4. Индия в новой геополитической системе

Рубеж веков преподнес мировому сообществу немало сюрпризов: разрушен СССР — сверхдержава мира, его осколок в лице РФ — скорее объект, чем субъект геополитики; застопорилась, забуксовала динамично отлаженная японская экономическая машина, на планетарный экономический и политический Олимп стремительно ворвался Китай, а вслед за ним в число региональных могучих держав вошла Индия.

Изменения в соотношении сил, произошедшие в геополитике за последние десять лет, были настолько революционными, что внешнеполитические организации, структуры, страны и их правительства и в XXI в. остаются в определенной мере дезориентированными.

Первым русским человеком, побывавшем в Мумбаи (в Бомбее) более 500 лет тому назад, был тверской купец Афанасий Никитин (XVI в.). Особенно сильное внимание русские обратили на Индию в конце XVIII в., а также в начале и середине XIX в. Обусловлено это прежде всего агрессивной политикой— Великобритании. В конце XVIII в. русские военные корабли бывали не только на Дальнем Востоке, но и ходили берегам Юго-Восточной и Южной Азии.

После поражения России в Крымской войне в 1853—1856 гг., в которой англичане сыграли решающую роль, русские военные (прежде всего последний фельдмаршал Д.А. Милютин) и дипломаты стали вновь искать пути усиления влияния России в Индии. Предпочтение было отдано дипломатическим средствам. Переговоры и официальная переписка между Петербургом и Лондоном по вопросу об учреждении консульства в Индии (о посольстве речь не могла идти, так как Индия была английской колонией) носили сложный характер и продолжались более 40 лет (начались они в ноябре 1858 г.) Петербург настаивал на открытии консульства в Бомбее. Дипломаты России обосновывали это его выгодным географическим положением и наличием крупнейшего в стране порта, что решало, по их мнению, многие экономические и торговые вопросы. Но англичане понимали, что открытие российского представительства важно для Петербурга не только с экономической точки зрения. Присутствие в Бомбее позволяло русским полнее отслеживать политику Великобритании в Азии. Она активно стремилась расширить зону своего влияния: вплоть до среднеазиатских владений Российской империи.

От имени царского правительства в переговорах с Англией принимал участие барон Брунов. Он информировал МИД России, что британские дипломаты с самого начала с большой настороженностью отнеслись к предложению Санкт-Петербурга. Они опасались возможного усиления позиции России в Индии. Это усиление могло осуществляться, как утверждал Лондон, через пограничные страны: Афганистан и Центральную Азию. В 1858—1859 гг. переговоры зашли в тупик.

В 1875 г. Россия запросила мнение лорда Солсбери — государственного секретаря по делам Индии — по поводу возможности открытия русской миссии в Бомбее. Его ответ был по существу отрицательным. Десять лет спустя лорда Солсбери сменил на этом посту лорд Литтон. Он также оказал мощное противодействие попыткам Петербурга.

5 апреля 1900 г. был опубликован указ Николая II о опытного специалиста-востоковеда В.О. фон Клемма генеральным консулом в Бомбее. Работа первого российского генерального консула была чрезвычайно трудной и сложной — в основном из-за враждебного отношения к нему лорда Керзона — большого недоброжелателя России, ярого сторонника наступательной политики «передового базирования» против русских в Индии.

Мы уже говорили о том, что важную роль в поисках путей и средств сближения и влияния на индийскую элиту (прежде всего интеллигенцию) сыграли военные, особенно офицеры Генштаба России. Бомбей, как правильно понимали русские дипломаты и военные, служил «самым удобным местом для сбора сведений как политико-экономического, так и военного характера».

Необходимо отметить еще один момент, который тщательно отслеживали дипломаты России. Он также имеет непосредственное отношение к нашим дням. Это «вопрос о мусульманской пропаганде, проникновение коей в наши среднеазиатские владения представлялось крайне опасным». Они считали, что Афганистан имеет для России первостепенное значение, и в соответствии с этим генконсульству необходимо было быть «возможно обстоятельнее осведомленным о том, что в этом ханстве происходит».

Выполнять возложенные на них задачи русским дипломатам было чрезвычайно сложно: все члены консульства находились под постоянным бдительным надзором полиции. Вся диппочта вскрывалась, пакеты и письма доставлялись в консульство даже не заклеенные вновь. О каждой поездке россиян «исписывались целые тома специально командируемыми всякий раз сыщиками».

В начале прошлого века российский консул отмечал пробуждающееся национальное сознание местной интеллигенции и проявление народной ненависти к англичанам в Индии. Недовольство английским режимом, как подчеркивал консул, имело глубокие социальные корни и объективные причины.

Индия смотрит в XXI в. со сдержанным оптимизмом. За годы, истекшие после провозглашения ее независимости, она показала, что может решать большие и сложные задачи. В последнее десятилетие ушедшего века в мире, где объективно действует процесс глобализации, страна с миллиардным населением не только не утратила свою самобытность, но и завоевала прочное место под солнцем, превратившись в экономически мощную ракетно-ядерную державу, задающую тон не только в сфере производства сверхмощных компьютеров и компьютерных программ, новейших технологий, но и в сфере политики, культуры.

