4 Структура экономики

Во́тчина — земельное владение, принадлежащее феодалу потомственно (от слова «отец») с правом продажи, залога, дарения. Вотчина составляла комплекс, состоящий из земельной собственности (земли, построек и инвентаря) и прав на зависимых крестьян. Синонимы вотчины — аллод, бокленд.

Во времена Киевской Руси вотчина являлась одной из форм феодальной земельной собственности. Владелец вотчины имел право передать её по наследству (отсюда и происхождение названия от древнерусского слова «отчина», то есть отцовская собственность), продать, обменять или, например, поделить между родственниками. Вотчины как явление возникли в процессе формирования частной феодальной собственности на землю. Как правило, их собственниками в IX—XI веках были князья, а также княжеские дружинники и земские бояре — наследники прежней родоплеменной верхушки. После принятия христианства сформировалось и церковное вотчинное землевладение, собственниками которого являлись представители церковной иерархии (митрополиты, епископы) и большие монастыри.

Существовали различные категории вотчины: родовые, купленные, дарованные князем или другими, что частично влияло на возможность собственников свободно распоряжаться вотчиной. Так, владение родовыми вотчинами ограничивалось государством и родственниками. Собственник такой вотчины был обязан служить тому князю, на землях которого она находилась, а без согласия членов своего рода вотчинник не мог её продать или обменять. В случае нарушения таких условий собственника лишали вотчины. Данный факт свидетельствует о том, что в эпоху Киевской Руси владение вотчиной не было ещё приравнено к праву безусловной собственности на неё.

В период раздробленности Киевской державы вотчина стала основной формой феодального землевладения, роль которой постоянно возрастала за счёт новых княжеских пожалований, захвата общинных земель, покупки, обмена и т. п. Данный факт привёл также к значительному возрастанию влияния собственников вотчин на политическую жизнь русских княжеств.

Поместная система — порядок служилого землевладения, установившийся в Московском государстве в XV и XVI веках. В основе поместной системы лежало поместье — участок казённой (государственной) земли, данный государем во временное (на срок службы или пожизненно) личное владение служилому человеку под условием службы одновременно как награда за службу и источник материального дохода, с которого владелец поместья снаряжал себя для походов. Условным, личным и временным характером поместное владение отличалось от вотчины, составлявшей полную и наследственную собственность своего владельца.

Подсе́чно-огнево́е земледе́лие — одна из примитивных древних систем земледелия лесной зоны, основанная на выжигании леса и посадке на этом месте культурных растений. При длительном сроке перелога характеризуется довольно высокой урожайностью единицы обрабатываемой территории и довольно высокой производительностью труда, но из-за того, что бо́льшая часть территории оказывается при этом в каждый данный момент под перелогом, общая производительность труда для этого типа земледелия крайне низка.

В лесу рубили деревья или подсекали их, подрезали кору, чтобы они высохли. Через год лес сжигали и производили посев прямо в золу, выступающую хорошим удобрением. Для лесной полосы восточной Европы был характерен следующий экохозяйственный цикл: от 1—3 до 5—7 лет на расчищенном участке производились посевы, потом использовали его как сенокос или пастбище (необязательная фаза, до 10—12 лет), а после прекращения хозяйственной деятельности через 40—60 лет восстанавливался лес. Сжигание высушенных на корню деревьев без срубания (а только сдирания коры до камбия) увеличивало описанный цикл на 10—15 лет. Поле после пожога давало хороший урожай первый год без обработки земли; потом требовалось рыхление участка ручными орудиями. В зоне вторичных лесов выжигали кустарник и даже болото, дёрн. Такая форма земледелия требует менять время от времени место поселения.

Плу́жное земледе́лие (па́хотное земледелие, па́шенное земледелие) — земледелие, основанное на использовании тягловой силы домашних животных при обработке земли различными по характеру пахотными орудиями

Трёхполье, трёхполка — система севооборота с чередованием, например, пара, озимых и яровых культур. Применялась в крестьянских хозяйствах России и других стран с древнейших времён.

На смену паровому трёхполью пришло многополье, как более эффективная форма рациональной организации землепользования. Система трёхполья пришла на смену двуполью (подсека и перелог), так как трёхполье более экономически выгодно.

В России (и сопредельных государствах) времён феодализма применялся, как правило, трёхпольный севооборот с чередованием культур: пар, озимые (рожь или пшеница), яровые (овёс, ячмень, горох, гречиха, просо). Трёхполье носило ярко выраженное зерновое направление, с абсолютным доминированием хлебных (в озимых полях) и крупяных (в яровых полях) культур. Оно обязательно сочеталось с животноводством, кормовой базой для которого служили естественные луга и гумённые корма. Почвенное плодородие восстанавливалось в паровом поле, куда вносили навоз и несколько раз за лето обрабатывали для уничтожения сорняков и накопления влаги. Осенью в пару высевали озимые (в России в основном рожь), после них яровые, использовавшие последействие навозного удобрения. По мере распашки лугов пар, зараставший сорняками, в первую половину лета использовался как пастбище, обработку его откладывали на вторую половину лета. В этих условиях трёхполье не могло обеспечить устойчивые урожаи.

ДВУПО́ЛЬЕ,.Старый способ обработки земли, при к-ром ежегодно половина земли остается под паром.

Плуг — сельскохозяйственное орудие для основной обработки почвы. Плугами также называются устройства для работы под водой, для прокладки кабелей, для подготовки земной поверхности перед звуковым зондированием и гидролокацией бокового обзора при поиске нефти. Первоначально плуги тащили на себе сами люди, затем волы, а ещё позже — лошади. В настоящее время в промышленно развитых странах плуг тянет за собой трактор.

Основная задача плуга — перевернуть верхний слой земли. Вспахивание уменьшает количество сорняков, делает почву более мягкой и податливой, облегчает дальнейший посев.

Соха́ — пахотное орудие типа рала у русских — с широкой рабочей частью (рассохой) из дерева, оснащённой двумя железными сошниками и железной лопаткой — полицей и соединённой в верхней части с оглоблями, в которые запрягали лошадь. Главное отличие от плуга в том, что соха не переворачивала пласт земли, а лишь отваливала его в сторону. По сравнению с плугом соха требовала при пахоте меньшего тягового усилия лошади, но бо́льших физических усилий и мастерства от пахаря. Глубина обработки почвы сохой — до 12 см.

Ра́ло или орало (праслав. *ordlo от ПИЕ корня, ср. греч. ἄροτρον) — земледельческое орудие, близкое к примитивному плугу. Основная функция рала — рыхление почвы. Имело деревянную основу и металлический наконечник ральник. Обладало дышлом, в которое впрягался скот. Тягловой силой для рала были волы или лошади. Исторически пришло на смену ручной мотыге. В дальнейшем рало было вытеснено колесным плугом.

Кузнечное ремесло

Главный материал для работы кузнеца — металлы: железо (сталь), а также медь и ее сплавы (бронза…), свинец, благородные металлы. Кузнечное ремесло включает: свободную ковку, кузнечную сварку, литьё, горновую пайку медью, термическую обработку изделий и проч.

Плотник — мужская профессия, одно из самых древних ремёсел. Работа плотника как правило связана с механической обработкой дерева и превращением необработанной древесины в детали, конструкции и стройматериалы

Ранее других выделилось плотницкое ремесло, т.к. больщинство строений в городах, весях и селах были деревянными; среди его инструментов упоминаются: топор долото, сверло, тесло, и редко – пила. Для строительства мостов, церквей, оборонительных сооружений и др. создавались артели. Эта форма была ближе к вотчинному ремеслу, чем к свободному. Староста строительной артели в Киеве в конце одиннадцатого века принимал участие в работе над «Правдой» Ярославичей. Строителя крепостных деревянных укреплений называли – городник. Городская стена делалась из отдельных срубов (городниц), плотно приставленных друг к другу и засыпанных доверху землей. Над срубами с внешней стороны устраивались заборола, защищавшие воинов от стрел. Городная повинность была обязательной по крайней мере с ХIII в. Значение мостника отражено в уставе Краткой редакции Русской правде: его помощника именовали отроком, а за работу он, как и городник получал плату из казны в ногатах и кунах. Мосты на важных дорогах находились в распоряжении мытников, собиравших на них пошлину (мыт).

К числу наиболее древних относятся: горнодобыча, ткачество, бондарничество, кожевенное и полотняное ремесло. Особое значение имело кузнецы и оружейники. Ремесленники изготовляли: рала, плуги, серпы, топоры, мечи, стрелы, щиты, кольчуги, замки, ключи, браслеты и перстни из золота и серебра.

