Фролов, э.Д. Греческие тираны / э.Д. Фролов. – л.: лгу, 1972. – с. 5, 8-9

После кратковременного периода стабилизации греческое общество в конце V в. вновь вступило в полосу смут, и вновь к жизни явилась тирания. Однако характер кризиса был теперь иным; теперь смуты были связаны не с рождением, а с упадком полисного строя – этой основы основ классической цивилизации. Иную роль играли теперь и возродившиеся тиранические режимы. Тирания всегда была болезнью общества, но если старшая тирания с известной точки зрения может рассматриваться как болезнь роста, то тирания младшая была уже старческим недугом. Родившаяся в условиях начавшегося кризиса, младшая тирания сама также сильно способствовала крушению полисного строя. Будучи по существу военной диктатурой, она подрывала устои полисных республик и готовила почву для военных монархий эллинистического типа…

Естественным следствием социального, политического и идеологического кризиса греческого общества в позднеклассический период явилось возрождение тирании. Действительно, в условиях все растущей смуты, в пору всеобщего недовольства и бурных общественных потрясений, когда старый порядок рушился, а новый еще не был создан, открывался широкий простор для действий отдельных честолюбцев. Нередко им удавалось на волне общественных смут и при поддержке лично им преданных наемников подняться над обществом и на какое-то время навязать ему свою волю. Дионисии – отец и сын – в Сиракузах, Ликофрон, Ясон и Александр в Фессалии, Филомел, Ономарх, Фаилл и Фалек в Фокиде, Эвфрон в Сикионе, Клеарх и его преемники в Гераклее Понтийской, Гекатомн и две пары его ближайших преемников – Мавсол и Артемисия, Идрией и Ада – в Карии, Спарток и его преемники на Боспоре – вот имена лишь наиболее известных представителей тирании в подзнеклассический период, однако и этого перечня достаточно, чтобы убедиться в том, насколько распространенным явлением оказалась эта поздняя или, как ее еще называют, младшая тирания.

Каковы же были те факторы, которые непосредственно вызвали к жизни это явление? Уже теперь, до изучения самого этого явления, основываясь лишь на том, что нам известно о тенденциях общественного развития на рубеже V и IV столетий, мы можем указать на следующие четыре обстоятельства, которые в данном случае должны были сыграть решающую роль.

Это, во-первых, развитие крайнего индивидуализма, которое порождало у так называемых сильных личностей стремление не только выйти из-под контроля общества, сбросить подчас действительно тягостную опеку коллектива, но и подчинить этот коллектив своей воле, сделать общество орудием удовлетворения своих эгоистических и честолюбивых устремлений. Не человек – обществу, а общество – сильному человеку – такова была здесь исходная аксиома, теоретическое основание которой положили софисты своим учением об относительности закона по сравнению с природою, с конечным выводом о безусловном праве сильного от природы человека на первенство и власть над другими.

Во-вторых, разложение существующей общественной системы, что создавало благоприятные условия для действий отдельных честолюбцев на политическом поприще, для их выступлений против существующих порядков, для ниспровержения ими республиканского строя и создания режима личной власти.

В-третьих, распространение наемничества. Именно наемники, которым, в отличие от воинов гражданского ополчения, менее было свойственно чувство долга перед государством и больше сознание своей связи с непосредственным командиром, оказывались чаще всего тем средством, с помощью которого честолюбивый и не слишком лояльно настроенный полководец мог свергнуть свое правительство. При этом очевидно, что так могли поступать не только местные политические, деятели, занимавшие высокий военный пост по воле своих сограждан, но и обычные начальники наемных отрядов, чужаки-профессионалы, пришедшие на службу – часто вместе со своими отрядами – со стороны, так что кондотьеризм и тирания могли быть в этот период взаимосвязанными явлениями.

И, наконец, еще одно обстоятельство – практика самих полисных государств, которые учреждением чрезвычайной военной власти с неограниченными полномочиями (стратеги-автократоры) создавали прецедент, а часто подавали даже повод к установлению тирании.