В общественном сознании, которое формируется многими факторами, но в первую очередь под влиянием средств массовой информации (прежде всего электронных), образ нового глобально организованного мира существует как образ западной, европейской, североатлантической цивилизации, достигшей планетарных пределов. Но изучение опыта вхождения Индии в ставший в конце XX в. монополярным мир показывает, что параллельно с вестернизацией формируется в дальней перспективе иная, могущественная, но пока молчащая реальность. Общепризнанным фактом является ширящееся распространение английского языка. Более или менее глубоко им владеет около 1,5 млрд человек. Но данные официальной статистики ООН говорят, что если в 1958 г. 9,6% населения Земли считали этот язык родным, то в середине 90-х — только около 6,9%. Американский ученый Джошуа Фишер в журнале «Форин полней» пишет, что мировому господству английского языка может вскоре прийти конец: «Развитие местных коммуникаций, информационных рынков, а также миграция населения способствуют распространению так называемых региональных языков во всем мире».

Иерархия же языковых систем в начале нового миллениума выглядит следующим образом: китайский, английский, испанский, хинди, бенгали, арабский, португальский, русский.

Растущее влияние восточных реалий на состояние и судьбы цивилизации достаточно эффектно, противоречиво и неоднородно. Что касается стран и территорий самого третьего мира, то его внутренняя динамика распадается на два русла, очерчивая два полярных сценария развития событий. Во-первых, это стремительное, по историческим меркам, формирование на просторах Большого тихоокеанского кольца альтернативного пространства индустриального сообщества — Нового Востока. Во-вторых, это нарастание признаков социальной и культурной инверсий в некоторых районах мировой периферии, в сумме образующих архипелаг проблемных территорий, в той или иной мере пораженных вирусом социального хаоса, — Глубокий Юг.

Оба русла сценариев достаточно отчетливо проявились в течение последних лет, ознаменовавшихся «тихоокеанской и индийской революцией» для одних и «потерянным десятилетием» для других.

Индийская революция в ближайшие годы, видимо, закончится обретением этой страной статуса не региональной, а великой державы. И это не плод амбиций ее лидеров. Страна с миллиардным населением (а через 20—25 лет при сохранении нынешних темпов рождаемости — 1,5 млрд. человек) не может оставаться в стороне от выработки решений, которые определяют судьбы всего мира, но принимаются горсткой лидеров избранных государств. Стремление крупнейшей страны Южной Азии обрести статус великой державы — это, прежде всего, проявление ответственности за судьбу собственного народа. Одновременно это и солидарность с другими освободившимися и развивающимися странами, интересы которых в мировой политике учитывают недостаточно.

Впервые идею обретения Индией статуса великой державы высказал Джавахарлал Неру в сентябре 1954 г. Он говорил, что при нормальном ходе развития Индия могла бы быть четвертой по порядку великой державой после США, СССР и КНР. Великой державой, полагал лидер страны, делает Индию роль, которую она играет в международных отношениях, в деле укрепления мира и сотрудничества между народами. Сейчас Индия отвечает этим критериям, которые действительны и поныне, к тому же за прошедшие годы она превратилась в одно из ведущих индустриальных государств мира, располагающее новейшими технологиями, хорошо обученной и оснащенной армией, которая трижды в ушедшем столетии давала достойный отпор войскам Пакистана. В 1994 г. Индия официально подняла вопрос на Генеральной ассамблее ООН о постоянном членстве в Совете Безопасности ООН.

Если учитывать численность населения, размеры территории, вклад в развитие мировой цивилизации, международный авторитет, то Индия сегодня уже могла бы занять место постоянного члена Совета Безопасности ООН. Известный дипломат, бывший премьер-министр Индии Кумар Гуджрал особо подчеркивал, что на протяжении тысячелетий Индия была центром образования, философии и литературы. Многие великие и даже мировые религии родились на ее земле. Вся Азия несет на себе печать индийской мысли и культуры. Взгляд на человечество как на единую семью, гуманизм и миролюбие — характерные черты индийской культурной традиции и ее вклад в развитие мировой культуры. В ней осуществлен успешный эксперимент с самой массовой демократией. В стабильном государстве за 50 лет независимости удалось значительно поднять жизненный уровень народа.

Сегодняшняя Индия — важный субъект международных отношений, имеющий дипломатические представительства в ранге посольств более чем в 100 странах. Кроме того, около 14 млн. человек — диаспора этой страны — дает дополнительное «индийское присутствие» в мире. Как правило, представители индийской диаспоры — это интеллектуальная, научная и деловая элита стран проживания.

Свыше 1,3 млн. индийцев живет в США. Это одна из самых богатых общин среди иммигрантов: большая часть бизнеса в области высоких технологий знаменитой Силиконовой долины находится в их руках.

Индийские солдаты внесли немалый вклад в разгром немецкого фашизма и японского милитаризма. Страна играла и продолжает играть важную роль в формировании миропорядка. В качестве одного из основателей движения неприсоединения она последовательно боролась против колониализма, неоколониализма, апартеида и «холодной войны», что вели США и страны НАТО, выступает за мир и сотрудничество между народами. Она стала первой страной, которая еще в 1954 г. предложила запретить все ядерные испытания, в 1965 г. — заключить договор о нераспространении ядерного оружия, в 1978 г. — договор о неприменении ядерного оружия, в 1982 г, — «заморозить» ядерное вооружение, а в 1988 г. — приступить к планомерному процессу всеобщего ядерного разоружения.

