Шишова, и.А.. Раннее законодательство и становление рабства в античной Греции / и.А. Шишова. – л.: Наука, 1991. - с. 51-56, 138-155 Ранние законодательные реформы Спарты и Афин

С начала XIX в. трудами К.О. Мюллера было положено начало критическому анализу преданий о Ликурге. В этот ранний период пересмотру был подвергнут самый факт законодательства. «Большую ретру» сочли подделкой IV в. до н. э., а целый ряд обычаев и правил, регулировавших повседневную жизнь спартанцев, был признан пережитком уклада дорийской племенной общины, постепенное развитие которой в условиях постоянной военной опасности и привело к появлению общественного и государственного строя Спарты классического периода.

К полному пересмотру этой в достаточной степени устоявшейся и преобладавшей в XIX в. точки зрения привели сенсационные археологические открытия начала XX в., когда раскопки спартанского святилища – храма Артемиды Ортии – и другие открытия доказали, что Спарта в VII в. до н.э. была одним из самых значительных центров художественного ремесла архаической Греции, изделия которого широко экспортировались. Многие исследователи, основываясь на археологическом материале, пришли к очень важному общеисторическому выводу о том, что развитие Спарты в архаическую эпоху мало чем отличалось от других греческих общин. С точки зрения целого ряда ученых, в VI в. до н.э. (в середине или в первой половине века) произошел переворот, вызванный причинами социально-политического характера, в результате которого были введены «законы Ликурга», а сама Спарта была сознательно изолирована от внешнего мира.

Как отмечает Ю.В. Андреев, 50-60-е годы XX в. открывают новый период в изучении архаической Спарты. Теория «переворота» была подвергнута пересмотру, а объяснение культурного упадка Спарты в VI в. до н.э. причинами социально-политического характера было признано несостоятельным. Рассматривая многочисленные исследования этого вопроса, появившиеся уже в 60-70-е годы, Ю.В. Андреев уделяет особое внимание аргументам тех авторов, которые объясняют упадок спартанской культуры чисто экономическими причинами. Наиболее распространенный вариант экономического объяснения упадка спартанского искусства – это предположение, что лаконские изделия были вытеснены более совершенной продукцией афинских мастеров. Однако даже этот наиболее серьезный из «экономических» аргументов не может все же объяснить сокращения лаконской продукции для внутреннего рынка. Культурный упадок Спарты не был следствием причин чисто экономических…

Процесс преобразования в Спарте, скорее всего, действительно растянулся на длительный период и представлял собой результат деятельности нескольких, возможно даже многих, реформаторов. Если обратиться к истории создания афинской демократии, то и здесь процесс занял целое столетие и был результатом усилий ряда политических деятелей. Вместе с тем сторонники теории «переворота» безусловно правы, подчеркивая то обстоятельство, что Спарта первоначально шла по тому же пути развития, что и другие греческие общины, и что причины, приведшие к созданию «спартанского феномена», были связаны с особенностями социальной борьбы, которая шла в архаической Спарте. Разрозненные факты, относящиеся к раннему периоду истории спартанского государства, свидетельствуют о социальных потрясениях, пережитых архаической Спартой. Именно эти потрясения вызвали к жизни серию реформ, среди которых центральное место занимала аграрная.

Смысл реформы заключался в том, что основной материальной базой «общины равных» стали приблизительно одинаковые по своей доходности наделы вместе с прикрепленными к ним илотами. Эти наделы были выделены па пригодной для обработки земле в самой Лаконии и в Мессении, что позволило значительно расширить рамки гражданской общины, включив в ее состав малоимущих и неимущих спартиатов. Одновременно с земельной реформой (возможно, несколько позднее) была проведена широкая программа социально-политических преобразований, имевших целью превратить все государство в военный лагерь.

Спарта, представляя собой известную аномалию, исключение из общего правила в истории Греции, вместе с тем не была носителем какого-то иного, чуждого полисной античной цивилизации экономического уклада или типа культуры. Спартанская община в известном смысле была ближе других к полисному идеалу – общине равных. Именно поэтому у многих древних авторов Спарта выступает как своего рода идеал полисного строя. Невозможно, однако, согласиться с тем, что «Ликурговы реформы» представляли собой реформы антиаристократические. Конечно, спартанская знать была вынуждена пойти на определенные жертвы, и в частности на известное увеличение числа полноправных граждан. Однако приписываемый Ликургу передел земли, скорее всего, касался родовой знати и включенных в ее состав дружинников. Права лаконского демоса в целом не были восстановлены в отличие от Аттики при Солоне. В любом случае из числа полноправных граждан был полностью исключен торгово-ремесленный слой, и это обстоятельство ярче всего свидетельствует против оценки «Ликурговых реформ» как реформ антиаристократических. Ценой жесткого и вполне осознанного самоограничения родовая аристократия сумела сохранить политическую основу своего господства – сословно-родовой принцип предоставления политических прав. Несмотря на ряд потрясений, связанных с борьбой демоса за расширение своих прав, спартанская родовая знать сумела избежать тимократических реформ, проведение которых представляет собой неизбежный этап на пути становления рабовладельческой демократии. В Спарте были надолго законсервированы многие первобытнообщинные институты, и прежде всего институт илотии, представлявший собой одну из архаических форм рабства.

Таким образом, среди многочисленных конституционных вариантов, сложившихся в ходе революции VII-VI вв. в полисах Греции, мы можем выделить специфический спартанский вариант, к которому в той или иной мере тяготели конституции тех полисов, где в борьбе с демосом родовая знать удержала свои позиции. Те, кто относят спартанское государственное устройство к числу умеренных гоплитских демократий, не учитывают весьма существенного различия между ними: гоплитские демократии в других греческих полисах были образованы путем расширения гражданских прав, возвращения этих прав тем слоям демоса, которые прежде почти полностью их утратили; спартанская «община равных» сложилась в результате сужения гражданских прав и полного лишения всяких политических прав даже той части лаконского демоса, которая до победы родовой знати пользовалась какими-то, хотя бы урезанными, правами. Иными словами, в результате победы родовой знати значительная часть демоса Лаконии была низведена фактически и юридически до положения чужеземцев. Только учитывая этот генетический фактор в образовании спартанского полиса, можно определить характер спартанской конституции и «Ликурговых законов» в ряду прочих конституций, сложившихся в греческих полисах VII-VI вв. до н.э.

Спартанское государство было в значительной мере ориентировано на сохранение илотии. Эта примитивная форма зависимости, длительное существование которой препятствовало распространению в Спарте античной формы рабства, не оставалась неизменной со времени возникновения. На ее судьбе не мог не отразиться сложный исторический путь, пройденный спартанским полисом…