Местом сосредоточения свободного ремесла были посады. К концу XII-началу XIII вв. киевский Подол достигает наибольших размеров и наивысшего развития. В XII в. наблюдается рост размеров посадов в Чернигове, Переяславе, Галиче, Суздале, Смоленске, Полоцке, Владимире и Новгороде, а также заметное увеличение ремесленного производства. В Киеве было представлено около 50 ремесел.

Городские ремесленники селились группами по роду занятий и занимали улицы или кварталы города, например, Гончарский конец или Шитная улица в Новгороде, квартал Кожемяки в Киеве. Раскопки кожевенных мастерских в Новгороде свидетельствуют, что вместе с ростом городов и посадов росло ремесленное производство: в слоях с середины XI до конца XII века количество находок кожаной обуви возрастает в 5 раз.

В условиях преобладающего натурального хозяйства Руси IX-XII вв. значительную роль играло домашнее производство, сельские ремесла, переработка продукции сельского хозяйства и промыслов. Им часто занимались в зимнее время, свободное от земледельческих проблем. В ряде сельских общинах имелись производственные металлургические сооружения – сыродутные горны. Они располаглись на окраинах населенных пунктов или за их пределами, вблизи источников сырья и топлива, которые использовались местными кузнецами. Домники владели специфической технологией сыродутного процесса, им были известны простейшие способы получения стали. Общинные кузнецы производили украшения из меди, бронзы и низкопробного серебра, пользовавшиеся спросом у населения. Применение гончарного круга в X в. привело к вытеснению лепной посуды круговой. Обжигали глиняную посуду в домашних печах и в специальных гончарных горнах.

Ткани делали из льна, шерсти и конопли. Знали сложное рисуночное тканье и вышивку. Из льняного и пенькового полотна делали мужскую и женскую одежду. Кроме изготовления одежды, льняная и пеньковая пряжа были необходимы для технических нужд – веревок и канатов. Из холстины и парусины делали военные палатки и паруса. Пряжу и сукно, которые в основном использовали в зимней и верхней одежде, производили из шерсти. Для изготовления головных уборов и зимней обуви применяли фетр.

Промыслы

Даже для князей охота являлась не только развлечением, но и важным промыслом. Еще более важной она была для простых людей, особенно в лесной зоне Северной Руси. Во‑первых, охота доставляла пищу значительной части населения, во‑вторых, она обеспечивала мехами, нужными для изготовления теплой одежды, уплатыналогов (вместо денег) и торговли; в‑третьих, давала шкуры для кожевенных работ.

На животных и птиц охотились при помощи стрел и копий или ловили живьем в сети и ловушки разных типов. Небольшие силки использовались для ловли птиц. Огромные сети развешивали в лесах между деревьев для ловли животных, которых поднимали и направляли в них загонщики. Очень популярной была также псовая охота. У некоторых князей были даже охотничьи леопарды. Тогда как простолюдины охотились самостоятельно или создавали охотничьи общины, князья и бояре нанимали профессиональных охотников различных специальностей: выжлятников, сокольничих и так далее. Княжеская охота была, чаще всего, очень сложным мероприятием.

В связи с важностью охоты как промысла, охотничьи угодья охранялись законом. У каждого князя были собственные места для охоты, но угодья, принадлежащие представителям других классов, а также церквям и монастырям, тоже упоминаются в источниках. В «Русской Правде» предусмотрены суровые наказания за охоту в чужих угодьях, а также за кражу или порчу охотничьих сетей и убийство охотничьей собаки.

Бортничество являлось другим распространенным видом лесного промысла. Оно было довольно примитивным: пчелы содержались в дуплистых стволах лесных деревьев. Такая колода (борт) могла быть природного происхождения, но чаще всего их специально вырубали в стволах для этой цели. Стволы затем метились специальным знаком пчеловода (знамя). Часть леса, в которой находились помеченные деревья с ульями, охранялась, и права владельца защищались законом. Штраф в три гривны был установлен в «Русской Правде» за снос чужого улья и в двенадцать гривен за удаление с дерева знака владельца. В источниках того периода упоминаются угодья с пчелиными ульями, принадлежащие как князьям, так и простым людям. Монахи тоже занимались пчеловодством, и князья нередко жаловали часть своих угодий епископам и монастырям. Так, в 1150 г., князь Ростислав из Смоленска даровал епископу того же города лес с ульями и обслуживающим пчеловодом (бортником).

Продукция бортничества – воск и мед – пользовались огромным спросом как внутри страны, так и за ее пределами. Воск, кроме всего прочего, был необходим для производства церковных свечей; он экспортировался в большом количестве в Византию и на запад, а после Крещения Руси стал использоваться также русскими церквями и монастырями.

Христианизация Руси должна была увеличить спрос также и на рыбу, так как рыбная диета теперь предписывалась на время постов, особенно на время Великого поста (пасхальный пост). Однако даже в двенадцатом столетии русские плохо соблюдали посты, а князья по любому поводу старались получить освобождение от них. Только в монастырях посты являлись строгим правилом. Несмотря на то, что религиозный мотив для предпочтения рыбной диеты дал меньшие результаты, чем можно было ожидать, рыбу на Руси ели и до и после крещения, и рыболовство, следовательно, играло не последнюю роль в русской экономике. Товарное рыболовство развивалось преимущественно на больших реках и озерах. Рыболовецкие артели на севере Руси, такие как на реке Волхов и озере Белом (Белоозеро), упоминаются в источниках двенадцатого века. Тогда же галицкие рыбаки обосновались в низовьях Дуная. Самой ценной рыбой считался осетр.

Самостоятельные рыболовы ловили рыбу на удочку на малых реках и прудах, а в товарном рыболовстве преимущественно использовали различные неводы и сети. На севере Руси распространенным был способ перегораживания малой реки частоколом. В этом случае в частоколе оставляли несколько отверстий, к которым привязывали плетеные корзины для ловли рыбы (верши). Хотя этот способ не упоминается в источниках до четырнадцатого века, вряд ли можно сомневаться, что он применялся и раньше.

Пшеничное земледелие составляло основу сельского хозяйства древнерусского государства. Земледельцы выращивали такие культуры, как: рожь, ячмень, полбу, овес, пшеницу, просо, горох, чечевицу и репу. Ведение пахотных работ на южных и северных областях страны несколько отличалось друг от друга. На юге крестьяне пахали плугом, реже ралом, с двойной упряжкой волов. На севере пахали сохой, запряженной лошадьми. Землю могли использовать под двуполые или трехпольные севообороты. Двуполье заключалось в том, что земля пригодная для посевов делилась на две части. Одна часть была под озимыми посевами, вторая «под паром», т.е. отдыхала. При трехпольном севообороте помимо пара и озимого поля, появлялось еще и яровое.

Славяне занимались еще и разведением домашних животных. Крестьяне держали у себя в хозяйстве коров, лошадей, овец, свиней, коз, и домашнюю птицу. Наши предки так же не брезговали промысловой деятельностью. Любили заниматься бортничеством. О Русском мёде шла великая слава в Византии и Землях Востока. Рыболовство и охота тоже обеспечивали крестьян продуктами питания и сырьем для ремесла. Меха так же имели славу и почет у иноземцев.

Путь «из варя́г в гре́ки» (также Варя́жский путь или Восто́чный путь, др.-сканд. Austrvegr) — водный (морской и речной) путь из Балтийского моря через Восточную Европу в Византию. Один из водных путей экспансии варягов из района проживания (побережье Балтийского моря) на Юг — в Юго-Восточную Европу и Малую Азию в VIII—XIII веках н. э. Этим же путём пользовались русские купцы для торговли с Константинополем и со Скандинавией. Летописец Нестор в Повести временных лет называет его путём «из варяг в греки».

Как указывается в «Повести временных лет», «бѣ путь из Варягъ въ Грѣкы, и изъ Грѣкъ по Днепру, и вѣрхъ Днѣпра волокъ до Ловоти, и по Ловоти внити в Илмерь озеро великое, из негоже озера потечеть Волховъ и втечеть въ озеро великое Нево, и того озера внидет устье в море Варяское».

