В.Г. Белинский — создатель эстетического кодекса русского реализма

(1811-1848)

Родился 30 мая (11 июня) 1811 года, умер в мае 1848 года. Родился в крепости Свеаборг на берегу Финского залива, которая с моря защищала Гельсинфорс (Хельсинки). Его отец Григорий Никифорович Белынский — военный хирург, служил на флоте. Он родом из Тамбовской (Пензенской) губернии, из рода священников. Сам сначала закончил Тамбовскую духовную семинарию. Потом — Медико-хирургическая академия в Санкт-Петербурге, выходит кандидатом хирургии, его отправляют в Крондштадтский госпиталь. Участвовал в войне 1812 года. Впервые начал делать операции в полевых условиях, за что получил потомственное дворянство.

Мать Белинского — дочь флотского офицера.

В 1816 г. семья переехала на родину отца, в город Чимбар, уездный городок, в девяти верстах от которого — Тарханы (имение Арсеньевых-Столыпиных).

В. Белинский начал учиться в уездном училище, где впервые прославился как очень талантливый человек, который уже занимается самообразованием. Он потом напишет о себе, что огромное значение для него имело домашнее чтение (учил отец). Очень нежно и поэтично вспоминает об этих моментах. Перечитывал Пушкина много раз. Это был 1824 год. Писал стихи, почитал себя опаснейшим соперником Жуковского.

Училище ревизовал писатель И.И. Лажечников. На экзамене поразился ответу Белинского.

Затем поступает в Пензенскую гимназию, вскоре уходит, потому что преподаватели вынуждены были во время уроков преподавать для большинства, а с Белинским нужно было заниматься отдельно (он уже знал программу). Подготовившись самостоятельно, в 1829 году поступил в МГУ учиться за казённый кошт (полное государственное обеспечение за заслуги отца: общежитие, питание, одежда, студенческий мундир, сабля).

Осенью 1832 года Белинский был уволен из университета, формально потому что почти весь 1831 год он болел и не мог сдавать сессию. Настоящая же причина в том, что он написал драму «Дмитрий Калинин»: «Если законы противны правам природы и человечества, то человек может и должен нарушать их» и т.п. Отправился в типографию МГУ, его вызвали в цензурный комитет. Уволен «по слабому здоровью и притом при ограниченности способностей».

Буквально через 2-3 года имя Белинского стало известно в Москве и в Петербурге.

Осенью 1834 года встречается с Николаем Ивановичем Надеждиным, университетским преподавателем. Сначала Надеждин приглашает Белинского помощником в философский журнал «Телескоп», затем, увидев, что молодой человек владеет слогом, стилем, языковым чутьём, делает его корректором, затем, осенью же 1834 года, делает ведущим критиком журнала (со статьи «Литературные мечтания», которая начала выходить в это время отдельными главками).

1835 г.: Надеждин на 6 месяцев уехал ревизовать уездные училища, оставляет журнал полностью на Белинского (т.е. + редактура).

Белинский в это время знакомится с Николаем Владимировичем Станкевичем (1813-1840), который конкретно ничего для литературы не сделал, но Павел Васильевич Анненков в своё время издал его переписку, о которой позже писал Л.Н. Толстой: «Я был взволнован до слёз стремлением Станкевича к идеальному». Кружок Станкевича оказал огромное нравственное влияние на его молодых членов: это культура общения, культура чувства, культура мысли. В.Г. Белинский — В.П. Боткину: «Кто или что был каждый из нас до встречи со Станкевичем? Ничто».

Члены кружка Станкевича: В.П. Боткин (купец, чаеторговец, знаток европейского искусства), М.А. Бакунин (будущий теоретик русского анархизма, в то время исповедовал идеи наполеонизма), К.С. Аксаков (будущий ярый славянофил).

В то время они все «любомудры»: они изучают немецкую классическую философию, прежде всего Фихте и Шеллинга. Цель — духовное самовоспитание. То есть они далеки от религиозности, православия, они невоцерковлённые. Другая цель — чтобы понять Россию (тоже, однако, странное средство — через иностранную философию).

Философия Иоганна Готлиба Фихте — субъективный идеализм: превыше всего свобода моего «я». Для её достижения нужно «забыться в чистой идее», уйти в мир отвлечённости, абсолюта, в абстрактный, идеальный мир. В этом есть нечто от романтизма. Все остальные члены кружка могли уходить в этот мир (они были обеспечены), но не Белинский. Белинский — Бакунину: «…мерзость жизни убивает во мне и веру, и силу», «фихтенизм я понял, как робеспьеризм и в новой теории чуял как запах крови». Он [фихтенизм] плодит эгоцентристов.

После этого — период «телескопского ратования», «прямая критика, а не уклончивая».