Но геостратегическая обстановка в Южной и Юго-Восточной Азии менялась: становилась все более напряженной. Ядерной державой стал Китай, а с ним у Индии с начала 60-х гг. XX в. были весьма напряженные отношения. Поэтому Пекин активно помогал вооружению соседа Индии — Пакистана, который приступил к реализации своей ядерной программы. Кроме того, ядерное оружие накапливалось и в акватории Индийского океана: на оккупированном американцами острове Диего Гарсиа. Американские корабли, курсирующие поблизости от индийских берегов, также несли на борту ядерные ракеты, торпеды. В этих условиях политические лидеры страны «дали добро» к осуществлению собственной ядерной программы. Индия провела собственные ядерные испытания (Похран I и Похран II), показав тем самым, что располагает технологическими возможностями производить и совершенствовать ядерное оружие. В то же время ее политические лидеры заявили, что страна никогда не использует ядерное оружие первой, не применит его против неядерных государств или зон, свободных от ядерного оружия. В начале 90-х гг. XX в. Индия ввела ограничения на разработку ядерного оружия и готова сделать все для контроля над ним и для его уничтожения.

Обладание ракетно-ядерным оружием — еще один аргумент в пользу вхождения Индии в состав членов Совета Безопасности ООН, т.е. признания ее великой державой де-юре. Россия в последний год XX в. и сейчас активно поддерживает это стремление крупнейшей страны Южной Азии, где проживает каждый шестой человек планеты, но реализовать такое стремление далеко не просто. Главным противником этого геополитического акта являются США, оказывающие мощнейшее дипломатическое и финансовое давление на членов ООН.

Индия и Пакистан. Основной темой геостратегии Пакистана после 1947 г. было противостояние Индии, из состава которой он вышел после раздела британского колониального владения. За прошедшие годы независимого существования Пакистан трижды воевал с Индией и трижды терпел поражение. Первый вооруженный конфликт (в небольшом североиндийском княжестве Кашмир, населенном как индуистами так и мусульманами) перерос, по сути, в гражданскую войну. В ней Пакистан потерпел поражение, и большая часть территории Кашмира осталась в составе Индии. Вторая попытка пакистанцев взять Кашмир под свой контроль в 1965 г. также оказалась неудачной. В 1971 г. от Исламабада с помощью Индии отделяется восточная часть и образуется независимое государство Бангладеш. В 1998 т. в Кашмире начинается восстание мусульман. На помощь им приходят пакистанские войска, но снова терпят поражение.

Казалось бы, зачем Исламабаду вступать в противоборство с Индией, чей военный и экономический потенциал на порядок выше? Здесь надо указать как минимум на три момента. Во-первых, почти 2/3 населения Пакистана живет за гранью нищеты. В стране сохраняются полуфеодальные порядки, большая часть национального богатства находится в руках узкой прослойки крупных землевладельдев-заминдаров. Во-вторых, в стране сформировалась контрэлита, способная оперировать современными технологиями осуществления власти. В-третьих, за спиной лидеров этой мусульманской страны всегда просматривались геополитические интересы США.

На протяжении своей более чем 50-летней истории Пакистан был аванпостом США в «холодной войне» против СССР, а сейчас и России. В 1955—1957 гг. Пакистан вместе с Филлипинами и Таиландом вступил в проамериканский блок СЕАТО, а затем — вместе с Турцией и шахским Ираном — в блок СЕНТО. С 60-х гг. XX в. Пакистан заключил союз с маоистским Китаем, с которым у нас были весьма натянутые отношения (во многом как следствие недальновидной политики Н.С. Хрущева). Не прибавило симпатии к Пакистану со стороны Индии и России его участие в подготовке движения «Талибан» (его финансирование осуществляет Саудовская Аравия, а вооружает — США). Поэтому власти Исламабада умело переносят протестный потенциал на «внешнего врага»: прежде всего на Индию, бывший СССР, теперь — Россию. Важная роль в этом противостоянии отводится крупнейшей политической силе — партии

«Джамиат-и-ислами», которая с 1979 г. после военного путча, возглавляемого генералом Зия-уль-Хаком, стала активно поддерживать режим.

Важным шагом Зия-уль-Хака было установление тесных контактов с Саудовской Аравией. К середине 90-х гг. Исламабад фактически перешел под патронаж саудовского королевского режима. С ним американцы всегда поддерживали очень дружественные, даже почтительные отношения. При Зия-уль-Хаке пакистанцы даже служили в саудовской армии, как сейчас они служат в «Талибане». Партия «Джамиат-и-ислами» сохраняет политический контроль над десятками миллионов верующих. И правящий режим Пакистана, серьезно подточенный классической коррупцией, с помощью руководителей крупнейшей мусульманской партии страны умело поворачивает протестные настроения народа в русло «борьбы за Кашмир», «джихада против Индии», борьбы против «неверных» в Афганистане, на Кавказе, а потенциально — во всей Средней Азии.

Формирование политической «несущей конструкции» — союза режима и исламских клерикалов — не мешало Исламабаду самым тесным образом сотрудничать с Вашингтоном, геополитические планы которого в эпоху глобализации планеты распространяются как на Индию, так и на территории бывшего Советского Союза, особенно на Закавказье и Северный Кавказ, регион Каспия, Центральной Азии. Но в последние годы XX в. и сейчас в американо-пакистанские отношения вмешиваются новые геополитические силы, прежде всего рост военного, технологического, экономического могущества Индии и изменение внешнеполитической ситуации на Ближнем и Среднем Востоке. И рад шагов, предпринятых еще администрацией Клинтона (в частности, его пятидневный визит в Индию на излете его президентства), показывает, что американцы, как всегда, готовы «сдать» пакистанский режим.