В переводе на современные названия, путь от древних торговых центров Скандинавии — Сигтуны, Бирки или Висбю и южного берега Балтики — Волина (Винета, Йомсбург), Старигарда, Ральсвика на Рюгене, Щецина проходил Балтийским морем через Финский залив, затем по реке Неве (здесь были пороги), по штормовому Ладожскому озеру, реке Волхов (ещё одни пороги) в озеро Ильмень. Оттуда — вверх по рекам Ловать, Кунья, Серёжа; затем в районе нынешней деревни Волок волоком в реку Торопа, впадающей в Западную Двину. Вниз по Двине — до Каспли, а по этой реке — вверх до её истока из озера Каспля, где в районе городища Гнёздово существовал древний волок в речку Катынь, впадавшую в Днепр. Далее путь выходил в Чёрное море, минуя Днепровские пороги. По морю — вдоль европейского побережья (Румелийского берега) до Константинополя. Перед тем как выйти в Чёрное море, суда требовали дополнительной оснастки. Близ устья Днепра на острове Березань либо на острове Хортица на Днепре купцы делали остановку для этих целей. Ещё один остановочный пункт существовал на острове Змеиный близ дельты Дуная.

Из Скандинавии вывозили железо-сырец, амбру, моржовую кость, изделия из китовой кожи (корабельные канаты и др.), оружие, художественные изделия, а также предметы, награбленные викингами в Западной Европе (французские вина, ювелирные изделия и драгоценности, шелковые и батистовые ткани, серебряную утварь); из Византии — вина, пряности, ювелирные и стеклянные изделия, дорогие ткани, иконы, книги; из Прибалтики — янтарь; из Северной Руси (Новгорода) — «мягкое золото» (меха соболей, куниц, выдр, бобров и др.), льняные ткани, лес, мёд, воск, кованую и керамическую утварь, оружие, кожи, смолу; из Южной Руси (Киева) — хлеб, различные ремесленные и художественные изделия, серебро в монетах и т. д.; с Волыни — шиферные пряслица и др.

Волжский или волго-балтийский торговый путь — самый ранний из трёх великих речных путей, соединявших Скандинавию с Халифатом в раннем средневековье. Судя по находкам дирхемов, сложился ранее днепровского и двинского путей, но и своё международное значение стал утрачивать раньше остальных — ещё до начала крестовых походов. В период своего расцвета во второй половине IX века Волжский торговый путь обеспечивал экономическое благосостояние трёх государственных образований — Руси в верховьях, Волжской Булгарии в средней части и Хазарского каганата в низовьях Волги.

Постоянная торговля по Волге сформировалась в 780-х годах, с приходом на берега реки скандинавского элемента, известного по русским летописям как варяги. Путь начинался от берегов Балтики, вёл вверх по Неве и Волхову через Ладогу и Рюриково Городище в озеро Ильмень. Отсюда варяжские ладьи сплавлялись вверх по Ловати до волоков Валдайской возвышенности, по которым суда перетаскивали в бассейн Волги.

Далее вниз по реке до Волжской Булгарии сплавлялись такие северные товары, как меха, мёд и рабы. Впоследствии этот путь называли в летописях «из варяг в булгары». (В Булгар как перевалочный пункт позднее вела и сухопутная дорога из Киева). Места крупнейших скандинавских поселений на Верхней Волге ныне отмечают Сарское городище и Тимерёвские курганы. Впрочем, население в обоих пунктах было смешанным, заключая в себе значительный славянский и мерянский компонент

Если к северу от Булгарии основными торговыми агентами в IX—X вв. выступали варяги, то на Нижней Волге основной политической и экономической силой выступала Хазария. На Волге стоял крупнейший город государства — Итиль. Перешеек между Волгой и Доном защищала мощная крепость Саркел. О нижних участках Волжского торгового пути известно из описаний арабских географов Ибн Хордадбеха (в «Книге путей и стран» IX века он описывает торговый маршрут русских купцов вниз по Днепру в Чёрное море, вверх по Дону и вниз по Волге в Каспийское море и на верблюдах до Багдада) и Ибн Русте, а также по сведениям Ибн Фадлана, прошедшего вверх по Волге вплоть до Булгарии в 921—922 гг.

Достигнув Каспийского моря, купцы высаживались на его южных берегах и на верблюдах отправлялись дальше в Багдад, Балх и Мавераннахр. Автор «Книги путей и стран» Ибн Хордадбех (который начальствовал в качестве управителя почты в персидской области Джабал) сообщал, что в его время купцы-рахдониты доходили «до кочевий тогуз-гузов, а затем и до Китая».

С конца IX века Русь устанавливает контроль над днепровским торговым путём в Чёрное море, в связи с чем основные политические центры смещаются с севера на юго-запад Русской равнины (Киев, Чернигов, Смоленск-Гнёздово). Вокруг этой речной артерии формируется новое государственное образование — Киевская Русь. После побед князя Святослава Игоревича над хазарами в 960-е гг. Русь вновь получает доступ в Каспий в обход булгар, через волок судов у Саркела.

Вели́кий шёлковый путь (кит. 絲綢之路, узб. Buyuk Ipak Yo'li, уйг. يىپەك يولى, тадж. Шохрохи Абрешим, каз. Жібек жолы, кирг. Улуу жибек жолу, перс. جاده ابریشم‎, араб. طريق الحرير‎‎, хинди रेशम मार्ग) — караванная дорога, связывавшая Восточную Азию со Средиземноморьем в древности и в Средние века. В первую очередь, использовался для вывоза шёлка из Китая, с чем и связано его название. Путь был проложен во II веке до н. э., вёл из Сианя через Ланьчжоу в Дуньхуан, где раздваивался: северная дорога проходила через Турфан, далее пересекала Памир и шла в Фергану и казахские степи, южная — мимо озера Лоб-Нор по южной окраине пустыни Такла-Макан через Яркенд и Памир (в южной части) вела в Бактрию, а оттуда — в Парфию, Индию и на Ближний Восток вплоть до Средиземного моря.

В сложный для торговли период VIII—X веков вместо шёлкового стали использоваться речные пути и волоки Восточно-Европейской равнины, основными «операторами» которых выступали хазары и скандинавы-варяги (см.: Волжский торговый путь). Наплыв богатств с Востока ускорил расслоение в этих землях и привёл к формированию государственных образований, первоначально состоявших их цепочки торгово-военных факторий вдоль основных торговых путей (Волжская Булгария, Хазарский каганат, Русский каганат).

Семинар 2 5 Основные этапы политической истории Руси

Киевская Русь возникла на торговом пути «из варяг в греки» на землях восточнославянских племен — ильменских словен, кривичей, полян, охватив затем древлян, дреговичей, полочан, радимичей, северян, вятичей.

Основателями Киева летописная легенда считает правителей племени полян — братьев Кия, Щека и Хорива. По данным археологических раскопок, проводившихся в Киеве в XIX—XX веке, уже в середине I тысячелетия н. э. на месте Киева существовало поселение. Арабские писатели X века (аль-Истархи, Ибн Хордадбех, Ибн-Хаукаль) позднее говорят о Куябе как о крупном городе. Ибн Хаукаль писал: «Царь живёт в городе, называемом Куяба, который больше Болгара… Русы постоянно торгуют с хозаром и румом (Византия|Византией)»

Первые сведения о государстве русов относятся к первой трети IX века: в 839 году упомянуты послы кагана народа Рос, прибывшие сначала в Константинополь, а оттуда ко двору франкского императора Людовика Благочестивого. С этого же времени становится известным и этноним «Русь». Термин «Киевская Русь» появляется впервые лишь в исторических исследованиях XVIII—XIX веков.

В 860 году[12] («Повесть временных лет» ошибочно относит его к 866 году) Русь совершает первый поход на Константинополь. Греческие источники связывают его с так называемым первым крещением Руси, после которого на Руси, возможно, возникла епархия и правящая верхушка (возможно, во главе с Аскольдом) приняла христианство.

В 862 году, согласно «Повести Временных лет», славянские и финно-угорские племена призвали на княжение варягов.

«В год 6370 (862). Изгнали варяг за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть, и не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом. И сказали себе: „Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву“. И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а ещё иные готландцы, — вот так и эти. Сказали руси чудь, словене, кривичи и весь: „Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами“. И избрались трое братьев со своими родам, и взяли с собой всю русь, и пришли, и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус, — на Белоозере, а третий, Трувор, — в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля. Новгородцы же — те люди от варяжского рода, а прежде были словене.»[13]

В 862 году (дата приблизительна, как и вся ранняя хронология Летописи) варяги, дружинники Рюрика Аскольд и Дир, направлявшиеся в Константинополь, стремясь установить полный контроль над важнейшим торговым путем «из варяг в греки», подчинили себе Киев.

В 879 году в Новгороде умер Рюрик. Княжение было передано Олегу, регенту при малолетнем сыне Рюрика Игоре.