«Литературные мечтания» (1834 год, 10 глав) — статья о новой русской литературе. Эпиграф: «Я правду тебе порасскажу такую, что хуже всякой лжи» (из Грибоедова). Современник Белинского: «Статья господина Белинского производит впечатление ниспровержения основ». Убийственные оценки «для жалкой посредственности». Принцип оценки — русскость. Статья-исповедь. Заговорил так, как до него никто не говорил. Показал себя человеком, который безумно любит русскую литературу, показал свои ораторские способности, знание русской и зарубежной литературы. Статья-размышление о России, её прошлом, настоящем и будущем. Какова заслуга литературы, которая была и есть, перед отечеством? Что эта литература представляет собой? Нужна ли она России? «Если литература — выражение духа нации, то где это в русской литературе?.. Теперь всякий литературный шут претендует на титло народного, но народен ли он на самом деле?» И в прошлом и в настоящем — только четыре имени русской литературы, четыре русских художника «по складу ума, по форме чувства»: Державин, Крылов, Грибоедов, Пушкин. Но и из них никто, даже Пушкин, не выразили до конца «физиономию русского могучего народа», то есть национальные особенности характера. Не против того, чтобы выделять ломоносовский период, но Ломоносов «будто бы и не слыхал народных песен». Кантемир «был иностранец, следовательно не мог сочувствовать русскому народу, ему было сполагоря смеяться, и диво ли, что он начал с сатир». Карамзинский период — период «сплошного подражания». Причинами являются петровские реформы, которые «раскололи нацию на общество и народ». Общество — очень маленькая часть нации. «У нас нет литературы», потому что нет литературы народной, то есть русской. Все надежды Белинский возлагает на Н.В. Гоголя (в 1834 году появился «Миргород», «Вечера»), главу нового периода русской литературы — «прозаическо-народного».

Недоброжелатели называли Белинского выскочкой, недоучившимся студентом.

В 1935 году пишет две статьи: «Стихотворения Бенедиктова» и «Стихотворения Кольцова» — скрытая сравнительная характеристика двух поэтов, посредственного и талантливого. Белинский объясняет публике, что такое посредственность и что такое талант. Станкевич только открыл Кольцова. Бенедиктов был кумиром тогдашней молодежи (писал стихи ультраромантического содержания). И.С. Тургенев согласился с Белинским в оценке Бенедиктова.

Первая полемическая статья Белинского (против «Московского наблюдателя») — «О критике и литературных мнениях "Московского наблюдателя"». «Московский наблюдатель» издавали профессора МГУ Шевырёв и Погодин. Сотрудничали с журналом поэты Н.М. Языков, Е.А. Баратынский, В.Ф. Одоевский. С «Московским наблюдателем» дружил Пушкин. Белинский: «В "Московском наблюдателе" культивируется литература общества, а не литература нации». Есть литература светская, аристократическая. Белинский ничего не имеет против её существования, но она не народна. Народ в его понимании не только крестьяне, национальная литература — не литература для крестьянства, а литература, отражающая специфику русских.

Белинский ратовал не за демократию, а за власть людей «с духовным зрением». Если общество и власть состоит из таких людей, значит это демократия. Есть понятие охлократии — власти толпы, которую Белинский презирал.

В обществе были люди с духовным зрением, элитарные сословия — носители высокой национальной культуры. Белинский был несколько категоричен. Он обвинял всех в подражании Западу, ему хотелось чего-то особенно национального. В этой статье принцип оценки тоже русскость.

Выступает против статьи Шевырёва «Словесность и торговля». Он, как и Шевырёв, против торгового направления. Статья Шевырёва, по Белинскому, «отличается острым чувством негодованием и колким остроумием». Белинский согласен с Шевырёвым в следующем утверждении (выписка из статьи Шевырёва): «Вызови на страшный суд того писателя, которого первый роман, внушённый вдохновением честным и приготовленный долгим трудом, завоевал внимание публики! Спроси совесть его о втором, о третьем, о четвёртом его романе! Вследствие чего они явились? Не насильно ли выпросил он их у непокорного вдохновения, у невнимательной истории? Не торопился ли он всем напряжением сил своих против условий Музы, чтоб только воспользоваться свежестью первого успеха! Его насильственное второе, более насильственное третье и четвертое вдохновение не были ли плодом того безотчётного, но сладкого чувства, что роман теперь самая верная спекуляция?» Но Белинский против признания светской литературы национальной. Шевырёв призывает к созданию элитарного искусства для немногих. «Господин Шевырёв… решил устроить из литературы бальную залу».

Статья «Стихи Кольцова»: «Кольцов обладает поэтическим талантом… Ему дана бессознательная потребность творить». (В другой статье: «Гений – это чувство вечности».) В 1840^е годы Белинский — один из лучших друзей Н.К. Кольцова, напишет огромную статью-монографию про него. «В песни Кольцова смело вошли и лапти, и рваные кафтаны, и всклокоченные бороды, и вся эта "грязь" превратилась у него в чистое золото поэзии».

