3.9.Проблема движущих сил и факторов исторического развития общества.

Одной из важнейших задач философии истории явля­ется исследование и раскрытие движущих сил истории, детерминизма общественных процессов и явлений. Исто­рия представляет собой сложный и многогранный про­цесс, в котором воедино связаны географические, мате­риальные (экономические), духовные, социальные, поли­тические и другие факторы. Поэтому очень сложно най­ти среди них такой фактор, который бы играл решающую роль в движении общества по восходящей линии.

Отечественный философ – теоретик философии истории в своей работе «Введение в философию истории» дает аналитическую экспозицию подходов к проблеме детерминант исторического развития⁴⁴.

«Развивая концепции философии истории, одни мыслители усматривали источник детерминации в естественном факто­ре, другие —в духовном, третьи —в материальном.

Естественный фактор.

Определяющая роль естественного фактора, представляющего единство природных условий жизни человеческих сообществ, выделяется характерно в учениях, раскрывающих принцип воздействия естественного фактора как принцип географического детерминизма. Яркими представителями географического детерминизма были французский просветитель XVIII века Ш. Монтескье и замечательный русский ученый XIX века Л.И. Мечников.

Монтескье свое исследование роли географической среды начинает с выяснения вопроса о человеческой природе. По его мнению, климатические условия опре­деляют индивидуальные особенности человека, его те­лесную организацию, характер и склонности. Помимо антропологических особенностей географические факторы обусловливают определенные конфигурации развития общества, характер отношений и формы социальных институтов. Климатическими же усло­виями объясняет французский мыслитель многоженство и моногамную семью. Географический детерминизм прослеживается и в плане политических формообразований. При рассмотрении вопросов государственного устрой­ства Монтескье приходит к выводу, что в странах с пло­дородной почвой легче устанавливается дух зависимости, ибо людям, занятым земледелием, некогда думать о сво­боде, которую французский мыслитель понимает прежде всего как отсутствие зависимости от государственной власти. В странах же с холодным климатом, где условия для земледелия крайне неблагоприятны, люди больше дума­ют о своей свободе, чем об урожае, и поэтому в этих странах отсутствует деспотическая форма правления. Та­ким же образом Монтескье объясняет и другие социаль­ные явления (торговлю, гражданские законы, междуна­родное право и т.д.).

В распространении географического детерминизма важную роль сыграл Л.И. Мечников.

Исследуя причины возникновения цивилизации, Л.И. Мечников главное внимание обращает на географи­ческую среду, которая, по его глубокому убеждению, сыграла решающую роль в генезисе и формировании ци­вилизации. « В жарком поясе, —писал он, —несмотря на его роскошную флору и фауну, до сих пор также не воз­никло прочной цивилизации, ибо жители жаркого пояса, получая в изобилии и почти без всяких координи­рованных усилий со своей стороны все необходимое-для материального благоденствия, по этой самой причине лишены единственного стимула к труду, к изучению ок­ружающего мира и к солидарной, коллективной деятельности». Лишь в условиях умерен­ного климата у людей имеется стимул к труду, поскольку природа не дает им ничего в готовом виде. Вот почему цивилизации возникли в умеренном поясе. В данном случае мысли Л.И. Мечникова созвучны с мыслями К. Маркса. Но Маркс подчеркивал, что естествен­ные условия представляют лишь возможность получения прибавочного продукта, но не создают его сами по себе. На прибавочный труд они влияют лишь тсак естественные границы, которые отодвигаются назад в той мере, в какой развивается промышленность. Таким образом, Маркс свя­зывал естественные условия с материальным производст­вом и выяснял их влияние через производство.

Следует подчеркнуть, что сторонники естественного - географического детерминизма сыграли известную положительную роль.

Во-первых, признавая определяющую роль географиче­ской среды в историческом процессе, они тем самым по­казали, что движущие силы общественного развития сле­дует искать на земле, а не на небе, как это делали и де­лают теологи.

Во-вторых, многие их идеи очень актуаль­ны в наше время, когда, как уже выше отмечалось, мир переживает глубокий экологический кризис и когда не­обходимо беречь природную среду, от которой в конеч­ном счете зависит жизнь и дальнейшее существование человечества. Вместе с тем нельзя не отметить, что они ,не учитывали качественного своеобразия общества и все объясняли лишь географическими условиями.

Духовный фактор.