Княжение Олега Вещего

Олег Вещий ведёт войско к стенам Царьграда в 907 году. Миниатюра из Радзивилловской летописи

В 882, по летописной хронологии, князь Олег (Олег Вещий), родственник Рюрика, отправился в поход из Новгорода на юг, по пути захватив Смоленск и Любеч, установив там свою власть и поставив на княжение своих людей. Далее Олег с новгородским войском и наёмной варяжской дружиной захватил Киев, убил правивших там Аскольда и Дира и объявил Киев столицей своего государства («И сел Олег, княжа, в Киеве, и сказал Олег: „Да будет это мать городам русским“.»); господствующей религией было язычество, хотя в Киеве уже существовала и христианская община.

Олег покорил древлян, северян и радимичей (два последних племенных союза до этого платили дань хазарам).

«В год 6391 (883). Начал Олег воевать против древлян и, покорив их, брал дань с них по чёрной кунице.

В год 6392 (884). Пошел Олег на северян, и победил северян, и возложил на них легкую дань, и не велел им платить дань хазарам, сказав: „Я враг их и вам (им платить) незачем“.

В год 6393 (885). Послал (Олег) к радимичам, спрашивая: „Кому даете дань?“. Они же ответили: „Хазарам“. И сказал им Олег: „Не давайте хазарам, но платите мне“. И дали Олегу по щелягу, как и хазарам давали. И властвовал Олег над полянами, и древлянами, и северянами, и радимичами, а с уличами и тиверцами воевал.»[13]

В результате победоносного похода на Византию были заключены первые письменные договоры в 907 и 911, предусматривавшие льготные условия торговли для русских купцов (отменялась торговая пошлина, обеспечивалась починка судов, ночлег), решение правовых и военных вопросов.

Согласно летописной версии, Олег, носивший титул Великого князя, правил более 30 лет. Родной сын Рюрика Игорь занял престол после смерти Олега около 912 и правил до 945.

Игорь Рюрикович

Игорь совершил два военных похода на Византию. Первый, в 941 году, завершился неудачно. Ему предшествовала также неудачная военная кампания против Хазарии, в ходе которой Русь, действуя по просьбе Византии, атаковала хазарский город Самкерц на Таманском полуострове, но была разбита хазарским полководцем Песахом и повернула оружие против Византии. Второй поход на Византию произошёл в 944 году. Он завершился договором, подтвердившим многие положения предыдущих договоров 907 и 911 годов, но отменявшим беспошлинную торговлю. В 943 или 944 году был совершён поход на Бердаа. В 945 году Игорь был убит во время сбора дани с древлян. После смерти Игоря в силу малолетства его сына Святослава реальная власть оказалась в руках вдовы Игоря княгини Ольги. Она стала первым правителем Древнерусского государства, официально принявшим христианство византийского обряда (по наиболее аргументированной версии, в 957, хотя предлагаются и другие даты). Впрочем, Ольга около 959 приглашала на Русь германского епископа Адальберта и священников латинского обряда (после неудачи своей миссии они были вынуждены покинуть Киев).

Святослав Игоревич

Около 962 года возмужавший Святослав принял власть в свои руки. Его первым мероприятием стало подчинение вятичей (964), которые последними из всех восточнославянских племён продолжали платить дань хазарам. В 965 году Святослав совершил поход на Хазарский каганат, взяв штурмом его основные города: город-крепость Саркел, Семендер и столицу Итиль. На месте Саркела, построенного хазарами для того, чтобы перекрыть новый путь перевозки серебра в обход Хазарского Каганата, Святослав воздвиг крепость Белая Вежа. Также Святослав осуществил два похода в Болгарию, где намеревался создать собственное государство со столицей в придунайской области. Он был убит в бою с печенегами при возвращении в Киев из неудачного похода на Византию в 972 году.

После смерти Святослава между его сыновьями разгорелась междоусобица за право на престол (972—978 или 980). Старший сын Ярополк стал великим киевским князем, Олег получил древлянские земли, а Владимир — Новгород. В 977 году Ярополк разбил дружину Олега, а сам Олег погиб. Владимир бежал «за море», но вернулся через 2 года с варяжской дружиной. В ходе междоусобицы Владимир Святославич отстоял свои права на престол (годы правления 980—1015). При нём завершилось формирование государственной территории Древней Руси, были присоединены червенские города и Карпатская Русь.

Характеристика государства в IX—X вв.

Киевская Русь объединила под своей властью обширные территории, населенные восточнославянскими, финно-угорскими и балтскими племенами[14]. В летописях государство называлось Русь; слово «русский» в сочетании с другими словами встречалось в различных написаниях: как с одной «с», так и с двойной; как с «ь», так и без него. В узком смысле под «Русью» понималась территория Киевской (за исключением древлянской и дреговичской земель), Чернигово-Северской (за исключением радимичских и вятичских земель) и Переяславской земель; именно в таком значении термин «Русь» вплоть до XIII века употребляется, например, в новгородских источниках[15].

Глава государства носил титул великого князя, князя киевского. Неофициально к нему иногда могли прилагаться и другие престижные титулы, среди которых тюркский каган и византийский царь. Княжеская власть была наследственной. Помимо князей в управлении территориями участвовали великокняжеские бояре и «мужи» — дружинники, нанимавшиеся князем. Бояре также имели свои наёмные дружины (например, Претич командовал черниговской дружиной), которые в случае необходимости сводились в единое войско. При князе также иногда выделялся один из бояр-воевод, который зачастую выполнял функции реального управления государством; такими воеводами были Олег (при малолетнем Игоре), Свенельд — при Ольге, Святослав — при Ярополке, Добрыня — при Владимире. На местном уровне княжеская власть имела дело с племенным самоуправлением в виде веча и «градских старцев».

Дружина

Дружина в IX—X вв. была наёмной. Значительную её часть составляли пришлые варяги. Также её пополняли выходцы из прибалтийских земель и местных племён. Размеры ежегодной оплаты наёмника оцениваются историками по-разному. Жалование выплачивалось серебром, золотом и мехами. Обычно воин получал около 8—9 киевских гривен (более 200 серебряных дирхемов) в год, однако к началу XI века плата рядовому воину составляла лишь одну северную гривну. Кроме того, дружина кормилась за счёт князя. Изначально это выражалось в форме столования, а затем превратилось в одну из форм натуральных налогов — «кормление», содержание дружины податным населением во время полюдья и за счёт средств от сбыта его результатов на международном рынке. Среди дружин, подчинённых великому князю, выделялась его личная «малая», или младшая, дружина, которая включала 400 воинов. Древнерусское войско включало в себя также племенное ополчение, которое могло достигать нескольких тысяч в каждом племени. Общая численность древнерусского войска достигала от 30 до 80 тысяч человек.

Налоги (дань)

Формой налогов в Древней Руси выступала дань, которую выплачивали подвластные племена. Чаще всего единицей налогообложения выступал «дым», то есть дом, или семейный очаг. Размер налога традиционно был в одну шкурку с дыма. В некоторых случаях — например, с племени вятичей, — бралось по монете от рала (плуга). Формой сбора дани было полюдье, когда князь с дружиной с ноября по апрель объезжал подданных. Русь делилась на несколько податных округов; полюдье в киевском округе проходило по землям древлян, дреговичей, кривичей, радимичей и северян. Особый округ представлял собой Новгород, выплачивающий около 3000 гривен. Сбор дани осуществляли дружины по несколько сотен воинов. Господствующая этно-сословная группа населения, которая называлась «русь», выплачивала князю десятую часть от своих годовых доходов.

В 946 году после подавления восстания древлян княгиня Ольга провела налоговую реформу, упорядочив сбор дани. Она установила «уроки», то есть размеры дани, и создала «погосты» — крепости на пути полюдья, в которых жили княжеские управляющие и куда свозилась дань. Такая форма сбора дани и сама дань назывались «повоз». При уплате налога подданные получали глиняные печати с княжеским знаком, что освобождало их от повторного сбора. Реформа содействовала централизации великокняжеской власти и ослаблению власти племенных князей.

Право

В X веке на Руси действовало обычное право, которое в источниках называется «Закон русский». Его нормы отражены в договорах Руси и Византии, в скандинавских сагах и в «Правде Ярослава». Они касались взаимоотношений между равными людьми, русью, одним из институтов была «вира» — штраф за убийство. Законы гарантировали отношения собственности, в том числе и собственности на рабов («челядь»). Среди вещных прав некоторые исследователи выделяют «персональное данничество», которое характеризовалось «верховным правом великого князя Киевского на землю и отчуждением права взимания некоторой части дани в пользу третьего лица. Персональное данничество имеет аналогии в большей степени с восточным землевладением типа „акта“, „тимара“, „тиуля“ и „джагира“».[16]

Принцип наследования власти в IX—X веках неизвестен. Наследники были зачастую малолетними (Игорь Рюрикович, Святослав Игоревич). В XI веке княжеская власть на Руси передавалась по «лествице», то есть не обязательно сыну, а наиболее старшему в роду (дядя имел преимущество над племянниками). На рубеже XI—XII веков столкнулись два принципа, и разгорелась борьба между прямыми наследниками и боковыми линиями.

