Тем самым династия Романовых занимает русский престол правомерно.

В этих же целях он поддерживает и развива­ет идеи Монтескье о зависимости формы государства от величи­ны территории. Если демократия была приемлема для древнего Новгорода, то для обширного Российского государства возможна и правомерна лишь монархия.

Легитимистский принцип, основанный на русском нацио­нальном характере, самобытности России, ее особом историчес­ком пути, не исключает критической оценки деяний русских царей.

Карамзин осуждает тиранические правления Ивана IV, Петра I, Павла I за произвол, унижение национального достоинства россиян, забвение основных начал русского права и отеческого правления.

Карамзин советует Александру I покончить с либеральными колебаниями и дать свободу исконно русским явлениям в обще­ственно-политической жизни. «Русское право, — считает он, — также имеет свои начала, как и римское — определите их, и вы дадите нам систему законов».

Опорой самодержавия является православие. Бог и государь соединены Карамзиным в одной формуле. Тем самым он закла­дывает фундамент для классической триады: самодержавие, пра­вославие, самобытность (народность), на которой базировалась официальная идеология XIX в.

Легитимистские аргументы использует Карамзин и в крестьянском вопросе.

Крепостное право — результат патриархальных, самобытных черт русского народа. В силу национального харак­тера крестьяне не смогут самостоятельно вести хозяйство, они нуждаются в попечительстве помещика, который олицетворяет «отеческое, патриархальное» правление на селе. Поэтому любые предложения об отмене крепостного права вредны для России. «Для твердости бытия государственного, — пишет Карамзин,— безопаснее поработить людей, нежели дать им не вовремя свободу». От многих недостатков крепостнической системы можно избавиться, обуздывая «господ жестоких».

Иной вариант легитимистской политико-правовой мысли развивал Михаил Михайлович Сперанский (1772—1839) — выходец из рядов провинциального дворянства, талантливый государ­ственный деятель. По окончании Петербургской духовной семинарии его оставили там преподавателем математики и физики, а затем — красноречия и философии.

В поисках дополнительного заработка Сперанский устроился личным секретарем генерал-прокурора Сената А. Б. Куракина, который заметил недюжинные способности юного секретаря и рекомендовал его на государ­ственную службу.

Вскоре Сперанский стал сотрудником Мини­стерства внутренних дел. Его дарования, образованность, энергия привлекли внимание Александра I, доверенным лицом которого Сперанский становится в 1808 г. С этих пор вся работа по состав­лению проектов, постановлений, записок выполнялась либо Сперанским, либо под его наблюдением, так как «ему легко давались самые трудные и причудливые комбинации идей». В 36 лет он приобрел большую известность не только в России, но и за границей. Рассказывали, будто бы во время встречи Александра I с Наполеоном в Эрфурте в 1808 г. Наполеон так оценил достоинства Сперанского: «Не угодно ли вам будет, государь, променять этого человека на какое-нибудь королевство?»

Реформаторская деятельность Сперанского вызвала против него сильное раздражение реакционного дворянства; напуган­ное ростом крестьянского движения, оно не желало никаких преобразований, особое недовольство высказывала придворная знать. Сперанского третировали, как выскочку, «поповича», обвиняли в измене.