Другие мыслители при исследовании движущих при­чин общественного развития решающее значение прида­вали духовному фактору. Так, французские материалисты XVIII века объясняли все социальные процессы из идей, из принципа: «Мнения правят миром». речь идет не о мнениях и идеях всех людей, а только о мнениях крити­чески мыслящих личностей, создающих идеальные моде­ли общества и предлагающих их народу. Но этот принцип не мог дать цельного научного представления о социаль­ных феноменах.

Основоположник позитивизма О. Конт прямо заявлял, что социальной детерминантой являются идеи: «Не чита­телям этой книги я считал бы нужным доказывать, что идеи управляют и переворачивают мир, или, другими словами, что весь социальный механизм действительно основывается на убеждениях».

Гегель тоже исходил из духовного фактора, но он по­ставил этот вопрос несколько иначе. Он считал, что творцом истории является мировой разум. Понятие разума немецкий философ употребляет в разных смыслах. Во-первых, разум — это разум индивида; во-вторых, разум — это закономерное развитие истории; в-третьих, разум — это основа истории. «Разум, — пишет Гегель, — есть суб­станция, а именно —то, благодаря чему и в чем вся дей­ствительность имеет свое бытие; разум есть бесконечная мощь... Разум есть бесконечное содержание, вся суть и ис­тина...»⁴⁵.

Всю историю Гегель превращает в историю мысли, которую нужно излагать и исследовать. Гегелевское по­нимание истории предполагает существование абстракт­ного, или абсолютного, духа, который развивается таким образом, что человечество представляет собой лишь мас­су, являющуюся бессознательной или сознательной носи­тельницей этого духа. Правда, при анализе конкретной истории Гегель дает замечательное изложение фактоло­гического материала. Но тем не менее для немецкого философа главной движущей силой истории выступает идея. Поэтому философия истории Гегеля — это спекуля­тивная философия, в которой в мистифицированной форме просматриваются гениальные идеи о закономерностях-исторического развития, о социальном прогрессе, о "необходимости и свободе и т.д.

Материальный фактор.

Маркс тоже искал движущие силы общественного раз­вития, его детерминанты, но к изучению истории он по­дошел с диаметрально противоположных, а именно с материалистических позиций. Он считал, что следует ис­ходить не из идей, а из реальных жизненных предпосы­лок. «Предпосылки, с которых мы начинаем, —это действительные предпосыл­ки, от которых можно отвлечься только в воображении. Это —действительные индивиды, их деятельность и мате­риальные условия их жизни, как те, которые они находят уже готовыми, так и те, которые созданы их собственной деятельностью»⁴⁶. Люди в про­цессе совместной деятельности производят необходимые им жизненные средства, но тем. самым они производят свою материальную жизнь, которая является фундамен­том общества. Материальная жизнь, материальные обще­ственные отношения, формирующиеся в,,процессе произ­водства материальных благ, детерминируют, все другие формы, "деятельности людей — политическую, духовную, социальную и тд. Идеи, даже туманные образования в мозгу людей, являются испарением их материальной жизни. Мораль, религия,, философия и другие формы общественного сознания отражают материальную жизнь общества.

Теорию материальной детерминации исторического развития, как выражение материалистического понимания истории, можно представить в единстве таких аспектов:

1.Данная теория исходит из решающей, детерминирующей роли материального производства не­посредственной жизни. Необходимо изучать реальный процесс производства и порожденную им форму обще­ния, т.е. гражданское общество. Она показывает, как возникают различные формы общественного сознания — религия, философия, мораль, право и т.д. — и каким образом они детерминируются ма­териальным производством.

2. Материалистическое понимание истории всегда остается на почве действительной исто­рии, объясняет не практику из идей, а идейные образо­вания из материальной жизни.

3. Оно выражается в положении, что каждая ступень развития общества застает определенный материальный результат, опреде­ленный уровень производительных сил, определенные производственные отношения. Новые поколения исполь­зуют производительные силы, приобретенный предшест­вующим поколением капитал и таким образом одновре­менно создают новые ценности и изменяют производи­тельные силы.

Материалистическое понимание истории допускает возможность ослабления редукционистского истолкования роли материальных факторов.

Не следует истолковывать положение об определяющей роли материальных факторов, прежде всего – уровня развития производительных сил, рассматриваемых в их соотношении с производственными отношениями, в редукционистском смысле, т.е. сводить детерминацию социально-исторического развития исключительно к действию экономических факторов.

Разъясняя основные положения материалистиче­ского понимания истории, классики марксизма подчеркивали, что существует взаимодействие всех моментов, «в котором экономиче­ское движение как необходимое в конечном счете про­кладывает себе дорогу сквозь бесконечное множество случайностей, т.е. вещей и событий, внутренняя связь которых настолько отдалена или настолько трудно дока­зуема, что мы можем пренебречь ею, что ее не существу­ет»⁴⁷.

