2. Концепция российской модернизации

До 70-80-х гг. XIX в. модернизации в России начинались исключительно “сверху”, по инициативе правящего слоя, да и то лишь его отдельной части, который сопоставлял Россию с Западом. Этот слой в целом не был заинтересован ни в развитии инициативы народа, ни в коренном преобразовании общественных отношений. И дело здесь не только в косности правящих кругов России, хотя ее всегда было в избытке, и не только в исторической инерции государственной системы. Нужно иметь в виду и геополитический фактор, способствовавший консервации архаичных порядков и абсолютистского централизма. Находясь на стыке Европы и Азии, не имея естественных препятствий на своих границах, Россия, с одной стороны, испытывала угрозу вражеского вторжения, с другой стороны, имела перед собой колоссальные пространства для собственной экспансии, что нередко вызывало неудовольствие у ее соседей и партнеров в Европе и на Ближнем Востоке (Турция, Персия) (6).

Модернизация России “сверху” усугубляла социокультурный раскол в обществе, присущий ему если не со времен Ивана Грозного, то, во всяком случае, со времен Петра I. Если в Западной Европе конфликтующие друг с другом классы, модернизаторские и антимодернизаторские силы все же принадлежали к одной культуре, то в России модернизаторы были отделены от народа непреодолимой пропастью. Они оставались чужаками в своей собственной стране во всем, начиная от представлений о способах государственного управления и кончая манерой разговаривать и одеваться. Так, невозможно себе представить, чтобы французские дворяне, в отличие от крестьян, разговаривали не на французском, а на каком-то другом языке. Между тем, как известно, в русском высшем обществе считалось неприличным разговаривать по-русски, а не по-французски. А сегодня “демократы” устраивают своих детей в школы и в учебные заведения за рубежом. Однако в России, как ни в одной другой стране, прошедшей сквозь тернии догоняющей модернизации, проявились все отрицательные последствия форсированного, неорганичного развития. Они были вызваны болезненной ломкой старых общественных отношений, насаждением чуждой (западной, “санкт-петербургской”) культуры, [с.351] насильственным выталкиванием огромных масс людей из привычных для них социально-экономических и культурных ниш. Догоняющая модернизация в России породила колоссальную маргинализацию и даже люмпенизацию большой части населения, у которой накапливался невиданный по своей силе заряд злобы и ненависти к “богатеям”, ко всем, кто представлял чужой для них мир, чужую культуру. В начале XX в. маргинализация в России приобрела критические для устойчивости общества масштабы. Революция 1905 года и реформа П.А.Столыпина (разрушение общины в деревне), первая мировая война, обе революции 1917 г. и гражданская война подняли такую волну маргинализации, которая смыла буквально все, что хоть как-то напоминало о старом обществе, ненавистной народу чужой культуре, рыночных отношениях, частной собственности и личной инициативе. Ограниченная имперская модернизация зашла в тупик и превратилась в контр или псевдомодернизацию, т.е. в иной, но также, как выяснилось впоследствии, тупиковый вариант развития.

Большевистская революция представляется нам результатом той реакции на автократическую модернизацию, которая вызревала в России на протяжении нескольких десятилетий. В известном смысле, большевики решили перехитрить Историю. Они попытались построить в России общество лучше, чем на Западе. Но “лучше” означает вместе с тем и “как”. За своеобразные “точки отсчета” взяты развитые страны Западной Европы и Америки. Понимая, что в России нет непосредственных предпосылок для социализма, большевики взяли курс на ускоренную индустриализацию страны. Результат известен. Несмотря на огромные успехи в ряде отраслей промышленности, главная задача – повышение благосостояния народа и свобода личности – решены не были.

