§ 6. Правовое положение рабов

С точки зрения права раб считался вещью и, естествен­но, никакими правами не обладал ни по публичному, ни по гражданскому праву. Рабы не могли служить в римских легионах, не платили повинностей, поскольку не могли быть собственниками имущества. Они вообще не могли быть но­сителями каких-либо прав, не могли иметь семью. Связь раба с рабыней, как, впрочем, и с любой иной женщиной, не признавалась браком, не порождала никаких правовых последствий. Дети, рожденные рабыней, не подлежали от­цовской власти. Сам раб как вещь мог стать объектом лю­бого права (права собственности, залога, личных сервитутов и т.п.), предметом любой гражданско-правовой сделки (купли-продажи, мены, имущественного найма), граждан­ского спора. Если ему причинено увечье или иной вред, иск к обидчику предъявлял не раб, а его господин, как за при­чинение вреда любой иной вещи. Изгнание из дома или отказ господина от раба не означал его свободы, а лишь смену хозяина, поскольку раба мог, как и всякую иную вы­брошенную вещь, подобрать любой другой свободный.

В период принципата предпринимались определенные попытки, направленные на ограничение произвола рабов­ладельцев, которые, однако, не смягчали положение рабов, а только содействовали обеспечению устойчивости рабства.

И все же раб был не просто вещью, а объектом, кото­рый обладал умом, подчас незаурядным, волей, сноровкой, способностью к творчеству и т.д. Использовать раба как простую физическую силу, игнорируя его интеллектуальные

14 Энгельс Ф анти -Дюринг //Маркс К , Энгельс Ф Соч. —2-е изд.— Т.20-С.105.

75

и иные человеческие качества, было неразумно. Поэтому рабовладельцы постепенно все чаще эксплуатируют именно эти его качества. Они предоставляют ему определенное имущество для управления, вначале простого, а затем все более сложного. Этому способствовали два обстоятельства. С одной стороны, рабовладельцы, имея в провинциях круп­ные земельные наделы, имения и другие объекты частной собственности, не всегда могли и желали непосредственно заниматься хозяйственными делами. Все чаще ведение этих дел они поручают рабам. С другой стороны, рабы в таких поручениях были весьма заинтересованы: а) это облегчало их участь; б) при усердном ведении хозяйства они могли рассчитывать на определенную благосклонность господина;

в) рачительность и просто хозяйственная хватка давали возможность рабу накопить определенные средства для выкупа свободы.

Одним словом, такие формы эксплуатации рабов стали быстро распространяться. Предоставление рабу определен­ного имущества для управления получило название рабско­го пекулия.

Эксплуатация умственных способностей раба — более утонченная, изощренная, эффективная и доходная форма эксплуатации. Однако она породила определенные послед­ствия. Для оперативного и более эффективного управления предоставленным рабу имуществом нужно было дать ему определенные правовые свойства. Римское право пошло и на это. Раб, наделенный пекулием, получил возможность заключать гражданско-правовые сделки, по которым воз­никали определенные права и обязанности — нельзя же вести хозяйство, не имея возможности совершать необхо­димые для этого юридические действия. Например, выра­щенный урожай нужно своевременно и выгодно продать, затем купить для хозяйства материалы, инвентарь и т.д.

Вначале раб мог заключать лишь сделки, направленные на приобретение, которые его господина ни к чему не обя­зывали. Это не способствовало устойчивому развитию хо­зяйственного оборота. Кто мог решиться заключать с ра­бом договор, по которому не предусматривалась ответственность за неисполнение или ненадлежащее испол­нение? Поэтому римское право делает следующий шаг — предоставление рабу пекулия теперь означает согласие его

76

господина принять на себя обязанности, вытекающие из договоров, заключенных рабом. Таким образом, раб, наде­ленный пекулием, получает возможность совершать юри­дические действия, обусловливаемые его содержанием, т.е. заключать любые договоры вытекающие из необходимос­ти рационально вести вверенное ему хозяйство со всеми вы­текающими последствиями.

Юридическая деятельность раба, обусловленная пеку­лием, строго регламентировалась. Конечно, все приобре­таемое рабом при управлении пекулием автоматически по­ступало в собственность его господина. Однако и обязательства, вытекающие из пекулия, также возлагались на господина. Господин нес ответственность по договорам, заключенным рабом в пределах пекулия и определяемых содержанием пекулия. Если раб заключал договор, не вы­текающий из пекулия, господин по такому договору не отвечал.

Предоставление рабу в связи с пекулием возможности совершать определенные юридические действия некоторые романисты рассматривают как наделение их право- и дее­способностью, что совершенно не соответствует действи­тельности. Рабы не получили никакой даже самой куцей правосубъектности. Они действовали от имени господина, не неся никакой правовой ответственности перед контрагентами по заключенным договорам, выполняя технические функции. Не признаем же мы правосубъектности, юридической личности за торговыми автоматами, столь распространенными в настоящее время. Вот и рабы были только техническими исполнителями.

Рабы могли получить свободу от своего господина, что обставлялось рядом ограничений. Так, 20-летний господин не мог даровать свободу рабу. Нельзя отпускать на свободу раба моложе 30 лет или клейменного. Признавалось нич­тожным освобождение во вред кредитору — когда госпо­дину угрожало взыскание на рабов, а он их отпускал на сво­боду. В период принципата установлены и количественные ограничения отпуска рабов на свободу: господин, имевший 3 рабов, мог отпустить только двух; имевший до 10 — не более половины; из 30 допускалось освобождение не более одной трети; из 100 — не более одной четверти, из 500 — одной пятой и вообще не более 100 рабов. При Юстиниа-

77

не эти ограничения были смягчены, но уже не могли спас­ти рабовладельческий строй. Восстания рабов основатель­но расшатали казавшиеся непоколебимыми устои некогда могущественной классической рабовладельческой Римской империи. Ее конец неумолимо приближался.