Очередному военному диктатору Пакистана генералу Мушарафу США дали понять, что в случае нового военного конфликта с Индией он может рассчитывать только на свои силы. Вашингтону сейчас больше нужен Дели, а не Исламабад. Причин здесь много, а главное то, что в последние годы XX в. значительно усилились Китай и Индия. Последняя простилась с позицией пацифистской страны и заявила о себе как мощная сверхдержава. Но американцев больше всего беспокоит не Индия, а Китай. Индия нужна США как противовес усиливающемуся Китаю, занимающему в отношении Вашингтона по многим геополитическим вопросам жесткую позицию (более жесткую, чем Россия). Американцы прорабатывают даже планы вмешательства во внутренние дела Пакистана в случае усиления там военных, гражданских беспорядков под предлогом «предотвращения ядерной опасности». (Нужно отметить, такой сценарий есть у США и в отношении России.) У Исламабада в начале нового миллениума, по сути, нет иного выбора, кроме полного выхода из-под политического контроля США и Саудовской Аравии и переориентации на Иран, а в перспективе — на Россию и Индию. В ином случае Пакистан объективно будет обречен на социальные потрясения, гражданскую войну, длительную геополитическую агонию и распад государства.

В конце прошлого века стало очевидно, что США в значительной мере отказались от своей позиции по отношению к Индии. И это несмотря на ядерные испытания, проведенные Дели в 1998 г. Визит бывшего американского президента Клинтона в эту крупнейшую страну Южной Азии в марте 2000 г. подтвердил если не капитуляцию США, то победу Индии. Пятидневный визит руководителя крупнейшей страны мира продемонстрировал появление на мировой сцене нового государства, с которым считаются и которое проводит совершенно независимую внешнюю политику, поддерживает многополярный формат мироустройства.

Клинтон не советовал, не рекомендовал в различной форме, как он это постоянно делал при встречах с «другом Борисом», а, наоборот, внимательно слушал, что говорили политики, ученые и военные Индии. А они говорили вежливо, корректно, но твердо. И заносчивые янки вдруг осознали, что на «задворках Азии» вместо нищей, отсталой и голодной Индии появилось современное государство, само кормящее миллиардное население, да еще обладающее развитой промышленностью, спутниками, ракетами, мощными компьютерами, очень популярными в мире компьютерными программами, не говоря уже о ядерной бомбе.

Визит экс-президента США и 2 тыс. сопровождающих его лиц — это не конец некоего процесса, а только его начало. Американские политики и бизнесмены даже не заикались о санкциях, которыми Вашингтон грозил Индии два года назад. Американцы прекрасно понимали, что осуществление санкций больше всего ударит по их бизнесу, кровно заинтересованному в индийском рынке. Но и об отмене санкций официальный Вашингтон не говорит до сих пор. Неприятный осадок у индийцев оставило и неупоминание о притязаниях Дели на место постоянного члена Совета Безопасности ООН.

Почему так резко изменился курс Вашингтона? Здесь просматривалась многоходовая геополитическая комбинация. Заявление бывшего главы правительства России Е.М. Примакова о создании «стратегического треугольника» Москва — Дели — Пекин не осталось без внимания в Штатах. Во-первых, Индия нужна американцам как буфер против набирающего мощь Китая. Во-вторых, сближение Вашингтона и Дели — это попытка подорвать традиционную российско-индийскую дружбу. В-третьих, американцам нужна региональная опора в борьбе против исламского фундаментализма, транснационального терроризма ваххабитов. В-четвертых, США дали понять Пакистану, что на их помощь в борьбе за Кашмир он рассчитывать не может («Мы не намерены вмешиваться»,— заявил в свое время в Исламабаде Клинтон).

Дели и Вашингтон неизбежно сблизятся хотя бы для обеспечения такого положения, чтобы «никакие гегемонистские силы не начали преследовать свои интересы ни в АТР, ни в Средней Азии». С точки зрения сдерживания гегемонизма и поражения религиозного экстремизма на всем пространстве Евразии индийско-американское сотрудничество призвано сыграть очень важную роль.

Нужно признать, что с конца 80 — начала 90-х гг. Индия начала искать пути к улучшению отношений с США, так как в Дели поняли, что пришедшие к власти в СССР руководители с «новым мышлением» все больше дестабилизируют обстановку в стране, разворачиваются в сторону Запада, ведут дело к разрушению не только сложившихся геополитических сил и полей в мире, но и собственной страны. Индия в конце 80 — начале 90-х гг. была на подъеме, остро нуждалась в современных технологиях и инвестициях для быстро растущей экономики. Горбачевское «новое мышление», как показал исторический опыт, свелось к развалу военно-промышленного комплекса (под видом конверсии), где и были накоплены новейшие технологические наработки, к 60-миллиардному долларовому займу, разворованному группой чиновников, политическими проходимцами и т.п. Таким образом, мы объективно способствовали ослаблению связей с Дели, развороту его в сторону Запада, Японии. Руководители Индии поняли, что страна более не может полагаться на помощь Москвы, кроме, пожалуй, военно-технической.

События в Ираке (наложение на него финансово-экономических санкций, которые поддержал бывший министр иностранных дел России А. Козырев) стали еще одной группой причин, заставившей Индию, получавшую через Ирак советскую нефть, искать в этой сфере других партнеров.

Индийско-американские отношения строятся на жестко прагматических расчетах. Духовно, по своему менталитету среднестатистический индиец гораздо лучше относится к России, чем к США. Они с благодарностью помнят ту огромную экономическую помощь, которую СССР оказал Индии в конце 50 — начале 60-х гг. Сейчас расширение индийско-американских отношений может сыграть положительную роль для России. Еще более окрепнув экономически, Индия как благодарная страна начнет оказывать помощь России.