Древнерусское право, как указано в одной из монографий И. В. Петрова, стояло на страже интересов древнерусского купечества: «Правовая защита распространялась как на русских, так и на иностранных купцов… Личность и имущество купцов находились под охраной торговых обычаев, Закона русского, русско-византийских договоров… Лицо, покусившееся на неприкосновенность личности купца или его имущества, несло имущественную ответственность… В IX в. на территории Восточной Европы вырисовываются различные формы государственного регулирования торговых отношений: некоторые территории были открыты для иноземных торговцев, другие земли и племена вводили ограничения на некоторые или все виды торговой деятельности иноземцев…»

При князе Владимире Святославиче в 988 году официальной религией Руси становится христианство. Став киевским князем, Владимир столкнулся с возросшей печенежской угрозой. Для защиты от кочевников он строит на границе линии крепостей, гарнизоны которых набирал из «лучших мужей» северных племен. Именно во времена Владимира происходит действие многих русских былин, повествующих о подвигах богатырей.

В городах, древнейшими из которых были Киев, Новгород, Ладога, Смоленск, Полоцк, Изборск, Чернигов, Переяславль, Туров, Ростов, Белоозеро, Плесков (Псков), Тмутаракань, Муром, Овруч, Владимир-Волынский, и другие, развивались ремёсла и торговля. Создавались памятники письменности («Повесть временных лет», Новгородский кодекс, Остромирово евангелие, жития) и архитектуры (Десятинная церковь, Софийский собор в Киеве и одноименные соборы в Новгороде и Полоцке). О высоком уровне грамотности жителей Руси свидетельствуют дошедшие до нашего времени многочисленные берестяные грамоты. Русь вела торговлю с южными и западными славянами, Скандинавией, Византией, Западной Европой, народами Кавказа и Средней Азии.

После смерти Владимира на Руси произошла новая междоусобица. Святополк Окаянный в 1015 убил своих братьев Бориса (по другой версии, Борис был убит скандинавскими наёмниками Ярослава), Глеба и Святослава. Сам Святополк дважды потерпел поражение и умер в изгнании. Борис и Глеб в 1071 году были причислены к лику святых.

Правление Ярослава Мудрого (1019 — 1054) стало порой наивысшего расцвета государства. Общественные отношения регулировались сборником законов «Русская правда» и княжескими уставами. Ярослав Мудрый проводил активную внешнюю политику. Он породнился с множеством правящих династий Европы, что свидетельствовало о широком международном признании Руси в европейском христианском мире. Разворачивается интенсивное каменное строительство. Когда после 12-летнего обособления и смерти князя, не оставившего наследника, под власть Ярослава вернулось Черниговское княжество, Ярослав перебрался из Новгорода в Киев и нанёс поражение печенегам, после чего их набеги на Русь прекратились (1036).

В ходе крещения Руси во всех её землях была установлена власть православных епископов, подчинявшихся киевскому митрополиту. В то же самое время во всех землях были посажены наместниками сыновья Владимира I. Теперь все князья, выступавшие удельниками киевского великого князя, были только из рода Рюриковичей. Скандинавские саги упоминают о ленных владениях викингов, но они располагались на окраинах Руси и на вновь присоединенных землях, поэтому во времена написания «Повести временных лет» они уже казались пережитком. Князья-Рюриковичи вели ожесточенную борьбу с оставшимися племенными князьями (Владимир Мономах упоминает князя вятичей Ходоту и его сына). Это способствовало централизации власти.

Власть великого князя достигла наивысшего укрепления при Владимире и Ярославе Мудром (затем после перерыва при Владимире Мономахе). Положение династии укреплялось многочисленными международными династическими браками: Анны Ярославны и французского короля, Всеволода Ярославича и византийской царевны и др. Попытки укрепить власть предпринимали и Ярославичи, но менее успешно (Изяслав Ярославич погиб в междоусобице).

Со времени Владимира или, по некоторым сведениям, Ярополка Святославича, дружинникам вместо денежного жалования князь стал давать земли. Если изначально это были города в кормление, то в XI веке дружинники стали получать сёла. Вместе с сёлами, которые становились вотчинами, даровался и боярский титул. Бояре стали составлять старшую дружину. Служба бояр была обусловлена личной верностью князю, а не размером земельного надела (условное землевладение не получило заметного распространения). Младшая дружина («отроки», «детские», «гриди»), находившаяся при князе, жила за счет кормления с княжеских сел и войны. Основной боевой силой в XI веке было ополчение, получавшее на время войны коней и оружие от князя. От услуг наемной варяжской дружины в основном отказались в период правления Ярослава Мудрого.

После Ярослава Мудрого окончательно утвердился «лествичный» принцип наследования земли в роде Рюриковичей. Старший в роде (не по возрасту, а по линии родства), получал Киев и становился великим князем, все остальные земли делились между членами рода и распределялись по старшинству. Власть переходила от брата к брату, от дяди — к племяннику. Второе место в иерархии столов занимал Чернигов. При смерти одного из членов рода, все младшие по отношению к нему Рюриковичи переезжали в земли, соответствующие их старшинству. При появлении новых членов рода им определялся удел — город с землёй (волость). Определённый князь имел право княжить только в том городе, где княжил его отец, в обратном случае он считался изгоем.

Значительной частью земли со временем стала обладать церковь («монастырские вотчины»). С 996 года население выплачивало в пользу церкви десятину. Число епархий, начиная с 4, росло. Кафедра митрополита, назначаемого патриархом константинопольским, стала находиться в Киеве, а при Ярославе Мудром митрополит впервые был избран из числа русских священников, в 1051 году им стал приближенный к Владимиру и его сыну Иларион. Большим влиянием стали обладать монастыри и их избираемые главы, игумены. Центром православия становится Киево-Печерский монастырь.

Бояре и дружина составляли при князе особые советы. Князь советовался также с митрополитом, епископами и игуменами, составлявшими церковный собор. С усложнением княжеской иерархии к концу XI века стали собираться княжеские съезды («снемы»). В городах действовали веча, на которые зачастую опирались бояре для поддержки собственных политических требований (восстания в Киеве 1068 и 1113 года).

В XI — начале XII века сформировался первый письменный свод законов — «Русская Правда», который последовательно пополнялся статьями «Правды Ярослава» (ок. 1015—1016 гг.), «Правды Ярославичей» (ок. 1072 г.) и «Устава Владимира Всеволодовича» (ок. 1113 г.). В «Русской Правде» отразилось усиление дифференциации населения (теперь размер виры зависел от социального положения убитого), регламентировалось положение таких категорий населения, как челядь, холопы, смерды, закупы и рядовичи.

«Правда Ярослава» уравняла в правах «русинов» и «словенинов». Это, наряду с христианизацией и другими факторами, способствовало формированию новой этнической общности, осознававшей своё единство и историческое происхождение.

С конца X века на Руси известно собственное монетное производство — серебряные и золотые монеты Владимира I, Святополка, Ярослава Мудрого и других князей.

. Великий князь пользовался некоторыми преимуществами, но исключительно почетными: для других князей он был “в отца место”, но без отцовской власти; по общим делам, касающимся всей земли, он мог созывать князей на съезды, на которых ему предоставлялось почетное первенство; в походах против общего неприятеля он также первенствовал. Но в управление уделами других князей он не вмешивался, ведая только свое Киевское княжество, носившее, по князю, также титул великого. В дела уделов великий князь, и по личному праву старейшего, и по требованию других удельных князей, мог вмешиваться только в случаях общего правонарушения, когда заинтересованы были все князья. Между последними соблюдались степени старшинства, с которым соединялось право на обладание тем или другим уделом, а потом и самым великим княжеством, которое не было наследственным в одной семье, а переходило от одного князя к другому, по родовому старшинству, нарушение которого, обыкновенно, сопровождалось кровавыми распрями. Преимущества, соединенные с титулом великого князя, были действительными только в руках лиц сильных волей, энергичных, каковы Владимир Мономах, сын его Мстислав и друг. Великий князь имел право суда, как отец или третейский судья, над младшими; это видно из слов Ростислава Юрьевича, обращенных к великому князю Изяславу Мстиславичу: “А ты мене старей, ты меня с ним и суди” (Пол. собр. р. лет. I, 41). Мало того: Мономах и сын его Мстислав изгоняли нелюбимых ими князей. Единолично великий князь не мог постановлять приговоров относительно других князей; а если такие случаи бывали, то другие князья могли требовать от него отчета и даже уничтожения состоявшегося приговора: “... Аще ти вина, коя была нань, обличил бы и перед нами, и упрев бы и створил ему; а ноне яви вину его, оже ему створил еси” (ibid., III), — говорили Мономах и Олег и Давид Святославичи вел. кн. Святополку-Михаилу и Давиду, ослепившим Василька Теребовльского.

