Свенцицкая, и.С. Социально-экономические особенности эллинистических государств / и.С. Свенцицкая. М.: вш, 1963. – с. 18-21, 32-33

Все земли в Египте делились на царские и уступленные. К последним относились храмовые земли, участки воинов-клерухов, дарственные земли, которыми царь вознаграждал высших чиновников, и так называемые частные земли, находившиеся в наследственном владении у отдельных лиц. Несмотря на известную дробность категорий землевладения, в птолемеевском Египте наблюдается очень большая централизация в организации сельского хозяйства. Все земли, за исключением дарственных, облагались налогами, и цари вмешивались в обработку земли, в чьем бы владении она ни находилась, предписывая каждому ному определенные планы посева. Даже первый министр – диойкет Птолемея II, Аполлоний, владевший колоссальными дарственными землями, получал предписания от своего повелителя, что именно он должен сеять. В качестве «божества» царь контролировал и обработку храмовой земли, распределяя доходы между государственной казной и храмами.

Вмешательство центральной власти в хозяйственную жизнь и тщательный контроль над ней нарушал все традиционные нормы эксплуатации непосредственных производителей. Особенно тяжелым было положение большинства крестьян, обрабатывавших царскую землю. Птолемеи сохранили существовавшую издревне общинную организацию, используя должностных лиц общины – комархов (деревенских старост) и комограмматевсов (деревенских писцов) для контроля над деятельностью царских земледельцев. Цари рассматривали земли общин как свою собственность, благодаря чему крестьяне оказались беззащитными перед лицом центральной власти, диктовавшей им свои условия. Юридически царские земледельцы выступали как арендаторы и заключали специальные договоры с представителями царской власти. В этих договорах детальнейшим образом оговаривались все обязательства крестьян по обработке данного участка. Фикция арендного договора давала возможность Птолемеям не соблюдать обычных норм при взимании различных податей и увеличивать размеры платы за землю. Земледельцы платили в казну твердую, каждый раз устанавливаемую договором, плату натурой. Они сами были обязаны доставлять урожай на государственные склады. При такой системе взимания податей (не доли урожая, а определенного количества мер зерна и других продуктов) все убытки в случае неурожая падали только на земледельцев. Крестьяне не имели права оставлять хлеб себе, прежде чем не расплатятся с казной. Поскольку царские земледельцы были лишены хозяйственной инициативы, они не могли оставлять себе семенного фонда. Семена сдавались государству, а затем те семена, которые должны были высеваться согласно семенному расписанию, выделялись в качестве ссуды. В ряде случаев крестьяне получали царский скот для обработки земли, за использование которого они должны были платить. Они обязаны были также ухаживать за этим скотом.

Для того чтобы обеспечить обработку всей, в том числе менее плодородной и запущенной земли, правительство применяло принудительную аренду – выставляло в качестве обязательного условия того или иного договора обработку такого худшего участка за пониженную цену.

Контроль над выполнением обязательств царских земледельцев производился специальными должностными лицами – инспекторами урожая в каждом селении, и экономами в масштабах нома. До нас дошла «инструкция эконому», относящаяся по всей вероятности ко II в. до н.э., где подробно перечисляются все вопросы, связанные с контролем над производством. Эконому предписывалось следить за всеми сельскохозяйственными работами: «когда сев закончен, неплохо было бы, если бы ты внимательно его обследовал, таким образом, ты ясно удостоверишься в том, что выросло, узнаешь точно, что плохо посеяно, и что вовсе не засеяно. Отсюда ты узнаешь, кто небрежно относился к делу, и тебе будет известно, не употребил ли кто семена для других целей не по назначению. Особенное внимание обратите на то, чтобы ном засевался согласно посевному расписанию».

Не было такого уголка в хозяйстве крестьянина, куда бы не заглядывало бдительное око государственного чиновника «Тщательно следи за телятниками и особенно усердно принимай меры, чтобы в них было в достаточном количестве зерно до наступления времени травяных кормов и чтобы на телят ежедневно расходовалось предписанное количество зерна ».

Сверху предписывалось также, где и как сажать те или иные культуры «Заботься о том, чтобы посадка местных деревьев производилась в надлежащий срок и чтобы эти деревья (при посадке) были достаточно созревшими, а именно ивы и тутовые деревья, а около месяца хойях – акации и тамариски. Из этих деревьев остальные следует посадить на царские насыпи, а саженцы на гряды, чтобы им был обеспечен надлежащий уход при посевах ».

Не имея хозяйственной инициативы, будучи обременены многочисленными обязательствами, «арендаторы» царской земли, крестьяне должны были также принимать участие в государственных работах – и прежде всего, в строительстве ирригационных сооружений. Работы «на дом царя» были широко распространены в древневосточных государствах – Птолемеи усовершенствовали систему организации этих работ и контроля над ними, который осуществлялся целой иерархией должностных лиц, начиная от комарха и кончая специальными архитекторами.