Индия — сильная азиатская держава, с которой у России никогда не было ни каких-либо столкновений, ни серьезных споров или противоречий. Более того, можно говорить о совпадении геополитических интересов, которые всегда взаимно дополняли друг друга. Особенно очевидным это стало в конце XX — начале XXI в. времени планетарной глобализации. Российско-индийская дружба является наглядной демонстрацией того, чего можно достичь, если цели политиков двух великих народов с богатейшей историей и культурой совпадают, особенно в дни нового века и тысячелетия. К настоящему времени между Москвой и Дели заключено более 70 межправительственных соглашений и документов в важнейших областях сотрудничества: торгово-экономической, технологической, военной и т.д.

В 1993 г. между Россией и Индией был подписан Договор о дружбе и сотрудничестве. В его развитие разработан еще один важный политический документ — Декларация о стратегическом партнерстве между Российской Федерацией и Республикой Индия. Эта Декларация — основной документ, определяющий сотрудничество двух стран в новом тысячелетии. Декларация — веское слово «двух держав в пользу становления многополюсного миропорядка, построенного на равноправном и взаимовыгодном сотрудничестве. Принципиально важно, что Декларация — ...практический документ не только в двухстороннем измерении, но и в глобальном аспекте».

В последние годы ушедшего века и сейчас Москва и Дели выступают за то, чтобы тенденция к многополюсности стала главной в формировании новой системы геополитических отношений. Лидеры России и Индии неоднократно подчеркивали, что они выступают против того, чтобы делить страны мира на «ведущие» и «ведомые», против односторонних решений ключевых проблем политики и экономики к выгоде лишь узкой группе государств. Нас объединяет стремление обеспечить всем народам право самим определять выбор социального, политического и экономического развития, свою судьбу.

Как показывает печальный исторический опыт (на примере Ирака, Югославии, Македонии), желание навязывать свое видение демократии, прав человека приводит к тому, что «гуманитарная интервенция» — это не что иное, как навязывание другим своей воли, упование не на силу права, а на право силы. Москва и Дели решительно выступают против урегулирования этнических конфликтов путем «гуманитарной интервенции», против односторонних попыток перекроить нынешнюю систему безопасности, применять военную силу в обход решений Совета Безопасности ООН. Для России и Индии — полиэтнических стран — этот вопрос носит не только теоретический, но и прикладной, практический характер. Они требуют от США и НАТО поддержки принципов суверенитета и применения единых критериев при оценке действий лидеров всех стран мира, а не деления политиков (а отсюда оценки их действий) на «своих» и «чужих».

Индия занимает близкую к нашей позицию по планам создания американцами национальной противоракетной обороны (ПРО), а также аналогичной системы в Европе, на Тайване, выступает против выхода Вашингтона из договора по ПРО от 1972 г., на котором держится современная система геостратегической стабильности. Следствием несоблюдения Договора по ПРО станет развал договоренностей по ракетно-ядерному вооружению, что, безусловно, спровоцирует новый виток гонки ракетно-ядерных вооружений в разных регионах планеты.

Общий долговременный интерес Москвы и Дели — это укрепление стабильности и безопасности во всем азиатском регионе, урегулирование существующих территориальных проблем политическим, а не военным путем, чтобы в Азии господствовал дух добрососедства, взаимопонимания. Уважение территориальной целостности, невмешательство в межэтнические споры — залог успешного развития всех полиэтнических стран Южной Азии, центральноазиатских стран.

В 1994 г. Россия и Индия специально приняли Московскую декларацию о защите интересов многонациональных государств, которая стала методологической базой взаимодействия двух стран в предотвращении конфликтов в южно-азиатских регионах. Москва и Дели постоянны в своих оценках трансграничного терроризма: будь то борьба с бандформированиями в Чечне или в районе индийского штата Джамму и Кашмир, терроризм и наркотики, исходящие из Афганистана и грозящие потенциальной дестабилизацией государствам Центральной Азии и южным рубежам России, в частности на Северном Кавказе.

Борьба центральных правительств России и Индии с сепаратизмом и транснациональным терроризмом проходит в весьма схожих геополитических условиях. Как Северный Кавказ, южные рубежи независимых постсоветских государств, так и штат Джамму и Кашмир фактически являются «зоной геополитических интересов США». Поэтому российским военным, дипломатам, ученым, в частности геополитикам, интересен опыт, накопленный Индией за 40-летний период борьбы с бандитами. Война в Дагестане с вторгшимися туда «воинами ислама» — ваххабитами под руководством Хаттаба и Басаева продемонстрировала, что убедительную победу над профессиональным бандитизмом можно одержать только с использованием вооруженных сил. Эффективность такой борьбы будет определяться технической оснащенностью передовых сил современными образцами оружия и военной техники.

Индийский опыт борьбы с терроризмом (с глобалистскими притязаниями не Исламабада, а стоящего за ним Вашингтона) говорит о том, что не всегда можно выиграть подобную войну числом. Важно изучить политические и религиозные мотивы терроризма, экономические условия, хорошо знать характеристику театра антитеррористической борьбы. Пока Индия не в состоянии вести высокотехнологическую войну против исламских экстремистов в Кашмире и воюет больше числом, наращивая группировку сухопутных войск. Это правильно с геостратегической точки зрения. Для Москвы представляет интерес, что это специально обученные (горно-пехотные) войска, которые действуют в составе частей сухопутных войск, полицейских и полувоенных формирований. В Кашмире уже развернута группировка общей численностью около 700 тыс. человек.

Безусловно, расходы на содержание такой армии очень велики. Пакистан, как и страны, финансово поддерживающие чеченских сепаратистов, несут гораздо меньшее экономическое бремя.