В качестве ориентиров для политики реформ нам в основном предлагают, как при Петре I или в 1917 г. страны Запада. Правда, есть и такие сторонники преобразований, которые советуют использовать опыт стран Востока: Японии, Южной Кореи, Китая. Однако во всех случаях, за редким исключением, за основу для подражания вновь берутся те аспекты общественного развития, которые в жизни других стран отходят в прошлое. [с.352]

Модернизация в России в конечном счете должна создать условия для постиндустриализации (т.е. постмодернизации). В противном случае она теряет смысл, поскольку не решает на современном уровне ни одной из возникших перед Россией проблем. Стратегия российского обновления должна ориентироваться на то, чтобы работать на опережение, учитывая не сегодняшний, а завтрашний день мировой науки и техники, социокультурного прогресса и политических структур. Только та страна в условиях целостного и внутренне взаимосвязанного мира может рассчитывать на высокое качество жизни своего народа, которая по крайней мере по нескольким видам современной продукции стоит на передовых рубежах научно-технического прогресса вровень с конкурентами или даже опережает их.

Разрабатывая общую концепцию российской модернизации, необходимо иметь в виду ряд общих условий научно-технической революции, которые как раз и создаются в процессе модернизации и постмодернизации. Это: – изменение структуры экономики, переориентация хозяйства на современные, наукоемкие отрасли, а также те сферы общественного производства, которые непосредственно работают на удовлетворение потребностей людей, в том числе социально-экономической инфраструктуры, сферы обслуживания, что требует соответствующих изменений и в структуре капиталовложений; – создание рыночного, т.е. конкурентного, антимонополистического хозяйственного механизма, который бы побуждал предприятия внедрять в производство новинки научно-технической мысли, стараться получить прибыль за счет снижения издержек, а не за счет монопольного взвинчивания цен и раскручивания инфляции; – формирование личной и общественной модели потребления, способствующей развитию субъекта модернизации, человека с современными потребностями, которые были бы мощным стимулом для производства; – поворот всего общества и государственной политики в сторону культуры, форсированное развитие образования, переобучения людей новым профессиям, создание в обществе такой атмосферы, при которой у большинства людей возникала бы собственная потребность учиться, осваивать новые специальности; – развитие личной и коллективной инициативы, становление нового типа работника, способного к самоорганизации [с.353] и самодисциплине, изменение типа мышления, если не у всех, то, по крайней мере, у наиболее активных людей, способных быть субъектами модернизации, для чего необходимо постепенное развитие демократии, в том числе и экономической.

Очевидно, что осуществление модернизации и тем более – постмодернизации России возможно лишь в течение нескольких десятилетий. Оно предполагает работу по меньшей мере двух-трех поколений людей. Нужно осознать, что в первую очередь России предстоит провести позднеиндустриальную модернизацию, что соответствует задаче стабилизации, и одновременно, укрепить существующие заделы в области высоких технологий, которые уже в ближайшем будущем могли бы обеспечить прорыв России на мировых рынках и стать основным источником валютных поступлений, необходимых для реконструкции остальной промышленности и расширения потребительского рынка.

Основная трудность постиндустриализации нашей страны заключается в том, что в России нет или почти нет ее социального субъекта, который бы осознавал до конца и свои собственные интересы, и сам процесс становления постиндустриального общества в развитых странах. Социальная структура российского общества в целом неблагоприятная для постмодернизации. В постиндустриализации России непосредственно заинтересовано лишь меньшинство населения – те социально-профессиональные группы, которые одновременно могли бы стать ее субъектами: наиболее образованная и квалифицированная часть научно-технической и гуманитарной интеллигенции, сосредоточенной в гражданских сферах, в частности, в фундаментальной науке, давно уже ориентирующаяся в своей работе на мировые стандарты, но не получающая признания в стране; интеллигенция, высококвалифицированные рабочие и технократы из той части ВПК, которая способна по своему техническому и интеллектуальному потенциалу успешно конкурировать на мировом рынке высокотехнологичной продукции и стать вместо нефтегазодобывающего и лесного комплекса основным источником валютных поступлений страны; узкий слой высококвалифицированных рабочих гражданских отраслей производства, часть производительных [с.354] предпринимателей и фермеров, представителей банковских кругов, особенно вышедшие из рядов научно-технической интеллигенции (“предприниматели-доценты”); офицерский корпус, прежде всего, тех родов войск, где используется новейшая технология и техника и где постоянно ощущается нехватка квалифицированных специалистов, т.е. та часть вооруженных сил, которая в перспективе должна составить костяк кадровой, профессиональной армии.