Следовательно, вполне допускается возможность обратных детерминативных воздействий как общезначимый момент комплексной детерминации общественной жизни и социально-исторического развития. Существует обратная связь - активное влияние духовных, политических и социальных процессов жизни общества на его материальное производство. Эти процессы могут либо ускорять, либо замедлять, либо еще каким-то образом модифицировать экономическую, жизнеобеспечивающую деятельность людей. При этом не исключается и многоплановое взаимодействие этих процессов между собой, например "духа" с политикой и наоборот.

Например, влияние го­сударственной власти на экономику может проявиться в трех формах.

Во-первых, государство может действовать в том же направлении, в каком развивается экономика. Тогда развитие экономических структур идет быстрее.

Во-вторых, оно может действовать против экономического развития.

В-третьих, оно может ставить преграды экономике в определенных направлениях и толкать его в других направлениях. Во втором и третьем случаях госу­дарство тормозит развитие экономики. Бывают и такие случаи, когда в войне государство-победитель уничтожает развитую экономику побежденного государства»⁴⁸.

Ноологический детерминизм.

За последнее время в связи с научно-технической ре­волюцией и автоматизацией производства многие фило­софы обратили свои взоры на роль техники в обществе. Действительно, наука и техника начали вторгаться бук­вально во все сферы жизни. Происходит автоматизация производственных процессов, все большее применение получает электронно-вычислительная техника. Наука все больше превращается в непосредст­венную производительную силу. Наступает тот период, когда в результате сближения науки и производства вся­кое открытие становится основой нового изобретения или нового усовершенствования методов производства.

Технологический детерминизм.

Научно-техническая революция стала составной частью современного мира. Она вошла во все структуры общественных отношений. Поэтому она не может не влиять на развитие социума, на мировоззре­ние людей и в целом на будущее человечества. Вот поче­му многие философы (и не только философы) исследуют ее с точки зрения той роли, которую она играет в совре­менном обществе и в формировании новых социальных структур. В результате длительных размышлений они пришли к выводу, что ни духовные, ни экономические факторы в настоящее время не детерминируют общест­венное развитие. Такую детерминацию якобы осуществ­ляет техника. Иначе говоря, все прежние детерминанты заменены технологическим детерминизмом. Однако, очевидно также, что техника не может быть главной детерминантой общественного развития. Нельзя анализировать роль технологических факторов в отрыве от общественных отношений и общественных потребно­стей. Она пронизывает все сферы общественной жизни, но нигде не выступает самостоятельно и, следовательно, не может претендовать на роль детерминанты исторического развития⁴⁹.

Плюралистический подход – теория факторов.

Не все философы истории являются сторонниками монистического подхода к объяснению хода обществен­ного развития. Они отвергают как идеалистический мо­низм (детерминанта общества —духовный фактор), так и материалистический (детерминанта общества — матери­альный фактор, экономика) и выдвигают плюралистиче­ский подход.

В рамках плюралистического подхода выдвигаются возражения против принципа односторонней де­терминации общественного развития. Ни экономика, ни политика, ни философия, ни религия не играют какой-то решающей роли. Плюралистический подход исходит из признания необходимости исходить из того, что все факторы равнозначны и одинаково влияют на общественное раз­витие. Эта позиция в философии истории получила на­звание теории -факторов (М. Вебер, Р. Арон).

Вопросу о роли движущих сил исторического процесса философия истории придает особое значение. В свою очередь этот вопрос может пониматься по-разному: роль классовой борьбы как движущей силы общественного развития, роль народных масс и личности в истории, значение фактора свободной и сознательной деятельности людей, роль естественных факторов и факторов технологического порядка. Уяснение роли этих факторов и условий их воздействия становится проблемой, требующей выработки системного подхода к определению комплекса форм детерминации исторического развития общества.

В целом, здесь имеют место различные подходы, что практически сводит на нет всякие попытки монополизации социально-философской истины в данной проблеме.

Синергетическая модель объяснения исторического развития.