Российские военные в свое время обратили должное внимание на то, что девять горно-пехотных дивизий Индии, как правило, укомплектованы призывниками — жителями горных районов, а офицерский состав имеет специальную горную подготовку. Основные усилия индийских войск направлены на ведение разведки вдоль линии контроля, чтобы предотвратить проникновение боевиков на индийскую территорию. Этот аспект борьбы с транснациональным терроризмом в России пока еще недостаточно освоен. Индийская армия сохранила британскую систему укомплектования частей по национально-территориальному признаку (в войсках действуют подразделения сикхов, гуркхов, выходцев из горных областей). Формируются дополнительно батальоны из жителей Кашмира для несения патрульно-постовой службы. (Следует подчеркнуть, что во второй половине XIX в. эти методы апробировал в Туркестане самый молодой русский генерал, герой боев на Шипке — М.Д. Скобелев.)

Применяют индийцы воздушно-космическую разведку для слежения за базами боевиков, используя как самолеты, так и коммерческие искусственные спутники Земли, оборудованные оптоэлектронной и радиолокационной аппаратурой. Результаты радиоперехвата переговоров между пакистанскими командирами, опубликованные в печати, имели большой резонанс не только в Индии, но и во всем мире.

Бои в Кашмире и Дагестане выявили острую нехватку как в Индии, так и в России высокоточного оружия в войсках. Управляемые артиллерийские снаряды «Краснополь» с наведением по лазерному лучу выпускают у нас в Туле. Индийцы заказали Тульскому конструкторскому бюро приборостроения эти снаряды, но есть ли они в российской армии — неизвестно. Опыт Индии, война в Дагестане показывают, что вооруженные силы, если они применяются, должны использоваться с применением самых современных систем и комплексов и наиболее подготовленным для боевых действий составом, а не собранными с бора по сосенке войсками. Положение, когда полуразрушенный ВПК из-за отсутствия финансирования вынужден работать преимущественно на внешний рынок, а не на собственную армию, сегодня характерно только для России.

Активизируются связи между Москвой и Дели в области военно-технического сотрудничества. В суммарном объеме экспорта российских вооружений, который по итогам 2000 г, составил около 3,7 млрд долл., на долю этой страны пришлось более 30% всех экспортных поставок России. В портфеле заказов Рособоронэкспорта индийские контракты также составляют'/ В начале и середине 90-х гг. Россия в основном продавала Индии готовые вооружения. Затем Дели стал заказывать российским оружейникам технику по новым, уникальным проектам. Наиболее масштабные среди них — контракты на строительство трех фрегатов. Стоимость контракта составляет более 1 млрд. долл.

В конце мая 2001 г. со стапеля Балтийского завода в Санкт-Петербурге был спущен на воду последний (третий) фрегат из серии боевых кораблей, строящихся по заказу Индии. Корабли проходят швартовые и ходовые испытания систем и механизмов. Первый фрегат Индия получит в мае 2002 г. Корабли оснащены новейшими образцами вооружений и по своим параметрам соответствуют, а по некоторым даже превосходят зарубежные аналоги. Так, зарубежных аналогов ракет системы «Клаб-Н», которыми вооружены индийские фрегаты, не существует. Они предназначены для поражения в условиях огневого и радиоэлектронного противодействия надводных кораблей и подводных лодок различных классов и типов, наземных стационарных и ограниченно подвижных целей с заранее известными координатами.

С вводом в боевой состав национальных ВМС трех фрегатов Индия получит возможность эффективного решения широкого круга задач как в морской, так и в океанской зоне. В дуэльной ситуации с новейшими многоцелевыми подводными лодками фрегат данного проекта гарантированно уничтожит субмарины на дистанции, с которой те не смогут произвести пуск торпед. В классическом морском бою один фрегат, используя штатное вооружение, способен разгромить отряд надводных кораблей.

Подписан крупный контракт на поставку Индии 310 танков Т-90С: на 800 млн. долл. Срок реализации контракта составляет восемь — десять лет. В соответствии с достигнутым соглашением 124 танка поставляются как готовые изделия в 2001 — 2003 гг., остальные 186 машин будут собираться по лицензии в городе Авади. По требованию Дели русские специалисты провели испытания трех Т-90С в пустынных и горных районах Северной Индии в крайне тяжелых климатических условиях. По желанию заказчика на танках были установленны импортные телевизоры. Головным исполнителем контракта будет нижнетагильский «Уралвагонзавод», который наряду со смежниками сможет существенно, улучшить свое финансовое положение.

«Контрактом века» назвали специалисты и СМИ договоренность с Индией в сфере авиации. Речь идет об организации лицензионного производства в Индии 140 многофункциональных истребителей СУ-30 МКИ стоимостью 3,3 млрд долл. Срок его реализации 17 лет. Производством самолетов этого типа будет заниматься корпорация «Хиндустан аэронотикс лимитед» с помощью Иркутского авиационного производственного объединения. Контракт позволит Дели освоить принципиально новые технологии и продвинуть собственные авиастроительные программы. Подписан контракт на поставку в Индию партии вертолетов К-31. Эта машина корабельного базирования оснащена мощным радаром, позволяющим контролировать воздушное и морское пространство в радиусе до 150 км. Вертолеты К-31 «пропишутся» на модернизированном авианосце «Адмирал Горшков». Возможная сумма контракта модернизации корабля и поставки на него оружия, которое хочет приобрести Индия, составляют около 2 млад долл.