Учитывая то значение, которое для многих людей имеют их предприятия, где они проработали не один десяток лет, субъектами позднеиндустриальной модернизации в принципе являются не только конкретные социально-профессиональные группы общества, но и сами крупные предприятия и научно-производственные объединения, в основном выпускающие продукцию для конечного потребления (предметы личного потребления, в особенности длительного пользования, продукцию машиностроения и т.п.). Роль субъектов модернизации могут и должны также играть финансово-промышленные группы. Важные шаги к созданию таких групп в России были сделаны в конце 1993 года. Учитывая опыт зарубежных стран, в частности, Франции, государство должно активно поощрять продвижение таких групп на мировые рынки товаров средних (индустриальных) и высоких технологий.

Очагами постмодернизации России должны стать технокультурополисы, где есть социальные субъекты постмодернизации, расположены учебные заведения и крупные научные центры, существует целая система научных исследований и опытно-конструкторских разработок, налажены транспорт и коммуникации, сложилось соответствующее характеру труда качество жизни их жителей, и, наконец, установились прочные связи с индустриальными предприятиями – потребителями “интеллектуального продукта” технокультурополисов. Потенциально уже сейчас в России технокультурополисами являются основные культурные и научно-индустриальные центры страны (Москва и Московская область, Санкт-Петербург, Нижний Новгород, Самара, Саратов, Челябинск, Екатеринбург, Новосибирск, Томск, Красноярск, Иркутск, Хабаровск и некоторые другие города), а также центры ВПК, где сосредоточено [с.355] высокотехнологичное, наукоемкое производство, типа подмосковных Болшево и Зеленограда, Арзамаса-16.

Важную роль в российской модернизации должно сыграть государство. Не только потому, что это соответствовало бы и сложившейся структуре экономики, российским традициям, но и потому, что частное предпринимательство в России еще слишком слабо, к тому же нередко носит криминальную окраску, а сами государственные предприятия слишком инертны, чтобы на них целиком положиться в деле радикального обновления экономики страны. Государство в России, поощряя частную и коллективную инициативу, должно выступить гарантом политической стабильности и порядка, без которых никакая модернизация, особенно в сильно люмпенизированном обществе, невозможна. Оно, должно стать инициатором целого ряда широкомасштабных научно-технических и социально-экономических программ по основным направлениям модернизации и постмодернизации по примеру программы Европейского Союза ESPPIT или японской по созданию ЭВМ пятого поколения, стимулируя госпредприятия и частный бизнес к участию в их реализации. В настоящее время, когда к реальной модернизации Россия еще не приступала, ей необходима авторитарная власть. И дело даже не в том, что становление рыночного хозяйства нуждается в “сильной руке”, а переход от тоталитарной системы к демократии будто бы требует некоего промежуточного варианта в виде авторитаризма. В конце концов после второй мировой войны и Германия, и Италия перешли от тоталитаризма к демократии и нормальной рыночной экономике без особых промежуточных стадий. Присутствие на их территориях оккупационных армий западных стран было хотя и важным, но отнюдь не решающим фактором такого перехода. На наш взгляд, необходимость авторитаризма в России обусловлена характером российского общества, тем, что ему предстоит перейти от состояния, в котором сильны черты традиционности и добуржуазных общественных отношений, к рыночному хозяйству и гражданскому обществу. Это означает глубокую ломку и преодоление сопротивления со стороны старых общественных структур и старого общественного сознания. Отсюда и вытекает особая роль государственных институтов, которым надлежит политическими и правовыми [с.356] средствами сломить это сопротивление. Итак, в России в обозримом будущем не стоит вопрос “демократия или авторитаризм”? Вопрос стоит по-другому: какого типа авторитаризм будет в России? Необходимость модернизации требует установления в России авторитарного режима либерально-технократического и одновременно патриотического толка, который возьмет на себя миссию политического и правового гаранта подлинного обновления России. Без сильной, даже жестокой власти не удастся одними экономическими средствами обуздать мафиозные кланы, покончить с разгулом чиновничьей коррупции, призвать к порядку люмпенов. Подобный авторитаризм (“просвещенный”), охраняющий условия для развития гражданского общества, открытый для новаций и постепенной демократизации, может стать политической гарантией действенной альтернативы отсталости страны и хаосу. Но в первую очередь он должен опираться на заинтересованные в модернизации социальные слои и только по мере ее продвижения вперед – расширять свою социальную базу. Для своего успеха модернизаторскому авторитаризму надлежит формировать идейно-политический консенсус в обществе, как это делалось в новых индустриальных странах. Причем, речь идет, конечно, о консенсусе по ключевым проблемам развития страны – модернизации, национальным интересам, общественной и государственной безопасности. Такой консенсус необходим как внутри деловой, интеллектуальной и политической элиты (технокультурократии), так и между элитой и всем обществом, основными социальными группами. Он может быть выражен и достигнут путем выборов (прези-дентских, парламентских и местных), с помощью опросов общественного мнения, референдумов по наиболее важным вопросам государственного устройства. Другими словами, консенсус должен обеспечивать обратную связь между обществом и государством, чтобы государство могло вносить нужные коррективы в свою политику модернизации, ни в коем случае не отступая от стратегического курса.

