Некоторые ориентиры для оценки исходной позиции сторон

На Западе сохраняется сдержанное, а по существу негативное отношение к предложению России о заключении Договора о европейской безопасности. Это объясняется, прежде всего, тем, что по существующему там убеждению безопасность на Евроатлантическом пространстве надежно обеспечивается существованием и функционированием НАТО. В странах ЕС и НАТО не видят, а отчасти и не хотят видеть, какие дополнительные преимущества даст им участие в новом договоре о европейской безопасности и даст ли вообще. Более того, опасаются, что заключение нового договора приведет к ослаблению евроатлантического партнерства Европы с США, расшатыванию гарантий безопасности, основу которых составляет военная мощь США, американское присутствие в Европе и ключевая роль США в кризисном урегулировании повсеместно в мире. Бытуют неизжитые подозрения, что российские предложения как раз и рассчитаны на внесение раскола в НАТО с целью увеличения своего собственного влияния в Европе.

В западноевропейских политических кругах распространено также мнение, что основное внимание следует уделить не созданию новых структур и механизмов, а коллективному решению существующих актуальных проблем и кризисных ситуаций, для чего вполне достаточно имеющихся переговорных площадок. Лишь по мере того, как имеющиеся возможности будут исчерпаны или окажутся неэффективными, можно будет поразмышлять о создании новых механизмов.

Аргументация российской стороны относительно необходимости придать политическим обязательствам в рамках действующих европейских структур правовой характер и обеспечить равноправное участие всех акторов общеевропейского процесса не только в обсуждении возникающих проблем, но и в их решении не воспринимается и расценивается всего лишь как попытка России обеспечить себе право блокировать неугодные ей решения.

Принятие новой стратегической концепции НАТО в Лиссабоне не внесло принципиальных изменений в доктрину безопасности альянса, хотя и придало ей более конструктивную тональность. В этом документе указывается: «Пока мир меняется, ключевая задача НАТО останется прежней: обеспечить, чтобы альянс оставался не имеющим себе равных сообществом свободы, мира, безопасности и общих ценностей… Фундаментальная и долговременная цель НАТО – гарантировать свободу и безопасность всем ее членам политическими и военными средствами.  Сегодня альянс остается ключевым поставщиком стабильности в непредсказуемом мире».

Более того, декларируется глобальная миссия НАТО: «Граждане наших стран полагаются на НАТО в том, что касается защиты народов альянса, развертывания надежных вооруженных сил там и тогда, где это необходимо для нашей безопасности, и содействия общей безопасности во взаимодействии с нашими партнерами во всем мире».

Характерно, что заявление о том, что «НАТО не представляет собой угрозы для России», не сопровождается нигде в документе, казалось бы необходимой и естественной констатацией, что «Россия не представляет собой угрозы для НАТО». Очевидно, что это не упущение авторов Концепции, а сохраняющаяся всё ещё неготовность признать мирную направленность политики России.

Сдержанное отношение на Западе к предложениям, исходящим от России имеет своё политико-идеологическое объяснение и проистекает из недоверия к самой России. Положение России как продолжателя Советского Союза было слишком буквально понято на Западе. Запад не воспринял как реальный факт превращение России в государство нового типа, принципиально отличающееся от Советского Союза. Более того, Россия воспринималась как потенциальный соперник, как противник НАТО.

Бытуют представления, что Россия ещё не созрела как демократическое государство, отвечающее существующим на Западе стандартам. Политическая система России не обеспечивает, дескать, реализацию заложенных в Конституции принципов разделения властей, свободного соревнования политических партий, прозрачности выборов, независимости судов, демократических прав и свобод личности и т.п. Общие для Европы ценности, в понимании западных идеологов, не являются таковыми для России. А раз так, то Россия не может рассматриваться как равноценный партнер, будь то по новому договору о европейской безопасности, или в рамках НАТО и ЕС, и претендовать на право «вето» в решении вопросов, возникающих в подобных структурах.

Комментируя предпринимаемые в России шаги по «модернизации», в западных политических кругах связывают эту задачу, прежде всего, с «политической модернизацией», т.е. с преобразованием российской политической системы и её реального функционирования в соответствии с представлениями, пропагандируемыми на Западе.

Особое внимание уделяется действиям России на международной арене, в первую очередь в отношениях со своими соседями. После развала Советского Союза действия Запада в целом и ФРГ в частности были четко направлены на вытеснение России и ослабление её влияния в бывших советских республиках. Инкриминируя России претензию на особые права в этом регионе, от неё требовали и продолжают требовать признания, что здесь не может быть никаких сфер её влияния, и что все государства могут на равных соревноваться за предпочтительные отношения с отдельными странами региона.

За рассуждениями на этот счет скрывается общая для Запада установка на противодействие консолидации на постсоветском пространстве под эгидой России и, тем более, её институциональному оформлению. Можно ожидать, что при переходе к конкретному рассмотрению российских предложений о новой архитектуре европейской безопасности будут предприниматься попытки создания правовых барьеров на пути к такой консолидации, а практическая работа ведущих западных государств будет, как и прежде, нацелена на размежевание в лагере СНГ.

В новой стратегической концепции НАТО России настойчиво указывают на то, что новое качество отношений требует «уважения демократических принципов и суверенитета, независимости и территориальной целостности всех государств евроатлантического региона. Несмотря на наши разногласия по ряду конкретных вопросов, (смотри ситуацию на Кавказе) мы остаемся убежденными в том, что безопасность НАТО и России взаимосвязана и сильное и конструктивное партнерство, основанное на взаимном доверии, транспарентности и предсказуемости может лучшим образом послужить нашей безопасности».

В свою очередь Россия демонстрирует широкую и далеко идущую готовность «перезагрузить» свои отношения с Западом. По оценке президента России Д.А. Медведева ход саммита в Лиссабоне показал, что «период охлаждения и претензий завершился» и начался «важный этап выстраивания продуктивных, полнокровных и партнерских отношений между Россией и НАТО». Развитие процесса сотрудничества будет, разумеется, зависеть от успешной реализации совместных проектов, таких как ратификация нового российско-американского Договора СНВ и создание глобального и европейского ПРО, осуществления других проектов, служащих «перезагрузке» отношений России с США.

Позитивная оценка российским руководством итогов саммита Россия НАТО уже сама по себе свидетельствует о конструктивном подходе к задаче совершенствования отношений с Западом, перевода их на уровень эффективного сотрудничества на равноправной основе. В известной мере это и аванс Западу, сигнал готовности российской стороны последовательно двигаться по пути обновления отношений.

Обратило на себя внимание, что в ходе саммита, по крайней мере, в публичных выступлениях, не поднималась тема нового Договора о европейской безопасности. Это связано с тем, что в Лиссабоне был иной тематический набор. В то же время, саммит ОБСЕ в Астане дает возможность определить, в каком ракурсе будет рассматриваться проблематика европейской безопасности и какое место будет отведено ДЕБ.