С течением времени, вследствие сильных междоусобий за великокняжский стол и перехода Киева от одного князя к другому, часто не по праву старшинства, значение Киевского княжества, как великого, стало умаляться, и вместе с тем теряла почву мысль о неразрывном соединении великокняжеского титула с обладанием Киевским княжеством. По смерти Юрия Долгорукого сын его Андрей принял великокняжеский титул. Киев, когда Боголюбский взял его приступом и посадил в нем младшего брата своего Глеба, низведен был на степень простого удела, каким и остался бы, если бы Андрей Боголюбский, отвлеченный от юга делами на северо-востоке, не упустил его из своих рук. Последующие киевские князья, не зависимые от владимиро-суздальского князя, продолжали, уже только по традиции, носить титул великого, так что в XII — XIII вв. было два великих князя на Руси: один во Владимире-на-Клязьме, другой — в Киеве. Так продолжалось до нашествия татар, когда Киев потерял всякое значение, между тем, как на севере великокняжеский титул сохранился в роде Юрия Долгорукого. Титул этот зависел теперь от хана, который не сообразовался ни с какими правами по старшинству. Это обстоятельство, хотя сначала не совсем и не вдруг, разрушило прежние, южные представления о праве старшинства на великокняжеский стол и помогло утвердиться великокняжескому достоинству в младшей московской линии потомков Ярослава Всеволодовича, и притом в нисходящей линии, по праву первородства. Теперь великий князь, хотя и первый слуга хана, его наместник, пользовался среди других князей не одними только почетными преимуществами, но и действительными: владея своим личным уделом, он владел и великим княжеством Владимирским и землей Новгородской, как наместник хана; именем последнего он мог вмешиваться в дела других удельных князей своей области; потом уже лично, по собственному произволу, приводил их “под свою руку”, более или менее властно распоряжался в их уделах, пользовался их военными силами, собирал с них дань для хана или ордынский выход. — Рядом с великим князем Владимирским, были еще великие князья в Тверской и Рязанской землях; но между первым и последними была большая разница. Великий князь Владимирский был, по воле хана, великим князем “всей Руси”, между тем как тверские и рязанские сами назывались и со стороны других князей признавались великими только в их землях, по отношению к удельным князьям их земель; эти великие князья признавали владимирского, а потом московского великого князя “старейшим братом”. Уничтожение южно-русских понятий о праве на великокняжеское достоинство привело, наконец, к тому, что титул великого князя и великого княжества стал неразрывным с Московским княжеством и его князем, что определенно обозначилось при Василии Темном, когда в спорах за великокняжеское достоинство претенденты старались занять не Владимир, а Москву. — Титул великого употребляли и некоторые удельные князья в том случае, когда уделы их, дробясь на более мелкие, становились почему-либо более или менее обособленными от великого княжества Владимирского, а потом Московского. Так, великими называется и в летописях и в родословных некоторые из ярославских князей (напр. Иван Васильевич), а стол их — старым, старейшим; так же назывались и смоленские князья. Очевидно, здесь титул “великий” усваивался только местно, старшим князем в общем уделе, выделившем из себя более мелкие уделы. Но особенное стремление к усвоению этого титула замечается у суздальско-нижегородских князей, решительно стремившихся к полному обособлению от Москвы. Так было в Южной и Северо-восточной Руси. Но оставалась еще Западная Русь. Эта последняя объединилась в одно целое под властью князей Литовских, которые, с Гедимина, стали называться также великими князьями и даже князьями “всея Руси”, в качестве каковых становились соперниками великих князей Северной Руси.

Дружина в доудельный период не связана с землёй, а только с князем. Этнический состав дружины не отличался однородностью: в княжеских дружинах IX—XII веков встречаются варяги, русские, финны, тюрки, поляки, венгры. Отношения дружины к князю основаны на свободном договоре. Вступление в дружину и выход из неё свободны: недовольный князем дружинник всегда может покинуть его и перейти к другому.

Численный состав дружины был различен, но предположительно не превышал нескольких сот человек (по сообщению Ибн-Фадлана от 922 года, вместе с киевским князем «в его замке находятся 400 мужей из числа богатырей, его сподвижников»; Рыбаков Б. А. о княжеском замке XI—XII веков: «всего здесь, по приблизительным подсчётам, могло проживать 250—300 человек»). Дружина являлась ядром войска и составляла, вероятно, главную часть конницы, но в крупных военных предприятиях в качестве основной военной силы отмечено участие:

в конце IX — середине X веков — войск подвластных князю племён;

во второй половине X — в первой половине XI веков — полков «воев», формировавшихся путём нерегулярных наборов на продолжительный срок;

с середины XI века — городовых полков, выступавших в поход по решению веча и получавших оружие и коней от князя.

Сверх военной службы члены младшей дружины исполняют различные поручения князя, сопровождают его в качестве свиты и телохранителей. В советах князей младшая дружина не участвует, за исключением военных советов, на которые допускались даже инородцы, участвовавшие в походе в качестве союзников. В летописи есть упоминания о том, что у некоторых старейших дружинников были свои собственные дружины. Князь содержит дружину на те доходы, которые он получает с волости; кроме того, дружина получает часть военной добычи.

За убийство старшего дружинника взимается двойная вира; с течением времени князья стараются распространить двойную виру и на младших дружинников. В случае смерти князя дружина в основном переходила к его преемнику. Таким образом в княжестве иногда являлось две дружины, старая и новая, между которыми почти всегда возникало соперничество. Первая обыкновенно претендует на старшинство; но вторая естественно пользуется большим доверием князя, с которым она пришла. С утверждением в некоторых областях отдельных ветвей Рюрикова дома дружина приобретает более оседлый, местный характер; в XII веке дружинники владеют уже земельною собственностью. Эта черта постепенно вытесняет на второй план прежние функции боярства — бюрократические и вечевые, как следствие, значение веча и вечевых полков уменьшается. Оснащение основной части войска децентрализуется. Боярство — некогда ближайшие сподвижники князей — начинает противопоставляться их новой непосредственной опоре — двору.

По мере обособления земель-княжений под более устойчивой княжеской властью эта последняя не только усиливалась, но и приобретала местный, территориальный характер. Административная, организующая деятельность её не могла не наложить руку на строй военных сил, притом так, что дружинные войска становятся местными, а городские — княжьими. И судьбы слова «дружина» своими колебаниями свидетельствуют об этом сближении элементов, бывших разнородными. Князья начинают говорить о городовых полках как о «своих» полках, а дружиной называть отряды, составленные из местного населения, не отождествляя их со своей личною дружиной — двором. Понятие о княжой дружине сильно расширилось к концу XII века. Оно объемлет влиятельные верхи общества и всю военную силу княжения. Дружина разделилась на княжой двор и боярство, крупное и рядовое.

Боярская дума

Наименование: "боярская дума" не встречается в древних памятниках и образовано искусственно на основании сходных терминов ("бояре думающие"). Боярскою думою назывался постоянный совет лучших людей (бояр) каждой земли, решавший (вместе с князем) высшие земские вопросы. Такой совет мог быть только в одном старшем городе земли. Советы старейших были и в пригородах, но они пользовались не политическою, но лишь судебною и административною властью. Совокупность лиц, составлявших совет, называется нередко в летописях дружиною (по отношению к князю). При киевском князе в конце Х в. встречаем правительственный класс, или круг людей, которые служат ближайшими правительственными сотрудниками князя. Эти люди наз. то боярами, то дружиной князя и составляют его обычный совет, с которым он думает о разных делах, об устроении земли. Владимир Мономах поучает детей каждый день ходить утром в церковь, затем "седше думати с дружиною, или люди оправливати" (судить). Эта боярская, или дружинная, дума была обычным, постоянным советом князя по делам военного и земского управления. Со времени принятия христианства подле князя являются новые советники, епископы. Рядом с боярами и епископами в составе думы Владимира замечается еще третий элемент. Он появляется в рассказе начальной летописи раньше принятия христианства князем. Когда возникал вопрос, выходивший из ряда обычных дел княжеского управления, советниками князя вместе с боярами являлись еще старцы градские. Так, в 987 г. Владимир созвал "бояры своя и старцы градские", чтобы посоветоваться о мерах, которые предлагали ему разные иноземные миссионеры. До Владимира летопись не говорит и о совете бояр, как о постоянном правительственном учреждении, каким она изображает совещания этого князя со своей дружиной. Однако, в этой же летописи остались следы, указывающие на то, что совет бояр был таким учреждением и до Владимира: начальная летопись не помнила отчетливо событий того далекого времени. Другое значение имеет ее молчание об участи городских старцев в совете бояр после Владимира, во времена к ней близкие и ей хорошо известные: это значит, что тогда старцев уже не призывали в думу киевского князя, или иначе — присутствие старцев в боярской думе не началось, а кончилось при Владимире.

