших предков до тех пор, пока в XIX в. н.э. не была запрещена последняя работор­говля. Иногда случалось чудо. И, перенеся невыразимые ли­шения, бежавший раб возвращался из киммерийского плена на Родину. Тогда мудрые старейшины перед предстоящим сраже­нием с кочевниками приводили молодых воинов к такому счаст­лив­цу (зачастую тяжелобольному). Пусть поведает отрокам о неисчислимых страданиях и муках, что ожидают праславян, если они не выдержат удара степняков.

Так ненависть к рабству передавалась у многих праславян из поколения в поколение. Поэтому, когда в последующие столетия наши предки столкнулись с рабовладением вплотную, когда на них двинулись войска не кочевников, а самих рабовладельцев, то гроздьям гнева не надо было долго созревать. А семена гнева к рабству взошли в начале I тыся­челетия до н.э., в тяжёлые времена киммерийских нашествий.

Киммерийские цари и знать были развращены системати­ческими военными походами и грабежом соседних народов. Это вело к моральному опустошению душ. Промежутки между на­па­де­ниями на другие племена заполнялись пирами, охотой и изо­щ­рёнными оргиями. Страшно измывались киммерийские влас­ти­тели над народами, которых удавалось покорить, пусть на вре­мя.

От праславянских племён ненасытный Киммерийский Змей требовал дань — красных девушек. Дочери славянские сла­вились свой красотой среди всех окрестных народов.

С первых набегов киммерийцы стремились захватить их в полон. Когда врывались в опустевший посёлок, сразу бросались обшаривать соседние рощи. Не прячутся ли там праславянские красавицы? За их поимку киммерийские вожди щедро одари­вали кочевников.

Пленные славянские девушки нарасхват разбирались вождями и старейшинами кочевых родов. Самые красивые доставались киммерийским царям. Речь идёт не о жёнах, то — редчайший случай. А вот проклятое ремесло наложниц повсюду преследовало славянских пленниц во все века. Не сосчитать, сколько слёз пролито, сколько горьких дум передумано, сколько издевательств вынесено и сколько невинных душ загублено...

На Древнем Востоке за обаятельную экзотическую рабыню с севера могли отдать целое состояние. Киммерийцы и перекупавшие у них наложниц работорговцы ловко пользовались этим. И не было несчастным пути назад...

Много написано о восточных гаремах. Бывало, азиатские владыки содержали в них до тысячи наложниц. Лишь единицы в них имели право голоса и не перепродавались через несколько лет в низшие слои общества. А такие, как одна прекрасная украинка, покорившая турецкого султана и сумевшая помочь попавшим в плен запорожцам ценой своей жизни, и вовсе были исключением. Первые гаремы были созданы на Древнем Востоке.

Что-то похожее имели у себя и киммерийские цари. Девушки из чернолесских и других праславянских племён были украшением их гаремов. Поэтому цари требовали от предводителей военных отрядов всё новых и новых набегов на праславянские земли. И взимали дань с покорённых молодыми девушками.