Ведутся переговоры о передаче Дели в аренду четырех дальних бомбардировщиков ТУ-22 М. Самолеты, оснащенные ракетами Х-22, коренным образом меняют возможности индийских ВВС, значительно увеличивают геостратегические планы Дели. Подписано соглашение о разработке детального плана и технико-экономического обоснования программы создания самолета нового поколения: Ил-214. Этот двухмоторный реактивный самолет сможет перевозить до 18,5 т груза или до 130 человек. Кроме того, Индия, принявшая решение о восстановлении стратегического баланса с КНР, ведет программу строительства своей ядерной субмарины.

Пока можно утверждать, что между Россией и Индией хорошо складывается политическое взаимодействие, налажено широкомасштабное сотрудничество в военно-технической и научно-технической областях, но экономические связи не соответствуют потенциалу двух стран, их возможностям и потребностям. Взаимный товарооборот без учета военно-технического сотрудничества, которое динамично развивается на основе долгосрочной программы до 2010 г., составляет сейчас всего около 1,5 млрд. долл. Доля России во внешнеторговом обороте Индии сократилась до 1,7%, в то время как в начале 90-х гг. она составляла около 10%, а товарооборот превышал 5 млрд. долл.

Среди негативных моментов в торгово-экономической сфере необходимо прежде всего отметить преобладание традиционных товаров и узость в номенклатуре взаимных поставок (объемы экспорта российского комплектного оборудования в 1999 г. составили всего 32 млн. долл.), а также низкая эффективность сотрудничества в инвестиционной сфере. В Индии зарегистрировано 24 предприятия с российскими инвестициями, преимущественно лицензионного и торгового характера, общим объемом капиталовложений примерно 10 млн. долл. Накопленный объем индийских инвестиций в российскую экономику также незначителен (на конец 1999 г.— 2,5 млн. долл.). В России зарегистрировано более 200 коммерческих организаций с участием индийского капитала, действующих в основном в сфере торговли и услуг, а также в производстве продуктов питания, медикаментов и легкой промышленности.

Из России традиционно экспортируются минеральные удобрения, цветные и черные металлы, газетная бумага, уголь, кокс, химические продукты и другие сырьевые товары — более 80% всего объема экспорта. Доля машин, оборудования и транспортных средств (авиатехника, металлорежущие станки, электротехника) в последние годы сократилась до 6% в год, но в 1999 г. составила примерно 10%. Возросли поставки кокса, золота, металлических руд и синтетического каучука. Основные статьи импорта из Индии — чай, кофе, рис, табак, соевый шрот, фармацевтические и парфюмерные товары, текстиль и кожгалантерея. Сельхозпродукция в 1999 г. составила около 40% стоимости импорта, хлопчатобумажная пряжа, ткани и одежда — 22%, фармацевтическая продукция — 11%, машинотехническое оборудование — 5%.

Индия остро нуждается в энергоносителях. Это еще одна ниша для углубления сотрудничества не только России и Индии, но и целого ряда стран—членов Организации экономического сотрудничества (Иран, Турция, Азербайджан, Афганистан, Пакистан, Казахстан, Узбекистан, Киргизия, Туркмения, Таджикистан). Установление отношений стратегического партнерства и расширение экономического сотрудничества в самом ближайшем будущем — цель не только Индии с Россией, но и Индии с Ираном. Между Дели и Тегераном готовится соглашение о поставках в Индию иранского газа. Прорабатывается проект транспортировки газа из бывших среднеазиатских советских республик. Эти поставки эквивалентны в стоимостном выражении 15 млн. т нефти и способны покрыть около 30% индийской импортной потребности в нефти. Для российских специалистов, имеющих огромный опыт строительства газопроводов, здесь находится огромное поле деятельности.

Все большее значение для Дели приобретает Индийский океан. Морская граница страны протянулась почти на 6 тыс. км. Морем идет основная масса энергоносителей. Индоокеанский регион, а это почти 2 млрд. человек, представляет огромный потенциальный рынок, источник сырья и дешевой рабочей силы. Поэтому в конце прошлого века Индия, ЮАР и Австралия стали создавать Ассоциацию регионального сотрудничества прибрежных государств Индийского океана (АРС ПГИО). Сейчас в нее входят 15 государств — от Южной Африки на Западе до Австралии на Востоке. Аналитики Института стратегических исследований при министерстве обороны Индии полагают, что численность стран — участников Ассоциации может возрасти до 35, а с учетом стран, зависящих от океанских транспортных путей, — до 52 государств, включая бывшие советские республики Средней Азии. Ассоциация в силу военно -стратегического и геополитического значения региона привлекает самое пристальное внимание США и Китая. В связи с этим в документах встреч на высшем уровне между Индией и ЮАР записано, что стремление США поставить под контроль ресурсы нефти и газа Каспия и других районов бывшего СССР, тяготеющих к акватории Индийского океана, создает потенциальную угрозу интересам обеих стран. В переговорах с Австралией обсуждались вопросы создания коллективной безопасности в акватории океана.

Одна из важнейших задач, которую ставят перед собой члены Ассоциации, — установление доверия между ними, обмен информацией о военных бюджетах, о перемещении военных кораблей и намечаемых маневрах, проведении совместных учений, подготовке военных кадров и т.д. Это суперобъединение может стать одним из альтернативных полюсов влияния в мире.