Состав думы был очень определенный; именно, первоначальный состав думы (X в.) двойственный. В нее входят: бояре — высшие служилые люди. Всякий боярин был непременным членом думы, и именно в этом состояло его боярское отличие; летопись, рассказывая о потерях, понесенных русскими в войне Половецкой, восклицает: "Где бояре думающие? Где мужи храборьствующие?". Князь не мог, взамен бояр, пригласить других лиц — не бояр. Старцы, или старейшины составляют вторую половину древнейшей думы — это земские бояре; по поводу вопроса о принятии новой веры Владимир "созва бояры своя и старцы градские... И решили бояре и старцы: веси, княже, яко своего никтоже не хулить, но хвалить...". Кроме этого постоянного состава думы, в ней участвовали (не всегда) высшие духовные сановники: епископы и игумены (главнейших монастырей): епископы советуют Владимиру Св. казнить разбойников; они же вместе с боярами дают потом противоположный совет. Особенно важное значение в совете киевского князя занимал митрополит (по тому влиянию, какое он мог проявить на другие русские земли). При общем решении какого-либо вопроса князьями двух или нескольких земель, происходили соединенные заседания и советов их. С высшим земским советом нельзя смешивать фактов совещаний князя временных и случайных, напр. военных советов во время похода, не только со своими военачальниками, но с союзниками и даже варварами. Число имеющих право участвовать в думе равняется числу бояр известной земли; обыкновенный же состав думы равняется числу бояр, находящихся в данную минуту в месте совещания и нарочно вызванных из пригородов. При издании законов Русской Правды Ярославичами участвовали 5 советников (см. Ак. сп. Р. Пр., ст. 18); при дополнении ее Владимиром Мономахом — 6 (см. Р. Пр. Кар. 66). С течением времени во многих землях число думцев возрастало (в В. Новгороде дошло до 300 — приблизительно).

Ве́че (общеславянское; от славянского вѣтъ — совет) — народное собрание в древней и средневековой Руси — и во всех народах славянского происхождения, до образования государственной власти раннефеодального общества — для обсуждения общих дел и непосредственного решения насущных вопросов общественной, политической и культурной жизни; одна из исторических форм прямой демократии на территории славянских государств. Участниками веча могли быть «мужи» — главы всех свободных семейств сообщества (племени, рода, поселения, княжества). Их права на вече могли быть равными либо различаться в зависимости от социального статуса.

Поскольку становление феодального строя шло медленно, так же медленно шёл и отход от первобытной демократии — в первобытном строе решения принимали те, от которых зависел весь материальный уклад жизни или унаследование. Последняя стадия первобытного строя — военная демократия, переросла в накоплении имущества в узком круге лиц, которые были заинтересованы в переемности, то есть сохранить имущество для потомков. Защита от захватчиков влекла за собой концентрацию власти и имущества в узких кругах — люди тоже постепенно стали имуществом. Сначала пленники, потом пошла кабала за долг. Получился замкнутый круг — для защиты от внешних нападений свободные землепашцы и ремесленники сначала выдвинули профессиональных военных, которые потом, накопив власть и имущество, ввергли в подчинение своих же. Несмотря на наличие определенных устойчивых вечевых традиций, само понятие «вече» в средневековой Руси было полисемантично, означая не только легитимные городские, кончанские или уличанские сходы, но и любые многолюдные сборища. Например, стихийные собрания в Белгороде Южном (997 год), Москве (1382 год), внегородской военный совет новгородцев (1228 год), направленные против политики легитимных городских сходов или знати, узкосословные собрания городского плебса (в Новгородской республике в 1228, 1291, 1338, 1418 годах и др., в Нижегородском княжестве в 1305 году) тоже носили названия веча.

Функции веча

Вече возникло из племенных собраний славян. В летописях вече впервые упоминается в Белгороде Южном под 997, в Новгороде Великом — под 1016, Киеве — под 1068. Однако сведения о явно вечевых корпоративных действиях горожан упоминаются и под более ранними датами. Вечевые собрания получили широкое распространение на Руси с ослаблением княжеской власти в период феодальной раздробленности (вторая половина XI—XII века). Согласно наиболее распространенной точке зрения, вече в Древней и Средневековой Руси не было подлинным народовластием, фактически все решали князь и его «мужи» — бояре, от имени которых и составлялись все дошедшие до нас княжеские акты (начиная ещё со времён договоров Олега, Игоря, Святослава и т. д.) не считая нескольких совместных с вечем ранних новгородских актов. Однако, И. Я. Фроянов настаивает на том, что в древнерусский период вече было высшим правящим органом во всех русских землях, а не только в Новгородской республике. Согласно И. Я. Фроянову, несмотря на то, что представители знати (князья, бояре, церковные иерархи) являлись непременными участниками веча, и руководили его работой, они не обладали достаточными средствами, чтобы саботировать его решения или подчинять своей воле. В компетенцию вечевых собраний входил широкий круг вопросов — заключение мира и объявление войны, распоряжение княжеским столом, финансовыми и земельными ресурсами.[1]

Согласно М. Н. Тихомирову и П. П. Толочко, в княжеских областях Руси в домонгольский период было своеобразное двоевластие княжеской и вечевой властей. То есть была не монархическая, но и не полностью республиканская в отличие от новгородских порядков, форма правления. Впервые эту идею фактически высказал ещё И. Н. Болтин, высказавший мнение, что и княжеская, и вечевая власти были сильны. Из летописей и княжеских уставов известно, что князь обладал отдельными от веча судебными и законодательными полномочиями, иногда составляя законопроект лишь в узком кругу приближенных (как, например, Церковный устав Ярослава Мудрого в XI веке). Известны случаи, когда князь самостоятельно распоряжался финансовыми и земельными ресурсами. Князю же принадлежали полномочия сбора дани. В этом плане вполне понятно, почему вечу, нередко активно влиявшему на политику, не всегда удавалось договориться с князем. Например, восстание 1113 года в Киеве произошло сразу после смерти тогдашнего князя-антагониста, при жизни которого киевляне вынуждены были мириться с его политикой. Показательны и общенародные грабежи княжеского имущества владимирцами и боголюбовцами, развернувшиеся сразу после смерти Андрея Боголюбского. С Боголюбским при его жизни горожанам-вечникам было не договориться, и те были вынуждены ждать смерти князя, чтобы потом активно выместить свое недовольство.

Социальный состав

Что касается социального состава вечевых собраний, то во всех русских землях, кроме Новгородской, в вече по древней традиции, могли принимать участия главы всех свободных городских семей. Другое дело что социальная неоднородность древнерусского общества все больше делала внешне демократичные вечевые сходы фактически подконтрольными боярской аристократии. Правда, вплоть по начало XI века боярство ещё было вынуждено считаться с народным мнением. Например в 1019 году новгородское боярство как самое богатое сословие выплатило по наибольшей сумме для найма выряжской дружины, однако не по своей воле, а по решению «новгородцев» — тогда ещё народного, веча. Однако, уже в XII—XIII веках не только в Новгородской боярской республике, но и в других русских землях, земская знать фактически подчинила своей воле вечевые собрания. Например, в 1176 году ростовское и суздальское боярство уже настолько усилилось, что воспользовавшись отсутствием князя «хотяше свою [узкосословную] правду поставити». При этом его затея чуть было не увенчалась успехом. Рядовые ростовцы и суздальцы на вече охотно «слушающе» своих бояр. Если бы не владимирские «люди меньзии» — небоярские слои, очевидно вопреки воле собственной знати, призвавшие-таки князя, двумя боярскими республиками бы на Руси стало больше. А в 1240 году бояре Галича «Данила княземь собе называху . а саме всю землю держаху», то есть откровенно сосредоточили в своих руках всю власть в Галицкой земле. Что касается новгородской земли, то там боярское господство прослеживается ещё раньше. Крупные успехи Новгорода в антикиевской борьбе XI века дополнительно усилили естественный процесс усиления социальной стратификаци. О значительном усилении политической роли местной боярской знати красочно говорит откровенное господство бояр в межкончанской борьбе 1115—1118 гг., как межкончанская известной лишь по берестяным грамотам, в летописи же «бояр новугородских». Характерно и то, что разбиравший это дело киевский князь Владимир Мономах вызвал в Киев именно боярство в полном составе.