Российской модернизации может быть полезен опыт некоторых новых индустриальных стран (Таиланд, отчасти Южная Корея и Тайвань, Бразилия), где авторитарная модернизация проводилась с учетом мнений оппозиции. [с.357] Оппозиция в определенной мере входила в правящий (модернизаторский) блок, а лидеры модернизации всячески стимулировали ее участие в проведении модернизаторской политики. Тем самым обеспечивалась социально-политическая стабильность и заодно правительство могло полнее контролировать деятельность оппозиции. Конституция России в принципе соответствует задаче авторитарной модернизации страны. Она содержит в себе все необходимые основы для разработки “модернизаторских законов” и правового механизма перемен в обществе. Модернизация предполагает укрепление судебной власти, института адвокатуры, разделение прокурорского надзора и органов дознания, как и соответствующее уголовное и гражданское законодательство. В то же время правовая модернизация должна сочетаться с широкой пропагандой юридических знаний, расширением юридического образования и повышением его качества. В модернизации страны важную роль особенно догоняющего развития играет личность политического лидера, причем в тандеме с ним, как правило, выступает не менее уважаемый экономист, генератор идей модернизации и реформаторской экономической политики.

Россия нуждается в духовном обновлении, в своего рода революции сознания, без которой любые перестройки в обществе будут либо отвергаться основной массой людей, либо приобретать самые несуразные формы. Принимая во внимание, какую роль в жизни российского общества всегда играла идеология, духовное начало, ожидать полной деидеологизации общественного сознания было бы просто наивно. Как показывает опыт догоняющей модернизации новых индустриальных стран, их правящие круги учитывали значение идеологии в деле социально-экономических преобразований и отнюдь не ратовали за деидеологизацию. России также нужна идеология модернизации – синтетическая, прагматическая, открытая новациям, выполняющая конструктивную роль. По существу, это должна быть неоконсервативная идеология, если учесть ту социальную функцию, которую выполнила идеология неоконсерватизма в ходе постиндустриализации развитых стран.

