18. Торжество демократизации, влияние политики на экономику.

Сломать старый, проржавевший, но тем не менее глубоко укоренившийся механизм планово-распределительной системы не удастся, если не сменить перед этим систему политическую, механизм тоталитарного режима. До сих пор продолжается спор о том, нужно ли было Горбачеву идти на (1) демократизацию режима или же, используя китайский опыт, (2) сделать однопартийную политическую систему инструментом экономических преобразований, с помощью диктаторских методов осуществить самые болезненные, непопулярные реформы. Сторонники второго подхода не без оснований указывают на то, что именно демократизация стала сильнейшим фактором развала Союза, сильно усложнила и затянула экономические реформы, стала в ряде случаев причиной кровавых национальных конфликтов. Горбачев избрал, однако, первый путь, и, если думать о конечных целях российских реформ, полагаю, история его оправдает. Во-первых, Горбачев лично был органически неспособен управлять диктаторскими методами. Во-вторых, обстановка в стране отнюдь не располагала правителей к тому, чтобы попытаться еще раз при нужде прибегнуть к репрессиям. В-третьих, для реформ, для устранения тоталитарного режима, действительно мешавшего реформам, нужны были общественный подъем, общественное движение, и вызвать их могла только демократизация.

Ключевые позиции концепции реформы политической системы, определенные на XIX партконференции, радикальным образом повлиявшие на последующее развитие, таковы:

1. Обеспечение полновластия Советов при наделении их законодательными, распорядительными и контрольными функциями.

2. Высший орган власти в стране – Съезд народных депутатов. Он образует сравнительно небольшой по численности двухпалатный Верховный Совет.

3. Выборы народных депутатов на альтернативной основе, выдвижение на один мандат нескольких кандидатов. Это, пожалуй, оказалось наиболее разрушительным решением.

4. Выдвижение кандидатов в депутаты от общественных организаций

Приведенных пунктов оказалось достаточно, чтобы в сложившейся советской политической системе начались тектонические разломы.

Апофеозом торжества горбачевской демократии стал I Съезд народных депутатов СССР. Преобладали настроения эйфории: наконец настоящая свобода и демократия, как в других уважающих себя странах. (конец этого вопроса про экономику = начало следующего)

18. Нарастание экономического кризиса. Экономическая политика во II фазе перестройки.

Все было бы хорошо, если бы торжество демократии дополнялось успехами в экономике, если бы широко разрекламированная "радикальная реформа экономического управления" стала бы приносить какие-то видимые положительные результаты. Но этого не было. Первое время после июньского Пленума 1987 г. руководство страны и пропаганда пытались демонстрировать позитивные сдвиги в экономике, активизацию предприятий, воздействие принятых мер. Однако множество признаков свидетельствовало об усиливающемся неблагополучии. Поэтому большой резонанс имело выступление на ХIХ партконференции академика Л. И. Абалкина, в котором он об этом сказал открыто.

Прежде всего, экономическое реформирование само по себе, состоящее если не в переходе от плана к рынку, то в расширении зоны действия рыночных отношений, не могло не приводить к разладу в функционировании пусть неэффективного, но отлаженного планового механизма. Уже поэтому по объективным причинам был неизбежен какой-то спад.

Ошибки:

1. Попытка остаться в пределах социалистического выбора и в то же время освободиться от оков командной экономики вывела на так называемый "третий путь" – путь самоуправления, производственной демократии, с выборами директоров и мастеров и т.п. Очень скоро пришлось вносить поправки, но разрушительный микроб стал довольно быстро распространяться, а дисциплина, и так не больно крепкая, падать.

2. С самого начала советское руководство было ориентировано на постепенный, эволюционный, переход к рынку, к тому же – социалистическому. Путь был выбран, как отмечалось, такой: поэтапное сокращение госзаказа, под который работала прежняя система распределения, и соответствующее наращивание доли свободно реализуемой продукции. Но такой подход неизбежно порождал конфликт между планом и рынком.

3. Область, где все делалось наоборот, – это ценообразование. Если бы имелся в виду реальный переход к рынку, то самым естественным шагом была бы либерализация цен, хоть единовременная, хоть поэтапная. Но о ней даже в 1990 г. еще говорить не хотели. Договорные цены разрешены были только для кооперативов.

4. На драматические ошибки в политике цен и доходов наложились самые тяжелые просчеты в финансовой политике. Расходы росли опережающими темпами. Высокий дефицит. Вместо решительных и грамотных действий внутри страны – займы за рубежом под Горбачева, под демократию, которую он отстаивает перед лицом партийных ортодоксов. За короткий срок внешний долг страны почти с нуля вырос до 93 млрд. долл. На деле получилось, что за счет этих кредитов пытались заткнуть прорехи в собственной финансовой политике, продлить агонию системы, за которую потом должны были расплачиваться демократы, против этой системы боровшиеся.

В 1990–1991 гг. кризис экономики перешел в открытую фазу, началось прямое сокращение производства. Экономическая политика между тем становилась все более неуверенной. На II Съезде народных депутатов в декабре 1989 г. была одобрена программа правительства, которая по сути под аккомпанемент красивых слов о реформах предполагала откладывание их на два года. С этого момента и до осени 1991 г. бессмысленно говорить о какой-либо экономической политике.

Первое, что заявил Б.Н. Ельцин, только что избранный Председателем Верховного Совета РСФСР, – долой Рыжкова и его программу, к рынку перейдем без испытаний. Затем последовало соглашение Ельцина с Горбачевым и подготовка совместной программы "500 дней", которую под давлением консервативной части союзного руководства провалили осенью 1990 г.