Структура собственности на жилье в странах Центральной и Восточной Европы в 1990-1994 гг. (%)

Страна	Гос. и муницип. собственность		Частная аренда		Собственное жилье			Другое
	1990	1994	1990	1994		1990	1994		1990	1994
Чехия	29,6	27,6	0,9	4,7		40,3	42,2		29,2	25,5
Венгрия	22	13	0,5	1		77,5	86		0	0
Польша	29,7	25,4	5,2	5,2		40,2	41,7		24,9	27,7
Словакия	27,3	26	0	0,5		50,2	51,6		22,5	21,9
Словения	31,2	8,9	3	3,4		65,4	87,7		0	0
Всего центр. Европа	28,2	23,1	3	3,9		48,5	52		20,3	21
Албания	35,4	2	0	0		64,6	98		0	0
Болгария	6,6	6,8	1,5	3,2		91,7	89,7		0,2	0,3
Хорватия	25,5	10,5		3,7		69,6	84,5		1,9	1,2
Румыния	21,1	7,8	1	3		76,1	88,9		1,8	0,4
Всего Юго-Вост. Европа	18,7	7,6	1,1	3,1		78,7	89,1		1,7	0,5
Всего	27	18,6	2,1	3,8		56	64,2		14,9	13,4

Сначала в Восточной Европе (такие как Польша, Румыния и т.д.) попытались применить западную модель приватизации, продавая на аукционах гос. имущество, но они принесли куда меньше, чем планировалось. В польше пришли к тому, что эта модель работает, но ей нужно время, и медленная приватизация западного типа дала плоды лишь в 1996-1997 годах.

В Польше важную роль в росте частного сектора играла не приватизация прежних госпредприятий, а создание новых изначально частных компаний. В Польше в 1994–1997гг. около миллиона человек получили работу в новом частном секторе, а в 1998 г. малый и средний бизнес обеспечивал третью часть ВВП и примерно 60% рабочих мест. Сходные явления имели место в Словении, Хорватии, Венгрии, Литве**. Ясно, что при этом приватизация старых неэффективных госпредприятий не является столь актуальной, да и политический конфликт внутри элит в этих странах не был столь острым. В России все обстояло не так.

С 2001 года существует ИВО – Инициатива «Жилищное хозяйство в Восточной Европе» является объединением частных и государственных партнеров, цель которых – содействие развитию жилищного хозяйства и строительного сектора в Восточной Европе на началах рыночной экономики и экологической целесообразности.

111.Современный этап жилищной реформы в России.

Приватизация уже никогда не примет столь впечатляющих масштабов, как в 1992–1994 гг., но у нее еще есть немало возможностей. В России госсектор, имея в виду предприятия в госсобственности, реально сократить до 10–15% ВВП, т.е. в 2–3 раза. Однако теперь приватизация уже не может быть самоцелью, она должна стать средством в решении более глобальной задачи. Такой задачей не может быть и получение доходов в бюджет. Денежный этап приватизации имел какой-то смысл до 2000 г., пока в бюджете зиял дефицит. Сейчас же целесообразно поставить приватизацию на службу модернизации, т.е. реконструкции и повышению эффективности российских предприятий. Это означает прежде всего привлечение инвестиций.

Между тем в идеологии приватизации продолжают превалировать прежние установки. В проекте закона "О приватизации государственного и муниципального имущества", внесенного в Госдуму в 2000 г., предусмотрено 10 способов приватизации, причем ни один из них не содержит условия привлечения инвестиций для реструктуризации предприятия. Во всех случая речь идет только о денежной выручке.

Продажа на конкурсе предполагает победу того, кто предложит более высокую цену при выполнении определенных условий. В исчерпывающем перечне условий конкурса обязательства по инвестициям не значатся.

Отрицательное отношение к инвестиционным конкурсам связано с тем, что инвестиции обещались, даже оформлялись документально, но реально не делались, тогда как предприятие по итогам конкурса сразу переходило в собственность покупателя. Ошибку поправили лишь в 1997 г., когда Законом "О приватизации" был предусмотрен такой способ, как приватизация на коммерческом конкурсе с инвестиционными условиями. По этому способу победитель приобретал права собственника только после выполнения всех условий конкурса.

В декабре 2001 г. профессор Вильд*, сравнивая приватизацию в Восточных землях Германии и в России, отметил то обстоятельство, что в Германии Опекунский совет (Tvoihandan-shtaft – германский вариант Госкомимущества) стремился продавать целые объекты: было кому продавать, инвестиционные условия имели смысл. В России же богатых покупателей не было (в 90ых), продавали акции долями, и в этих условиях инвестиционные конкурсы казались неуместными. На современном же этапе есть очень много желающих покупая и инвестировать заодно.