Неоконсервативная идеология модернизации позволила бы примирить умеренные фланги трех [с.358] обозначившихся в России идейно-политических течений: либерального, социалистического и национально-патриотического. Поскольку стремление к социальной справедливости стало своего рода традицией российского общественного сознания, под знаменами неоконсерватизма в нынешних условиях есть место приверженцам демократического социализма, сознающим, что социальная справедливость может быть обеспечена только на базе экономической эффективности, недостижимой без преодоления наследия советской системы. Под эти знамена могут встать и либерал-прагматики, понимающие, что самый верный путь к торжеству либеральных принципов лежит через последовательные реформы, а не через “либеральный обвал”, чреватый социальным взрывом и “африканизацией” России. В лоне неоконсерватизма могут обрести себя и патриоты-демократы (демократы-государственники), выступающие за укрепление государственности и восстановление ряда традиционных ценностей (семья, нравственность, долг, патриотизм) в сочетании с ценностями демократии. Фактически неоконсерватизм в условиях России мог бы выполнить роль центристской идеологии, обеспечивающей в обществе идейно-политическое согласие по ключевым проблемам стратегии модернизации и национально-государственных интересов, столь необходимое для успеха преобразований. Модернизаторская идеология должна быть многоуровневой. Она не может быть одинаковой для всех социальных и этнических групп – опыт господства такой идеологии “всеобщего единства” в России уже был. Очевидно, идеология модернизации в первую очередь должна стать идеологией тех социальных сил, которые являются субъектами постиндустриализации. На этом уровне ей в наибольшей степени должен быть присущ рационализм и прагматизм.

Второй уровень модернизаторской идеологии соответствует задачам позднеиндустриальной модернизации, следовательно, на нем должны быть представлены и элементы концепций догоняющего развития, и идеи социал-демократии, поскольку именно социал-демократическая система взглядов адекватна позднеиндустриальной стадии развития. Наконец, третий уровень модернизаторской идеологии выполняет роль внешнего амортизатора: он призван реагировать на антиморализаторские идеи, которые [с.359] еще долго будут витать над российской землей. Эти идеи могут исходить и от ортодоксальных сторонников большевизма, и от национал-патриотов, выступающих с претензиями на роль всемирного светоча, от традиционалистов, мечтающих навсегда изолировать Россию от зарубежного влияния, и от радикальных “демократов”, усматривающих в свободном рынке наивысшее достижение мировой цивилизации. Третий уровень идеологии модернизации должен затрагивать массовое сознание, в том числе тех слоев общества, которые вольно или невольно противодействуют модернизации.

Идеология модернизации должна строиться и на достижениях мировой общественной мысли, и на традициях российской культуры, как на рациональных основаниях, так и на вере народа в свои силы и возможности. Нельзя подвигнуть народ принять какую-либо программу модернизации, если вдалбливать ему идею собственной неполноценности, поддерживать комплекс “совка”. Соответственно, нельзя сделать такую программу привлекательной, если делать упор на российскую исключительность, подчеркивать ее антизападничество и антибуржуазность. Идеология модернизации России объективно призвана совершить переворот в сознании людей, подобный лютеровской Реформации в Западной Европе, переворот, столь важный для развития цивилизованного предпринимательства и рационального хозяйствования. Но без использования русского духовного наследия осуществить его не удастся. Однако для культивирования рационалистического мышления, необходимо для модернизации России, помимо возвышенных идей корифеев русской и мировой культуры, столь же важно, особенно в среде тех, кто готов пока лишь к позднеиндустриальной модернизации, распространять обычные “земные” идеи рационального экономического поведения, не забывая и об их исторической ограниченности. При том, что “экономический человек” уже сходит со сцены истории в развитых странах, он мог бы во многих отношениях послужить примером для среднего российского человека.

Идеология модернизации должна нащупать точки соприкосновения между западной идеей постиндустриального общества, глобальной гармонии природы, человека и социума, сформулированной в докладах Римскому клубу, [с.360] и идеей космичности человеческого бытия, выдвинутой русскими философами на рубеже XIX-XX вв.

