«Это по-порядочному, по-банковски»

— Есть заемщики, с которыми после кризиса вы не стали работать?

— Есть такие. Их немного, но не скажу, что они вели себя нечестно. Есть ряд людей, которые мне признавались, что некоторым банкам они не платили, при этом с нами вели себя честно. Потому что считают, что мы вели себя порядочно и помогали им. И они это ценят — все-таки остаточная мораль какая-то есть у людей.

— Что значит помочь заемщику?

— Мы никогда не ставили задачу обанкротить клиента и забрать залог. Нам это не нужно.

— Но если послушать банкиров, то это никому не нужно!

— Неправда. Бывает, что нужно. Например, если недостроенный жилой объект в залоге по кредиту, то оценивается он с 40-50%-ным дисконтом. Бывает выгодно отобрать, достроить и распродать по коммерческой стоимости. У нас был клиент, у которого стоимость 1 кв. м в заложенном объекте была 35 000 руб. Отбирай и зарабатывай! Но мы ему дали денег, чтоб мог достроить, и отмеряли срок до такого-то числа, нормальный срок — продашь, заработаешь и вернешь кредит. А если не сможешь, то мы у тебя заберем и кому-то отдадим оптом на сумму, которая погасит нам кредит. Я считаю, это по-порядочному, по-банковски. Не нужны банкам эти склады и заводы.

— А почему банк «Возрождение» так и не объединили с Транскредитбанком (ТКБ)? Ведь идея была.

— Идеи не было, был просто разговор, который ничем не окончился.

— А теперь ТКБ объединяется с ВТБ. Вам не предлагали?

— Нет. Но мы бы и не стали. Смысла не вижу. Да и ситуация не та — рано нам пока объединяться. Какое может быть объединение, когда ни коэффициентов, ни рынка. В кризис цена банка не может быть нормальной.

— А как вообще возник разговор про вас и ТКБ?

— Я не знаю, откуда возникла такая идея. Ко мне пришли люди, неважно кто, но с таким разговором. Но он окончился ничем, потому что если посмотреть на активы и пассивы обоих банков, то видно несоответствие. Основная масса пассивов «Транскреда» — так или иначе РЖД. Сегодня президент компании Владимир Иванович, которого я уважаю, завтра на его место приходит Петр Иванович, и у него есть уже свой любимый банк. Все потоки переходят туда, и что остается от банка, кроме хороших специалистов?

«Их спасали не потому, что они хорошие»

— Вы всегда строили банковский бизнес, минуя крупные структуры. А с олигархами, видно, предпочитаете просто дружить. Почему?

— Банковский бизнес — это сеть и клиенты. Не я придумал, во всех книгах написано, что деньги — только у народа. У нас 99% — это не блатные деньги, богатеньких вкладчиков у нас немного, а олигархов вообще нет. У меня была возможность и ресурс в 90-х работать с «крупными», но я не стал. В моем понимании, для бизнеса банка они опасны. Разово можно прыгнуть по вкладам, в рейтингах например. Но деньги в банке — для того чтоб их размещать. Я разместил, но по закону вкладчик может забрать деньги в любой день, особенно в кризис. Я же не могу платить, не зарабатывая. Если такие клиенты дают 2-3%, ну ладно, можно держать. А вот если 30-40%, то не дай бог такого клиента! У нас отток в 2008 г. был небольшой, потому что это были деньги простых людей, а там есть доверие к банку. Большие клиенты все капризные: то ставка не нравится, то еще что. А ведь все политически образованные, вхожи к верхам, тебе тут же сто звонков будет о том, кому по какой ставке давать кредит. Зачем он такой нужен!

— Как вкладчик — понимаю, но ведь ничто не мешает вам его кредитовать.

— А вот кризис показал, какие они заемщики. Государству пришлось вмешаться и перекредитовывать все крупные компании в западных банках — речь шла о спасении экономики страны в целом. Западники выдавали кредиты таким заемщикам в основном под залог акций, которые резко просели в цене. В России такой залог плох тем, что у банка сразу норма резервирования вылезает. Но политически я с этим решением согласен. Как можно допустить, чтобы сырьевые компании ушли [в собственность] Deutschе Bank или Citibank! Их спасали не потому, что они хорошие, а потому, что отдавать западным банкам нельзя.

— Банкиры, кстати, все чаще и агрессивнее пеняют ЦБ на то, что надзор ужесточается, и на то, что доходность бизнеса уже не та, что прежде.

— Ничего страшного. Пусть мы где-то и перекрутили по нормативу Н1. У Европы только еще будет 7%, и все уже воют, а мы ничего — как-то живем и при 10%. У нас много параметров, которые более жесткие. Но я считаю, что это правильно. Надзор и контроль за банковской системой должны быть жесткими. Но правила игры должны быть одинаковы для всех — для надзора все должны быть равны.

— Но вы же видите, что у нас так не получается.

— Это разваливает банковскую систему. Нашим верхам пора определиться, что нам нужно для страны: система коммерческих банков или что? Принимайте решение, что банки должны быть государственными. Нет вопросов! Не может нормально работать система, где деньги для банков стоят по-разному. Сейчас банки страдают от дорогих пассивов, потому что пытались конкурировать с госбанками за вкладчиков. Сегодня у меня средняя цена пассива — 9%. Не могу я давать кредит под 6%, ты меня извини. А госбанки участвуют в тендерах на кредитование бюджетников и предлагают 6,5%. Я не поверю, что у них есть деньги, которые столь дешевы. Ставки по вкладам поднимали и Сбербанк, и «ВТБ 24». А такая ставка — это демпинг, и это неправильно. Заемщик должен с тобой работать с открытыми глазами и честно. Так для банка в итоге лучше. У нас есть заемщики, которые могут перекредитоваться в госбанке и скостить ставку — на 2 пункта. Мы им честно говорим, что, если будет возможность снизить ставку, снизим. И не все после этого уходят в госбанк, потому что знают, что не обманем. У нас есть один хороший клиент, у которого ставка по кредиту 12,5%, один из госбанков его пытается банкротить и до сих пор держит ему ставку в 22%. Роль Центрального банка в том, чтоб такие ситуации не возникали.