Во множестве рецензий, которые Белинский писал в это время (1830^е годы), все получили по заслугам. Он борется с безвкусием, безграмотностью, глупостью, метафоризацией, ультраромантическими поползновениями. «Всё истинное и великое просто и скромно. Простота есть красота истины».

Итогом, условно говоря, становления Белинского стала статья (последняя в «Телескопе») «О русской повести и повестях господина Гоголя» (1835). Отвергает надеждинскую теорию о синтетическом искусстве (был классический период — античность, это объективная форма изображения действительности, форма; в Средние века это романтическая форма искусства, субъективная, содержание; необходимо, чтобы родилось новое искусство, в котором сочетались эти две формы). 1^я часть «О русской повести» — романтическая повесть 1830^х годов (Погодин, Марлинский и т.д.). Никакой объективности в античном искусстве нет, потому что там нет истинной жизни. Новый лозунг (в противовес надеждинскому: «Где жизнь — там и поэзия»): «Где истина — там и поэзия». В античности нет истины жизни: «Художник пересоздаёт жизнь по собственному идеалу». Тогда и в античности, и в Средних веках нет истины, есть только идеал художника. Романтическая форма имеет право на существование, но теперь в России нужна реальная поэзия. С точки зрения Белинского, она уже существует. Реальная поэзия «воспроизводит действительность во всей её наготе и истине». Таковы Шекспир, Гёте, Вальтер Скотт, в России Пушкин и Гоголь, которого он называет «главою современной русской литературы» (тогда ещё не была написана «Капитанская дочка», никакой прозы, кроме романтической, у Пушкина не было).

Проза и поэзия сменяют друг друга в сознании общества, и сейчас России нужна проза. Именно у Гоголя «проза жизни глубоко проникла в поэзию жизни».

«В реальной поэзии жизнь является как бы на позор, во всём её ужасающем безобразии и во всей её торжествующей красоте». (~Надеждин: «Не срывай с улитки её панциря».)

Про Гоголя — все основные особенности творческой манеры. «Простота вымысла, совершенная истина жизни, народность, оригинальность». («Простота вымысла» — камешек в огород романтиков.) В рукописи книги «Путешествие из Москвы в Петербург» Пушкин пишет: «Простота, точность, народность, оригинальность».

Белинский: «Оригинальность господина Гоголя состоит в комическом одушевлении, всегда побеждаемом глубоким чувством грусти и уныния». «Тарас Бульба» — «дивная эпопея… картина, достойная Гомера».

1836 год: «Телескоп» закрыт из-за печати «Философических писем». Белинский был в Тверской губернии, в Примухино. Надеждин был сослан, цензор отстранён от должности. Белинского остановили на Тверской заставе, провели обыск, но ничего не нашли.

Шевырёв приглашал Белинского к себе, но тот не соглашался.

Павел Войнович Нащокин — Пушкину (осень 1836 года): «Белинский получал от Надеждина три тысячи. "Наблюдатели" предлагали ему пять, Греч тоже его звал. Я его не видал, но его друзья… говорят, что он будет счастлив, если будет у тебя работать».

Белинский был приглашён Пушкиным в «Современник».

1837 год: уезжает на деньги друзей лечиться на Кавказ.

Шевырёв и Погодин задумали издавать «Москвитянин», передали «Московский наблюдатель» в кружок Станкевича, который решал исключительно философские вопросы. В это время все были без ума от Гегеля, объективного идеалиста («Наука логики», «Феноменология духа»). Создавалась теория мирового разума, который всё творит. Это приводит к фатализму. Как понять этот мировой разум? Нужно понять свой разум — и тогда ты поймёшь весь мир. «Весь беспредельный прекрасный Божий мир есть не что иное, как дыхание единой вечной идеи, мысли единого вечного Бога, зрелище абсолютного единства в бесконечном многообразии».

Вывод (московский период жизни Белинского). К 26 годам он заявил о себе как ведущий литературный критик, «центральная фигура эпохи» (по словам Тургенева). Расходится с кружком Станкевича в понимании идеалистических идей (как субъективного, так и объективного идеализма). Его «телескопское ратование» приобретает другие черты: если до 1838 года это обличение, он чувствует себя адвокатом человечества, как Шиллер, защищает Грибоедова («Каждый стих Грибоедова есть сарказм», и это хорошо), то к 1840^м отношение меняется. Другие кумиры: Гёте, Шекспир, Пушкин. Отрицает теперь абстрактный героизм.