Вряд ли стоит забывать, что важной ценностью российского общественного сознания является идея великой России как мировой державы. Нельзя пренебрегать и наметившейся в последние годы экологизацией общественного сознания, которая соответствует задаче постиндустриализации, поскольку в конечном счете только постмодернизация в состоянии решить экологические проблемы, резко повысить технологическую надежность и безопасность производственных систем. В то же время, идея модернизации должна сочетаться с идеями укрепления общественного и правового порядка, борьбы с преступностью. Надо полагать, что не случайно модернизация Сингапура сопровождалась и продуманной пропагандой “культурного поведения” граждан, и введением жестких законодательных мер в отношении нарушителей общественного порядка. Наконец, важным фактором развития и распространения идей модернизации могут и должны стать массовые общественные движения, складывающиеся вокруг реальных социокультурных проблем, по типу американского “Морального большинства” Д.Фолуэлла (переименованного впоследствии в “Федерацию за свободу”): например, объединения родителей, обеспокоенных наркоманией среди школьников, интеллектуалов, озабоченных распространением “массовой культуры”, движения в защиту окружающей Среды, общества потребителей. От их позиции немало зависит в деле трансформации общественного сознания. Модернизация России, естественно, невозможна без социально-экономической, политической и правовой стабилизации в обществе. От выбора средств и методов стабилизации зависит, как будет в дальнейшем осуществляться модернизация.

24.

Международные отношения – более сложное явление, чем внешняя политика. Это – совокупность экономических, политических, идеологических, правовых, военных, информационных, дипломатических и других связей и взаимоотношений между государствами и системами государств, между основными социальными, экономическими и политическими силами, организациями и движениями на мировой арене.

Субъекты международных отношений – это такие социальные общности, которые своими практическими действиями решают вопросы, влияющие на судьбы всего человечества. Обычно выделяют две группы социальных общностей: национальные, то есть нации, этносы, классы, профессиональные, женские, молодежные, научные и другие объединения, и интернациональные, то есть группы стран, народов, международных систем, движений (экологическое “Гринпис”, Неприсоединения и т.п.). Результатами взаимодействия субъектов международных отношений являются все политические, экономические, идеологические, культурные, военные процессы и события на мировой арене, которые существуют и развиваются вне пределов территории, компетенции и юрисдикции отдельных государств, могут затрагивать интересы двух, нескольких или всех государств мира, международных и межправительственных организаций. Поэтому международные отношения между их субъектами строятся на двусторонней или многосторонней основе, носят глобальный или региональный характер.

Общепринятая классификация международных отношений предложена югославским ученым Р. Вукадиновичем, который выделяет среди них четыре типа: 1. Классический тип, опирающийся на “равновесие сил” государств с приблизительно одинаковой военной и экономической мощью. Такой тип международных отношений нестабильный, поскольку война – основное средство разрушения равновесия или установления нового равновесия сил с учетом происшедших изменений в мире. 2. ”Холодная война”, вызванная к жизни после второй мировой войны противостоянием двух антагонистических мировых общественно-политических систем: капиталистической и [c.171] социалистической. Динамику отношений других государств определяли прежде всего отношения между двумя сверхдержавами: СССР-США. В этих условиях снижалась роль международных отношениях нейтральных, средних и малых стран. 3. ”Мирное сосуществование”, пришедшее на смену “холодной войне”. Этот тип характеризуется установлением паритета в военной сфере, усилением борьбы за безъядерный мир и безопасность во всем мире, повышением роли международных организаций в решении глобальных проблем, постепенным снижением уровня вооружений, сначала ракетно-ядерных, а затем и обычных. 4. Неприсоединение и сохранение свободы выбора решений и действий в международных отношениях, стремление к нормальному экономическому сотрудничеству со всеми государствами независимо от установившихся в них политических режимов.

В принципе первых три типа международных отношений уже ушли в историю и все большую роль играет четвертый тип, поскольку он лучше отвечает интересам всего человечества.