Надежду на успешное законосообразное объяснение общества и его сущностного развития, т.е. истории, некоторые современные авторы связывают с социально-историческими импликациями синергетики - науки, раскрывающей эволюционные закономерности сложных самоорганизующихся систем, механизмы самопроизвольного или спонтанного возникновения порядка из хаоса. При такой ориентации общество уподобляется открытой нелинейной системе или среде. В соответствии с законами синергетики в хаосной социальной среде возникают локальные очаги организации: сплоченные политические группы, хорошо налаженное производство и т.д. - структуры в виде "блуждающих пятен" общественного процесса. Со временем эти структуры обретают свои "поля притяжения", что превращает их в своеобразные цели для всей системы. В состоянии бифуркации, или острого неравновесного состояния, социальная система становится неустойчивой относительно альтернативных путей преобразования: даже действия отдельного человека, а тем более пассионарной личности могут существенно влиять на ее общее развитие, начавшееся с бифуркации. Выбор при бифуркации часто делает господин Случай.

Как открытая нелинейная система общество эволюционирует "ветвящимся" образом, нередко блуждая в поле своих собственных возможностей. Нестабильность, неравновесность, неустойчивость, разнородность - важные элементы его детерминации. Использование идей синергетики в обществознанни - дело новое, но, как показывают первые результаты, перспективное. Синергетическое мировоззрение развивает социальное воображение, что само по себе уже немало. Не станем, однако, углубляться в социальную оценку синергетики, науки все-таки физической; это предмет отдельного и далеко не простого исследования. Нам же здесь важно обозначить еще одну, а именно, синергетическую стратегию в анализе общества как системы, чье развитие подчиняется определенным законам.

Исходя из положения, что история – это процесс, уже в Античности обнаруживаются попытки членения данного процесс, выделения в нем повторяющихся фрагментов и типических составляющих (отрезков, периодов, стадий и т.п.). Словом, все сводится к поиску оснований и принципов периодизации истории.

3.10. Проблема периодизации истории.

Периодизация исторического процесса — это фундамен­тальное расчленение всемирной истории или общее деление процес­сов исторического развития человеческих обществ и цивилизаций в философии истории и исторической науке.

Эпоха «человека разумного» (около 40 тысячелетий) явственно включает в себя — по современным представлениям — два основ­ных периода: архаический (первобытный, доисторический, проме­теевский, период дикости и варварства) и цивилизационный (вто­ричный, исторический, государственный). Между ними — переход­ная эпоха так называемой «неолитической» или «аграрной» рево­люции, знаменующая смену «присваивающей» экономики — эко­номикой «производящей», смену родовых и общинных социальных структур локального типа — структурами так называемого «боль­шого общества» (с семьей, частной собственностью и государством).Цивилизационная эпоха расчленяется по-разному. Общетипически выделяются 1) бронзовый век — железный век (по археологической периодизации); 2) период цивилизаций древ­ности — период «осевых» цивилизаций (по критерию К. Ясперса); 3) языческий — христианский периоды (по основной библейской периодизации); 4) традиционное общество (по исторической перио­дизации социологов); 5) докапиталистические фармации — капита­лизм (по исторической теории К. Маркса); 6) Восток — Запад (по типологическому критерию ряда философско-исторических и сци­ентистских теорий); 7) Ближний Восток — Китай — Индия — За­падная Европа (по типологическому критерию ряда современных концепций, восходящих к идеям М. Вебера); 8) нормальные циви­лизации — цивилизация-отклонение (в концепциях Р. Генона и М.К. Петрова). Время цивилизационно-исторического существова­ния человеческих обществ охватывает при этом примерно пять ты­сячелетий. На середину этого времени падает «железная револю­ция» археологов, «осевой» универсально-гуманистический перево­рот в духовной культуре (в схеме Ясперса), начало западной куль­турно-исторической традиции и появление цивилизации-отклонения (в лице греков классической эллинской эпохи) — по всем типологи­ческим схемам. Вместе с явлением Христа начинается хронология так называемой «нашей эры». Примерно к XVI в. относится «нача­ло капиталистической эры» (К. Маркс). Промышленная революция Англии конца XVIII в. обычно считается началом «модернизации» традиционного общества.

Философско-мировоззренческие основания периодизации истории.

С теологической и теоцентрической позиции существование человека в истории совпада­ет со временем, начинающимся грехопадением и завершающимся вторым пришествием Христа, первый исторически фиксированный приход которого в мир осмысливается и оценивается как централь­ное событие всемирной истории (например, у Г.В.Ф. Гегеля, П.Я. Чаадае­ва, С.М. Соловьева, B.C.Соловьева, повторивших, по сути, ход мыслей об истории человечества Августина Блаженного).

В сход­ном направлении, но перемещая центр истории в так называемое «осевое время» (середина I тысячелетия до Р.Х.), движется мысль Ясперса. В чисто научном плане периодизация мировой истории дается археологией, разделяющей ее на палеолит, мезолит, неолит, бронзовый век и железный век, обозначающие основные этапы про­гресса материальной культуры.

