«На нас никто не давил»

— Если бы вы сегодня принимали решение покупать «Тройку диалог» или «Ренессанс капитал», что бы вы выбрали?

— Я сегодня не принимал таких решений.

— На протяжении долгого времени на рынке активно обсуждается информация о возможной сделке.

— Мы пока решений не принимали.

— В сентябре заявлялось, что в 2011 г. Сбербанк начнет выдавать экспресс-кредиты. Как этот процесс будет запущен?

— В следующем году в собственной филиальной сети мы запустим пробный продукт, чтобы протестировать рынок. В отношении POS-кредитования мы еще не приняли решения.

— Вы рассматриваете вариант покупки существующего игрока этого рынка?

— Пока рано говорить об этом.

— В этом году у вас появился новый советник по рознице — экс-глава «ХКФ банка» Андрей Лыков. Он занимается этим вопросом?

— В том числе и он. Он изучает ситуацию.

— Какие советы вам в последнее время давал другой ваш советник — Раджат Гупта?

— Сейчас мы не сотрудничаем на регулярной основе — просто иногда консультируемся. Пару месяцев назад мы с ним взаимодействовали по вопросам организации аутсорсинга. Он представлял самые последние тенденции на рынке аутсорсинга и некоторые возможности на рынке IT и бэк-офисов с использованием передового опыта компаний, которые этим занимаются. Сейчас мы изучаем вопрос их использования.

— Вы погасили 200 млрд руб. из субординированного кредита ЦБ на 500 млрд руб. А вторую часть погашать планируете?

— Пока нет.

— Год назад было объявлено, что Сбербанк передал «Сбербанк капиталу» проблемные активы на сумму более $4 млрд. Каким объемом активов сейчас занимается компания?

— Эта сумма существенно не изменилась.

— Какие рынки интересны Сбербанку для реализации международной экспансии?

— Приоритеты не поменялись. В СНГ мы можем рассмотреть предложения покупки, но ключевыми для нас являются три рынка — Украина, Белоруссия и Казахстан. На эти рынки приходится ¾ рынков СНГ, и на всех них мы присутствуем. Мы купили банк в Белоруссии, и очень довольны тем, как он устойчиво и стабильно работает. В этом году мы заработаем на белорусском рынке значительно больше, чем рассчитывали. Банк стал третьим и активно развивается. Также нам интересны Азия, Восточная Европа и Турция.

— В какой стадии сейчас находятся переговоры по приобретению «БТА банка»?

— Сейчас я не готов давать комментарии по этой теме.

— Почему всегда по поводу этой сделки высказывается казахская сторона, а Сбербанк молчит?

— Мы говорим то, что можно говорить. До реструктуризации говорить было не о чем. Сейчас реструктуризация закончилась, и у нас работают две рабочие группы. Нам надо понять, что мы имеем внутри банка. Когда у нас появится это понимание, можно будет выходить на финансовые параметры.

— Но у вас уже есть принципиальное понимание того, что сделка точно будет?

— Еще нет.

— Когда оно может быть?

— В следующем году точно будет.

— На прошлой неделе министр финансов Алексей Кудрин заявил, что российские банки имеют интерес к крупным финансовым компаниям Великобритании. Сбербанку этот рынок интересен?

— Абстрактно я не готов это рассматривать. Чтобы двигаться на западные рынки, надо обладать конкурентоспособностью. Покупка без конкурентоспособности материнской компании малоэффективна. Исключения из правил возможны, но это очень серьезный вызов. Ресурсы, как правило, ограничены. Наивно полагать, что можно просто так справиться с задачей поглощения серьезной структуры. Это потребует серьезного напряжения в том числе и менеджерского ресурса.

— Но вы же собирались Opel покупать…

— Opel мы покупали в силу того, что у нас был такой партнер, как Magna. Без него мы бы не пошли в эту сделку.

— Вы не раз рассказывали, что после переговоров по приобретению Opel на вас обрушился шквал различных предложений. Какие еще активы, помимо финансовых, могут быть интересны Сбербанку для приобретения?