Лишенные собственности на землю, фактически не имевшие права распоряжаться ни своим временем, ни продуктами своего труда, царские крестьяне еще обязаны были содержать огромную армию чиновников и полицейских существовавших специально для того, чтобы выколачивать из них как можно больше прибавочного продукта В «декретах человеколюбия» 118 г до н.э, изданных в период острого экономического кризиса, говорится об освобождении от недоимок по ряду налогов, в том числе по налогу на содержание полиции. Кроме того, царские земледельцы, как и другие категории египтян, платили подушный налог в денежной форме, специальные сборы с садов и виноградников и большое количество всяческих пошлин - 5% с аренды дома, 10% с продажной цены товара и т.д. и т.п.

Греческая организация косвенных поборов, выработанных в условиях классического полиса, не знавшего регулярных прямых налогов на имущество граждан, и восточные методы применения принудительного труда непосредственных производителей слились в птолемеевском Египте в грандиозную систему ограбления народных масс, организованную таким образом, чтобы ни одна сторона деятельности трудового населения Египта не могла бы ускользнуть от финансового контроля государства.

Такие же методы внеэкономического принуждения, которые Птолемеи применяли к царским земледельцам, они пытались применить и к работникам царских мастерских. Ряд отраслей производства являлся монополией государства, в частности, производство масла. Но и в других отраслях царские мастерские, в которых работали юридически свободные люди, имели значительный удельный вес в общеегипетском производстве.

Селевкиды вынуждены были считаться с существованием на подвластной им территории сильных греческих полисов, восточных храмов, родо-племенных организаций (в глубинных районах Малой Азии). Селевкиды не ввели единой системы управления. Хотя их царство делилось на стратегии (или сатрапии), внутри стратегий сохранялись местные самоуправляющиеся организации; свои распоряжения Селевкиды официально адресовали городам, династам, храмам и племенам. Поэтому, на первый взгляд, политика Селевкидов, опиравшихся на различные местные организации, кажется резко отличной от политики Птолемеев в Египте, но сущность экономических отношений в обоих государствах была одна и та же. Значительную часть земли Селевкиды объявили непосредственной собственностью царя, а крестьяне, обрабатывавшие эту землю, стали называться «царским народом» («лаой басиликой»). Кроме того, как глава государства, царь распоряжался всем земельным фондом, взимая налоги с большинства земель, в том числе и с земель многих городов. Положение крестьян на землях, принадлежащих Селевкидам, было не менее тяжелым, чем положение птолемеевских царских земледельцев. Не имея разветвленного бюрократического аппарата, Селевкиды не применяли фикции арендного договора с каждым крестьянином, но обкладывали соответствующей податью селения в целом. Земледельцы были лишены свободы передвижения, они прикреплялись к определенным деревням, которые являлись податными единицами в государстве. В этом отношении характерна надпись на камне из Малой Азии, где говорится о передаче земли царем Антиохом II своей жене Лаодике. Антиох развелся с Лаодикой, чтобы жениться на дочери Птолемея II Беренике, и дал первой в качестве отступного, под видом продажи, значительные земельные владения. Надпись представляет письмо Антиоха стратегу Метрофану – начальнику той области, где эти владения находились: «Царь Антиох приветствует Метрофана. Мы продали Лаодике деревню Паннукоме и укрепленный дворец и прилегающую к деревне землю, пограничную с землями городов Зелеи и Кизика и со старой дорогой, которая была выше деревни Паннукоме, но была распахана соседними земледельцами, чтобы отрезать этот участок для себя (нынешняя Паннукоме возникла позднее). И какие на земле есть участки и находящиеся на них крестьяне со всем домом и со всем, что им принадлежит и с доходами 59-го года (т.е. 253 г. до н.э.) за тридцать талантов серебра, а тех, кто из этой деревни переселился в другие места (мы передаем Лаодике)...». Дальше описываются условия передачи, даются указания об установлении точных границ и т.п.

Итак, мы можем представить себе следующую картину. На царской земле существует деревня, в распоряжении которой находится определенный земельный фонд. Крестьяне обрабатывают отдельные участки земли, имеют свои дома и имущество. Рядом с деревней находится укрепленный дом, вероятно оставшийся от какого-нибудь персидского сатрапа или вельможи. Вся деревня платит в казну ежегодную подать. Лаодике передаются не только те крестьяне, которые действительно живут в деревне, но и те, которые «переселились» в другие места, т.е. по всей вероятности, просто сбежали. Они прикреплены к своей деревне, и община обязана платить подати со всей земли, в том числе и с земли бежавших крестьян. Лаодика, естественно, имела право вернуть этих крестьян – в случае, если они будут обнаружены – снова в свою деревню. Таким образом, юридическое оформление зависимости крестьян здесь шло даже дальше, чем в Египте…

Для того чтобы наладить единую систему хозяйства хотя бы в пределах одной области, чтобы не допустить конфликтов между крупными землевладельцами и городами, Селевкиды обязывали все частные земли – даже ближайших своих приближенных – приписывать к территории какого-либо города…

Приписывая земли к городам, Селевкиды разрешали те же задачи, что и Птолемеи, только другими средствами – в Египте уступленные земли находились под контролем царских чиновников, в государстве Селевкидов – под контролем должностных лиц города, которые хотя и являлись выборными, были, конечно, лицами, угодными царю. Разница заключалась также и в том, что Селевкиды не платили жалованья городским магистратам – они предоставляли им наживаться за счет земель и населения, приписанного к городу.

227