Статья «"Гамлет", драма Шекспира. Молчалов в роли Гамлета»: никакого атеизма, революционного демократизма. Глубокая религиозность, православность. «Если мир — дыхание Творца, создателя вечных идей… то исполины искусства, такие как Гёте, Шекспир и Пушкин, создают этот мир в его бесконечно разнообразных проявлениях в своих произведениях… В них нет хорошего или плохое, а есть конечное и бесконечное, частное и общее, дисгармония и гармония, и этого не избежит ни один человек». Гамлет — столкновение всего этого. Он идёт от дисгармонии к постижению дыхания Творца, трепетания мировой жизни. Гамлет прекраснодушен. Сначала задумчивый мечтатель, сначала нравственное младенчество. За этим всегда следует распадение духа: уныние, тоска, дисгармония — в соприкосновении с гнусной действительностью. Дальше — внутренняя борьба, которая в зависимости от личности может быть изнуряющей. После борьбы — восстание, гармония духа. «Гамлет велик в своей слабости, потому что сильный человек и в самом падении выше слабого человека в его восстании». А это зависит от того, насколько человек проникся красотами Божьего мира.

Статья о Печорине — «Образ Печорина. Онегин и Печорин» — во многом биографична.

Осенью 1839 года Белинский приезжает в Санкт-Петербург. В одном из писем просит И.И. Панаева поговорить с кем-нибудь, кто может взять Белинского к себе в журнал и не будет стеснять его совести.

Андрей Краевский, издатель журнала «Отечественные записки», сначала отказал Панаеву (назвал Белинского «крикуном-мальчишкой»), но в итоге взял Белинского.

«Питер имеет необыкновенное свойство оскорбить в человеке всё святое и заставить в нём выйти наружу всё сокровенное»: суетливость, западное влияние на самосознание людей.

1839 год: «Для меня Евангелие — абсолютная истина».

Окончательно расходится с гегельянцами. В письмах — издевательство над Гегелем. Георгий Фридрих  Егор Фёдорович. Издевается над идеями фатализма, которые проистекают из объективного идеализма. В ответе за всё — сами люди, а не фатум. Герцен: «Живые люди из русских, такие как Белинский, не способны к немецкому доктринёрству… Белинский был светлая… голова, последовательно бьющая в цель».

Начало 1840^х годов — идеи утопического социализма (Фурье, Сен-Симон, Оуэн). Увлечение Белинского этими идеями это было неминуемо. Он прошёл типичный для русского человека того времени путь — социальность. Социальность и привела к созданию типов — отсюда натуральная школа. 1845 год — появляется работа Маркса (в переводе Н.Х. Кетчера) «К критике гегелевской философии права». «Религия есть опиум для народа. Упразднение религии как иллюзорного счастья народа есть требование его действительного счастья». Герцен взахлёб читал Маркса с Энгельсом (в немецко-французском ежегоднике), подогревал неистовость натуры Белинского. Письмо Белинского Герцену: «Кетчер написал тебе про "Ярбюхер", что будто бы я от него воскрес и переродился. Это вздор… Правда, истину я себе взял, и в словах религия, Бог вижу оковы, цепи и кнут». Белинский не мог не видеть изъянов марксизма. Но последствий, видимо, предвидеть не мог. Не знал о русофобии Маркса, Энгельса и Фейербаха.

Петербургский кружок Белинского

Н.А. Некрасов. В Санкт-Петербурге — с 1838 года (до этого 7 лет был нищим). В 1840 г. издаёт сборник стихов «Мечты и звуки». Белинский, который обязан был в «Отечественных записках» на каждую издаваемую книжку писать аннотацию, пишет резкий отзыв: «истёртые чувствованьица». «Посредственность в стихах нестерпима». 1841 год: Некрасов пришёл на квартиру к Белинскому со стихами «Родина» и «В дороге» — Белинский: «Знаете ли вы, что вы поэт, и поэт истинный?»

И.С. Тургенев. Познакомился с Белинским в 1843 году. Между ними — огромная переписка. Белинский: «Тургенев прекрасно знает и понимает Русь, как никто другой».

А.И. Герцен (до 1847 года, потом уезжает за границу). Белинский ценил Герцена как публициста: «У Герцена талант ушёл в ум». ~ Про Гончарова: «Ум ушёл в талант, совершенное отсутствие литературщины».

Ф.М. Достоевский. Некрасов принёс Белинскому роман «Бедные люди» — Белинский: «Честь и слава молодому поэта, муза которых любит людей на чердаках и подвалах… ведь это тоже люди, ваши братья». Потом — «Двойник», «Хозяйка». Белинский в нём разочаровывается: здесь патологические движения души, это не национальное, чужеродное явление. «Эти движения отвратительны». Голядкин «нежизнеспособен в России». Про «Хозяйку»: «Повесть эта до того пошла, глупа и бездарна».

М.С. Щепкин (комический актёр), Н.Х. Кетчер, историки.