— С Opel была специальная ситуация. Я считаю Magna компанией номер один в мировом автопроизводстве. За последние 20 лет эта компания самая быстро растущая в секторе, у нее динамичная и компетентная команда. Это была бы очень важная покупка для всего российского сектора автомобилестроения и производства автокомпонентов. Сделка, к сожалению, не состоялась. За счет этой сделки мы бы решили для себя несколько задач — повысили конкурентоспособность российского автопрома, заработали бы и у нас сложилось бы прочное партнерство с Magna. После того как GM не продал нам Opel, компания начала осуществлять наш план с Magna. Это была исключительная ситуация. Каждый из нас достиг бы своих целей.

— Кто был инициатором этой сделки?

— Magna. Потом мы проконсультировались с немецкой стороной, и они сказали, что готовы это рассмотреть, и затем мы обратились в российское правительство, которое нас поддержало. Все было не так, как рассказывают некоторые, — на нас никто не давил. Мы дважды были у премьер-министра Владимира Путина, чтобы убедить его, что эта сделка возможна, и чтобы ее поддержать.

— Почему дважды — он изначально был против?

— Первый раз мы принципиально обсуждали, а во второй раз мы обсуждали конкретные детали — бизнес-план и условия договора.

— Вы сотрудничаете с GM?

— Мы партнеры. Мы имеем совместные продукты по продажам автомобилей здесь и будем это развивать.

— Какую компенсацию вы получили от GM?

— По условиям соглашения эта информация является конфиденциальной.

— При выходе на внешние рынки для вас является приоритетным приобретение 100%-ной доли?

— Если говорить о финансовом секторе, то нас интересует либо 100%, либо указанная в соглашении перспектива получения контроля — например, опцион. Мы стратегический инвестор.

— На российском рынке вы будете придерживаться тех же принципов?

— Да. Это доминирующая наша позиция.

— В какой стадии сейчас находится запуск опционной программы и есть ли смысл ее запуска, когда акции Сбербанка за год ее обсуждения сильно выросли и менеджеры уже не смогут заработать на этом росте?

— Этот вопрос надо задавать нашим акционерам. Мы устали стучаться во все двери.

— Сергей Игнатьев на прошлой неделе сказал, что программа будет запущена, когда они договорятся с Грефом и Костиным…

— Мы последние три месяца пытаемся организовать проведение совещания на эту тему, но пока это не удается.

— В следующем году эта программа заработает?

— Очень надеемся, что да. Я много раз говорил, что у топ-менеджеров в Сбербанке неконкурентоспособная оплата труда. Но вопрос даже не в топ-менеджменте. Мы выводим все категории сотрудников на конкурентоспособные рыночные уровни оплаты труда, кроме членов правления, оплату которым регламентирует наблюдательный совет. Естественно, из-за того, что еще не запущена опционная программа для членов правления, мы не можем ввести мотивационную программу еще для 300 сотрудников Сбербанка.

— Как вы тогда привлекаете сотрудников на работу?

— Во-первых, очень сильная команда сама по себе служит магнитом, во-вторых, эта команда реализует очень интересный проект. Все, кто работает в банке, — бизнесмены. Один из серьезнейших мотиваторов для бизнесменов — это заработок. Всегда есть риск того, что у команды может наступить усталость.

— А вы еще не устали?

— Нет.

— Год назад вы говорили, что менять работу надо не раньше чем через пять лет. Прошло уже три года…

— Это правда. На предыдущей работе я отработал восемь лет и очень устал. Здесь пока не знаю.

— Сейчас у вас в правлении много членов, которые раньше не были банкирами, — вы, Денис Бугров, Серьгей Горьков. Их присутствие в правлении позволяет с иного ракурса взглянуть на проблемы и задачи?

— Мы сознательно ищем людей не из банковского сектора по ряду позиций. Например, специалистов в области продаж, в области телекоммуникаций, расчетно-кассового обслуживания граждан с использованием удаленных каналов. Мы перешерстили весь банковский сектор и поняли, что специалистов, нужных нам, нет. Поэтому мы привлекаем специалистов из других отраслей.