Маринович, л.П. Греческое наемничество IV в. До н.Э. И кризис полиса / л.П. Маринович. – м.: Наука, 1975. – с. 260-261, 264, 269-271

Развитие наемничества связано и с растущим среди граждан полиса нежеланием воевать (веские примеры этого дает Демосфен), что, в свою очередь, говорит об усилении их общей индифферентности как граждан. По словам Аристотеля, бедные остаются равнодушными к войне, если им не давать содержания; тогда как богатые, утверждает Ксенофонт, готовы платить, чтобы не служить. Как выразительно, хотя и несколько наивно, поясняется в схолиях к Демосфену, «не желая воевать ради самих себя... из-за опасности, нанимая для войны чужеземцев, они содержали их» (Schol. ad Dem. IV. 24 – Dindorf. p. 154). Полис из организации, служившей всему гражданскому коллективу, постепенно превращался в организацию, отвечающую интересам прежде всего верхушки города. Яркие подтверждения мы находим у Энея, который показывает на многих примерах, что даже в условиях военной опасности только на богатых граждан могли твердо опираться руководители обороны города. Если в самом начале исследуемого периода наемные силы используются как дополнение к гражданскому ополчению, то в дальнейшем они постепенно заменяют граждан. Этому способствовало и военное превосходство наемников.

Таким образом, очевидна сложная зависимость между спросом и предложением на рынке наемной военной силы. Вместе с ростом предложения; растет и спрос, но, по всей видимости, предложение обгоняет спрос, что приводит в конце рассматриваемого периода к такой ситуации, когда в любой момент можно при наличии соответствующих финансовых возможностей в короткий срок создать огромную наемную армию (например войско фокидян). В конечном итоге, набор превращается в значительной мере в финансовую проблему.

Развитие наемничества приводит к весьма существенным изменениям в характере армии и ее стратегов. Стоя во главе войска, целиком или частично состоящего не из граждан полиса, выполняющих свой долг и ответственных перед государством, но из «вольных» солдат, по существу ничем с нанимателем не связанных, стратеги приобретают большую свободу; этому весьма способствует обычная для IV в. нехватка средств для оплаты военных услуг. Не получая нужных сумм от государства, командующий не только становится более свободным в распоряжении добычей; в военных действиях он не всегда руководствуется соображениями тактического или стратегического характера, и, вынужденный поневоле изыскивать средства, он делается более самостоятельным не только экономически, но и в военном отношении. Более того, становясь все более независимым от полиса и опираясь на наемное войско, такой командир временами начинает проводить и более независимую политику. С другой стороны, и воины, жизнь которых в какой-то мере зависела от военных способностей командиров, теперь зависели от их умения и материально. В общем в конце концов оказалось, что «в качестве генерала удачливый делец предпочтительнее умелого воина».

Крупные военачальники IV в. в разные периоды своей жизни выступают в различных качествах - то как стратеги, то как командиры, посланные с наемниками в Египет, Малую Азию или любой другой район, то, наконец, сами как наемники, поступившие на службу к Котису, Таху или Артабазу; но, даже находясь во главе войска как магистрат полиса, стратег отнюдь не всегда воевал там, куда его посылали, хотя подобного рода случаи в источниках все-таки единичны.

Сильные благодаря военным успехам, славе и состоянию, возможно, приумноженному на войне, такие полководцы временами оказывали влияние и на политическую жизнь полиса, на решения народного собрания, создавая своего рода политическую клиентелу; во всяком случае, Эсхин недвусмысленно говорит о наймитах Харета, выступавших в экклесии (II. 71), и о содействии, оказываемом ораторам стратегами, которые тем самым «оскверняют политический строй» Афин (III. 7)…

На протяжении IV в. происходит эмансипация наемников и их командиров от полиса. Она проявляется прежде всего в том, что наемное войско становится своеобразной социальной организацией, в известной мере противостоящей полису, в том, что внутри войска складываются иные, не свойственные полису формы зависимости, в том, что формируется новая идеология, отличная от полисной. Разрывается связь между понятиями «гражданин» и «воин», т.е. между полисом и войском… и армия начинает выступать наряду или даже против полиса. Для грека войско теперь в известной мере – самостоятельная политическая сила…

Бывшие граждане, оказавшиеся вне полисной организации, оторванные от естественных условий своего существования, становились свободными в двух отношениях: свободными от полисной организации, требовавшей от них отдачи прибавочного труда общине, и от собственности (которая в античном обществе выступает в первую очередь как земельная собственность). В таких условиях этим индивидуумам приходилось добывать средства к жизни наемным трудом. Характернейшей же особенностью века является то, что важнейшей сферой применения наемного труда стала военная сфера. У нас слишком мало данных о масштабах наемного труда в античности, но несомненно, что если удельный вес его в производстве в IV в. и возрос, то, во всяком случае, он никак не может быть сравним с удельным весом наемного труда в армии. Наемный рабочий в армии (каковым в принципе был наемник) применяет свой труд не в производстве, а в войне, целью которой является охрана и присвоение собственности внеэкономическими средствами. Наемный труд направляется, таким образом, не на создание капитала, как в капиталистическом обществе, а на проводимое внеэкономическими средствами присвоение продукта. Тем самым, хотя и выброшенный из пределов полисной организации, наемник остается в пределах рабовладельческого способа производства с его значительной (по сравнению с другими формациями) ролью чисто политических, внеэкономических факторов в развитии общества.

Кроме того, массовый отрыв бывших граждан-собственников, ставших наемниками, предполагает перераспределение собственности внутри гражданской общины. К. Маркс писал, что «…процесс разложения, превращающий массу индивидов данной нации и т.д. в свободных наемных рабочих (понуждаемых к труду и к продаже своего труда только отсутствием у них собственности), предполагает на другой стороне такой процесс, который означает, что прежние источники дохода, а отчасти прежние условия собственности этих индивидов не исчезли, а наоборот, что стало иным только их употребление, что изменился только способ их существования, что они как свободный фонд перешли в иные руки или даже остались частично в тех же самых руках». Следовательно, наемничество развивается параллельно с изменением отношений собственности. Обычно принято считать, что процесс обеднения граждан является причиной, толкавшей их на путь наемной службы в войсках (и мы вполне согласны с этим). Но мы ставим вопрос несколько иначе: в какой степени наемничество служит показателем кризиса полиса? И мы вправе утверждать, что если бы даже не сохранилось данных об изменениях в отношениях собственности и обеднении граждан, самый факт массового наемничества достаточен для того, чтобы говорить о кризисе.

И последнее: связь наемничества с военной организацией полиса… Роль наемничества в конце V-IV в. до н.э. усилилась, в результате чего во многих греческих государствах наемное войско частично заменило гражданское ополчение. Конечно, гражданское ополчение еще продолжает существовать, но все же общая тенденция несомненна. А это значит, поскольку военная организация полиса в форме его гражданского ополчения является одной из основных специфических черт полиса как социальной формы организации общества, гарантом (по терминологии К. Маркса) самого существования гражданской общины, что процесс самого существования гражданской общины, процесс отмирания ее, замены совершенно иной военной организацией не может не служить ярчайшим показателем кризиса этой общины, т.е. полиса.