Виды международных отношений подразделяются на политические, экономические, идеологические, социальные, культурные, научно-технические, военно-стратегические и др. Из форм международных отношений выделяют политико-правовые, дипломатические, протокольные, организационные, торгово-экономические, финансовые, кооперативные, информационные, военно-стратегические (союзы, блоки, объединения). Особая роль принадлежит социальным формам международных отношений: а) международное контакты, начиная с простейших международных связей субъектов для удовлетворения их социальных потребностей – научные конференции, симпозиумы, гастроли театров, отдельных актеров, выступления писателей, музыкантов, певцов и т.п.; б) международное действие – совокупность актов одного субъекта ради изменения или поддержки взглядов, воли, поведения другого международного субъекта, то есть речь идет о митингах и демонстрациях у иностранных посольств и представительств, о резолюциях и петициях в отношении другого государства и т.д.; в) международной взаимодействие – социальная взаимосвязь двух международных субъектов, когда действия одного из них [c.172] вызывают ответные действия другого; г) международная зависимость – форма связи между субъектами международных отношений, которая может быть объективной зависимостью как часть от целого и как результат преднамеренного действия одного международного субъекта на другой путем применения определенных средств и методов принуждения и давления.

Международные отношения имеют разнообразные уровни: глобальный – Организация Объединенных Наций, межрегиональный – Движение неприсоединения, Гринпис, региональный – Европа, Ближний Восток, Тихоокеанская зона и т.д., локальный – Россия-Германия, Эстония-Финляндия, Франция-Англия и др. В связи с этим особое значение в современном мире приобретают концепции регионализма и глобализма.

Основные принципы международных отношений зафиксированы в Уставе ООН и в других документах, подписанных и ратифицированных большинством стран мира. Это прежде всего невмешательство, согласно которому никакое государство или группа государств не имеют права прямо или косвенно вмешиваться во внутренние и внешние дела другого государства. Принцип невмешательства запрещает также организацию, поощрение, помощь в вооруженной подрывной, или террористической деятельности, направленной на изменение общественно-политического строя другого государства путем насилия или агрессии.

Среди других важных принципов международных отношений можно выделить принцип мирного разрешения международных споров и конфликтов, то есть любые возникающие между субъектами международных отношений разногласия должны решаться с помощью переговоров, посредничества, судебного разбирательства, международного арбитража, чтобы не подвергать угрозе мир и безопасность народов. Принцип мирного сосуществования государств с различным общественным строем, то есть признание нерушимости границ, территориальной целостности, всестороннее сотрудничество, отказ от применения силы с целью нарушить политическую независимость того или иного государства. Принцип равноправия и самоопределения народов, принцип суверенного равенства государств, исключающий [c.173] всякую иностранную власть на территории другого государства. Суверенитет всегда является полным, исключительным, неотъемлемым свойством государства. Принцип полного соблюдения прав человека и основных свобод, под которыми понимается комплекс социально-экономических, гражданских, политических, культурных прав и свобод, характеризующих статус личности в данном государстве. Помимо Устава ООН этот принцип закреплен во Всеобщей декларации прав человека 1948 г., в Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам 1960 г., в Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации 1966 г., в Пактах о правах человека 1966 г., в Заключительном акте Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 г. и в других международных документах. Этот принцип осуждает также любые формы расовой дискриминации из-за цвета кожи, этнического происхождения, вероисповедания, языка, пола как посягательство на достоинство личности. В современных условиях быстрого развития и распространения электронных средств массовой информации все большее значение приобретает принцип безусловного воздержания от пропаганды насилия, террора и войны как инструментов лишения народов – больших или малых – формы их национального существования. И, наконец, принцип добросовестного выполнения государствами обязательств, взятых ими в соответствии с Уставом ООН.

Сегодня определяющими тенденциями развития международных отношений являются гуманизация и демократизация. Гуманизация означает переход к такому типу международных отношений, которые в наибольшей мере служат интересам личности, способствуют созданию максимальных возможностей для ее дальнейшего развития и совершенствования, для повышения качества самой ее жизни. Демократизация международных отношений выступает в качестве средства построения гуманного миропорядка.

25.