IX—XI века

С расширением в первой половине IX века влияния киевских князей на племенные союзы древлян, дреговичей, кривичей и северян, налаживания системы сбора (проводился силами 100-200 воинов[2]) и экспорта полюдья киевские князья начинают располагать средствами для содержания многочисленного войска в постоянной боеготовности, что требовалось для борьбы с кочевниками. Также войско могло долго держаться под знамёнами, совершая многолетние походы, что требовалось для отстаивания интересов внешней торговли на Чёрном и Каспийском морях.

Ядро войска составляла княжеская дружина, появившаяся ещё в эпоху военной демократии. В её число входили воины-профессионалы. О численности старших дружинников (без учёта их собственных дружинников и слуг) можно судить по более поздним данным (Новгородская республика — 300 «золотых поясов»; Куликовская битва — более 500 погибших). Более многочисленную молодшую дружину составляли гриди (телохранители князя — численность находящихся в замке киевского князя «богатырей» Ибн-Фадлан определяет в 400 чел. под 922 годом), отроки (военные слуги), детские (дети старших дружинников). Однако, дружина была немногочисленна и вряд ли превосходила 2000 человек.[3]

Более многочисленной частью войска было ополчение — вои. На рубеже IX—X веков ополчение было племенным. Данные археологии свидетельствуют об имущественном расслоении у восточных славян на рубеже VIII—IX веков и появлении тысяч усадеб-хором местной знати, в то время как дань рассчитывалась пропорционально дворам независимо от достатка из владельцев (однако, по одной из версий происхождения боярства, местная знать была прообразом старшей дружины). С середины IX века, когда княгиня Ольга организовала сбор дани на русском Севере через систему погостов (позже видим в Новгороде киевского наместника, переправляющего 2/3 новгородских даней в Киев), племенные ополчения утрачивают своё значение.

Наборы воев в начале правления Святослава Игоревича или при формировании Владимиром Святославичем гарнизонов построенных им на границе со степью крепостей носят разовый характер, нет сведений о том, что эта служба имела какой-то срок или что воин должен был являться на службу с каким-либо снаряжением.

С XI века старшая дружина начинает играть ключевую роль на вече. Напротив, в более многочисленной части веча — в молодших — историки видят не младшую дружину князя, а народное ополчение города (купцы, ремесленники). Что касается сельского народного ополчения, то, по различным версиям, смерды участвовали в походах в качестве обслуги обоза, поставляли лошадей для городского ополчения (Пресняков А. Е.) либо сами служили в коннице (Рыбаков Б. А.).

В войнах Древней Руси определённое участие принимали наёмные войска. Первоначально это были варяги, что связано с дружескими отношениями между Русью и Скандинавией. Они участвовали не только в качестве наёмников. Варяги встречаются и в числе ближайших сподвижников первых киевских князей. В некоторых походах X века русские князья нанимали печенегов и венгров. Позднее, в период феодальной раздробленности, в междоусобных войнах также нередко участвовали наёмники. Среди народов, входивших в число наёмников, помимо варягов и печенегов были половцы, венгры, западные и южные славяне, финно-угры и прибалты, немцы и некоторые другие. Все они вооружались в своём стиле.[4]

Общая численность войска могла быть более 10 000 человек.[3]

В XII веке после потери Русью городов Саркел на Дону и Тмутараканского княжества, после удачи первого крестового похода торговые пути, связывающие Ближний Восток с Западной Европой, переориентируются на новые маршруты: средиземноморский и волжский. Историки отмечают трансформацию структуры русского войска. На место старшей и младшей дружине приходят княжеский двор — прообраз постоянного войска и полк — феодальное ополчение бояр-землевладельцев, значение веча падает (кроме Новгорода; в Ростове боярство разгромлено князьями в 1175 году).

Уже применительно к домонгольскому периоду известно (для новгородского войска) о двух способах комплектования — один воин на коне и в доспехе полном (конно и оружно) с 4 или с 10 сох в зависимости от степени опасности (то есть численность войска, собираемого с одной территории, могла отличаться в 2,5 раза; возможно, по этой причине некоторые князья, пытавшиеся отстоять свою независимость, могли почти на равных сопротивляться соединённым силам почти всех остальных княжеств, а также существуют примеры столкновений русских сил с противником, уже одержавшим над ними победу в первой битве: победа на Снове после поражения на Альте, поражение у Желани после поражения на Стугне, поражение на Сити после поражения у Коломны). Несмотря на то, что основным типом феодального земельного владения до конца XV века была вотчина (то есть наследственное безусловное земельное владение), боярство обязано было службой князю. Например, в 1210-х годах во время борьбы галичан с венграми основное русское войско дважды направлялось против бояр, опоздавших на общий сбор.

Киевские и черниговские князья в XII—XIII веках использовали соответственно Чёрных клобуков и ковуев: печенегов, торков и берендеев, изгнанных из степей половцами и поселёнными на южнорусских границах. Особенностью этих войск была постоянная боеготовность, что было необходимо для оперативного реагирования на мелкие половецкие набеги.

В средневековой Руси существовало три типа войск — пехота, конница и флот[5]. Сначала коней использовали в качестве средства передвижения, сражались же спешенными.

Русская правда, свод древнерусского права эпохи Киевского государства и феодальной раздробленности. Р. п. дошла до нас в списках 13—18 вв. в 3 редакциях: Краткой, Пространной и Сокращённой. Списки Р. п. входят в состав Кормчих книг, "Мерила праведного", юридических сборников и летописей. В основе Р. п. лежали обычное право, княжеское законодательство, судебная практика. Краткую редакцию Р. п. составляют Правда Ярослава ("Древнейшая Правда", связанная с именем Ярослава Мудрого, Правда Ярославичей и др.). Р. п. отразила в своём тексте эволюцию древнерусских общественных отношений 11—13 вв. Правда Ярослава включала в себя наряду с нормами феодального права и архаические нормы, восходящие к периоду первобытнообщинного строя. Дальнейшее развитие и совершенствование Р. п. произошло при сыновьях Ярослава и его внуке Владимире Мономахе. Важнейшие постановления Ярославичей последовали после восстаний в Киеве, Новгороде и Ростово-Суздальской земле 1068—1071. Правда Ярославичей увеличивала ответственность общины за убийства княжеских дружинников, тиунов, старост, отроков и других слуг, совершённые на её территории; предусматривала тяжёлые наказания за поджоги хозяйственных построек, намеренную порчу скота, за коллективные посягательства на имущество зажиточных людей. После восстания в Киеве 1113 в Р. п. был включен устав о процентах (резах) Владимира Мономаха, ограничивавший ростовщические операции. Р. п. фиксирует систему феодальных отношений и факты имущественного и социального неравенства. В ней отмечено на протяжении 11—13 вв. усиление феодальной зависимости смердов, закупов, холопов и др. В тексте Пространной редакции Р. п. положению закупов и холопов посвящены специальные уставы. В Р. п. отражены возрастающая роль княжеского суда, тенденция к большей дифференциации наказаний, увеличение штрафов в пользу князя и княжеской администрации с соответствующим уменьшением компенсации потерпевшим. Стремясь к упразднению кровной мести, Р. п. сужает сферу её применения и ограничивает круг мстителей ближайшими родственниками убитого. При отсутствии мстителей убийца принуждается к уплате штрафа (виры) князю и частного вознаграждения (головничества) родственникам убитого. Свободные общинники, связанные круговой порукой, должны были оказывать помощь убийце в уплате виры. За убийство женщины выплачивался половинный штраф (полувирье). Р. п. защищала здоровье и честь свободных представителей феодального общества, предусматривала денежные возмещения за увечья и оскорбления действием. В Р. п. детально разрабатывалась система наказаний за кражу в городе и сельской местности, кражи или намеренную порчу бортных и охотничьих угодий, нарушение границ земельных владений и т.д. Большое внимание уделено упорядочению долговых отношений. В Р. п. входит также устав, посвященный наследственному и семейному праву. Порядок судопроизводства в Р. п. предполагал привлечение свидетелей, применение ордалий (см. "Божий суд"), клятвы (рота). Разыскание преступников производилось по свидетельским показаниям или следу. Предусматривалась проверка лжесвидетельских показаний (поклёп). Намечены первичные элементы судебной экспертизы. Нормы Р. п., действовавшие до конца 15 в. (до введения Судебника 1497), легли в основу Псковской и Новгородской судных грамот, а также украинского, белорусского и литовского права.