Объективно Москва и Дели способны противопоставить однополюсному миру как минимум двухполюсный мир. Они обладают огромными возможностями стать новым мощным полюсом формирующегося миропорядка. Взаимодействие между ними создает большой регион стабильности и оказывает позитивное влияние на развитие мировой ситуации. Регион будет расширяться, так как в этом процессе также объективно заинтересован Китай, не принимающий идей США о включении Тайваня в одну из наземных баз «звездных войн». Следовательно, исторически возрастает ответственность России, Индии и Китая в формировании прочной системы безопасности и стабильности в Азии и во всем мире. Постепенное налаживание трехстороннего взаимодействия будет в решающей степени зависеть от процесса укрепления двусторонних связей. Все три государства это осознают и понимают стратегическую важность в перспективе долгосрочного партнерства по линии Москва — Дели — Пекин. Следует отметить, что возрастает роль важнейшей составляющей внешней политики — дипломатического обеспечения внешнеэкономических связей. Они помогут осуществить постоянный мониторинг и оценку возникающих ситуаций с точки зрения защиты интересов стран Востока, Южной Азии и России.

В Москве, Дели и Пекине все больше осознают, что однополосная конструкция ограничивает свободу выбора во внутренней и внешней политике, позволяет одной сверхдержаве навязывать свою волю всему мировому сообществу, диктовать правила игры в международных экономических и политических отношениях, вмешиваться во внутренние дела суверенных государств. Все три страны сближает подход США к решению вопроса «этнического национализма». Все они затронуты противоречиями (порой острыми) между различными социальными группами населения и между государствами на религиозной, культурной и этнической почве. Китай и государства Южной Азии (Индия в том числе) не застрахованы от «этнонационалъных» конфликтов. Россия, как и названные страны, в любой момент может стать объектом «миротворческих» акций. Поэтому, Москва, Пекин и Дели увидели в «миротворческой» операции в Косово опасный прецедент и решительно осудили бомбардировки Югославии. Ими взят курс на дальнейшее укрепление вооруженных сил и оснащение их новейшим оружием. Их отношение к гегемонизму США разделяет подавляющее большинство развивающихся стран.

Отношения Индии с Китаем определяются не только географической близостью двух стран, но и весом Пекина в мировой политике и экономике. По оценкам аналитиков, КНР в 2010 г. значительно приблизится к США по объему производства. По сути, на фоне стагнации экономики Японии и России возникнет новый мировой экономический центр. Аналитики предрекают Китаю судьбу того нового центра мирового влияния, который упразднит монополию СП ГА и разрушит нынешнюю однополюсную конструкцию мира. Но отношения между двумя демографическими гигантами пока нельзя назвать теплыми. Остаются нерешенными пограничные вопросы. Другой момент, осложняющий отношения Дели и Пекина,— помощь Китая Пакистану (в военной сфере), особенно в реализации ракетно-ядерной программы. Озабочено индийское правительство и наращиванием с помощью России военной мощи КНР. Дипломаты Индии прилагают немало усилий для развития добрососедства с Китаем, хотя есть в Дели и другая точка зрения: став колоссом Китай неизбежно проявит свою «природу колосса» — стремление к беспредельному расширению, одной из жертв которой может стать Индия.

Другая точка зрения, не отличающаяся оптимизмом — демократизация и либерализация Китая, которые неизбежно приведут к распаду колосса. Глобализация по западной модели для такой традиционной страны, как Поднебесная,— это попытка «взорвать» социальную и политическую систему. Подобный «взрыв» планируется западными спецслужбами, как планировался он и против СССР, а сейчас против России. Он будет иметь самые тяжелые последствия не только для Индии, стран Юго-Восточного региона, России, но и для всего мира, ибо это реальности века ядерного оружия и оружия массового уничтожения. Но в XXI в. у Пекина и Дели будет больше общих интересов, чем в двадцатом. Самое главное — противодействие гегемонизму США и НАТО. Этот блок все активнее внедряется на Кавказе (особенно в Грузии и Азербайджане), на Украине и в республиках Средней Азии. Общим интересом Китая и Индии является «противодействие попыткам дальнейшего ослабления России».

В бытность председателем правительства России Е.М. Примаков высказал идею «стратегического треугольника», включающего Москву, Пекин и Дели. И хотя в конце XX в. со стороны официальных кругов Пекина и Дели отношение к этой идее было прохладным, но зерно, брошенное на политическую ниву, все же дает ростки. Объективно идет сближение интересов трех сторон, на очереди — координация их политики. Об этом говорят участившиеся трехсторонние встречи в верхах.

Сложностей в отношениях между СССР и Индией, Россией и Индией практически не было никогда. Разрушение СССР и поворот Москвы в сторону Запада стали, по выражению политолога, профессора Университета имени Дж. Неру Сурджита Мансингха, «холодным душем» для Индии, которая потеряла в лице СССР надежного политического союзника и крупного делового партнера. Возобновление крупномасштабного торгово-экономического, научно-технического, военного сотрудничества между Россией и Индией отвечает интересам обоих государств. Москва заинтересована в скорейшем обретении Индией статуса великой державы. Обе страны придерживаются близких или одинаковых взглядов на многие мировые проблемы, в частности на глобализацию.

Решая проблемы создания «стратегического треугольника», Дели и Пекин, безусловно, оценивают не только свои двусторонние отношения (а они далеко не просты), но и отношения с Вашингтоном, Исламабадом. Обе страны заинтересованы в американских инвестициях, тонких технологиях и в американском рынке сбыта своей продукции. Анализ показывает, что идея «стратегического треугольника» осуществима в обозримом будущем и ее базой может стать экономическая интеграция. В политической сфере идеей, объединяющей три столицы, является противостояние американскому диктату, а также противодействия религиозному и этническому экстремизму, в равной мере угрожающему всем трем странам.

В любом случае реализация идеи «треугольника» коренным образом изменит геополитическую ситуацию в Азии и в мире в целом. Хорошие отношения России с Индией и Китаем позволили бы ей стать одной из его «несущих конструкций».

Лекция 7.Геополитика развивающихся стран.