Историки-социологи, как правило, берут за основу конкретных периодизаций общую модель развития общества (общественного организма), проходящего на своем пути три основных этапа: первобытный строй, феодализм, буржуазное общество.

В историческом материализме Маркса эта модель была существенно усложнена: переход от первичной формации общества осуществляется по трем направлениям, различным на Востоке (об­щество-деспотия с азиатским способом производства), в античном мире (республика-полис греков и римлян, лишь на этапе разложе­ния давший господство рабовладельческому способу производства) и в средние века в Западной Европе (феодализм); только в европей­ской линии развития обнаруживается последовательность антично­сти, средневековья и, главное, нового времени (эпоха капитализма, подготавливающая переход к бесклассовому коммунистическому об­ществу в мировом масштабе).

Напротив, в модернизационных тео­риях социологическая модель XIX в. была существенно упрощена: в истории выделяется два основных этапа — традиционного обще­ства и современного общества, грань между которыми фиксируется на эпохе индустриальной революции конца XVIII — начала XIX в. (выделяется и постиндустриальное общество, т. е. постсовремен­ность).

Общепризнанным историческим рубежом и философы, и ученые считают границу между эпохой архаики (первобытностью) и эпохой цивилизации (или, согласно теоретикам-локалистам, от­дельных цивилизаций-культур, первые из которых возникают в IV-III тысячелетиях до Р.Х. в Месопотамии, Египте, Индии). Школь­ное деление истории на древний мир, средние века и новое время введено итальянскими гуманистами эпохи Возрождения и стало одним на самых устоявшихся исторических штампов. В меньшей мере это относится к использованию антитезы «Восток — Запад». В заключение и скажем несколько слов об этой антитезе в соедине­нии с вопросом о месте России в мировой истории.

«Восток, Запад, Россия» — важнейшие социокультурные обра­зования в процессе исторического существования и развития миро­вой цивилизации. Традиционно время цивилизации в истории ог­раничивают 5—6 тысячелетиями, начиная с появления развитых, техногенных обществ в долинах больших рек (Шумер, Египет, Ки­тай, индская цивилизация), как раз и заложивших социально-эко­номический и духовно-культурный фундамент государств-деспотий Х1ревнего Востока. С этими и подобными им средневековыми обще­ствами (исламская цивилизация) чаще всего и связывается представ­ление о существовании в мировой истории особого образования — Востока, противоположного Западу, — другой фундаментальной форме представленности всемирного социокультурного опыта. Восток и Запад при этом противопоставляются в виде следующих оппози­ций: стабильности — нестабильности, естественности — искусст­венности, коллективности — индивидуальности, рабства — свобо­ды, субстанциональности — личностности, духовности — матери­альности, чувственности — рациональности, порядка — прогресса, устойчивости — развития.

Вместе с тем в этих идущих от Монтес­кье, Гегеля, Чаадаева, Маркса, Вл. Соловьева представлениях ос­тался без внимания тот факт, что Восток и Запад — не изначаль­ные, а значит и не универсальные формы цивилизационно-исторического существования. Отсюда критика традиционных (классичес­ких) исторических теорий, особенно же их европоцентризма, стрем­ления поставить Запад над Востоком со стороны Данилевского, Шпенглера, Тойнби с их теориями локальных цивилизаций, прин­ципиально отвергающими допустимость использования в истори­ческом познании самих понятий Востока и Запада.

В «осевой» тео­рии Ясперса, у Л.П. Карсавина и Н.А. Бердяева обнаруживается новое обра­щение к этим фундаментальным понятиям, тогда как новейшие цивилизационные теории, построенные с опорой на противопостав­ление традиционных и современных обществ (культур), вновь от­вергают реальность Востока и Запада в мировой истории. Однако после трудов А. Вебера, Р. Генона и М.К. Петрова едва ли возможно отвержение этих исторических реальностей, правда, с одной очень существенной поправкой в отношении к традиции.

Общества и куль­туры традиционного типа — естественные, нормальные формы орга­низации и обновления социокультурного опыта.

После историчес­кой «катастрофы» в бассейне Эгейского моря, прекратившей су­ществование одного из таких обществ (Крито-Микенская цивили­зация), возникло как историческая аномалия общество принци­пиально нового типа, базирующееся на свободной, целостной ак­тивной личности (вроде героев Троянской войны). От этого обще­ства (классическая эллинская цивилизация) и берет начало евро­пейская (западная) культурно-историческая традиция — с ее де­мократией, философией, рынком, капитализмом, либерализмом и наукой.

Западное происхождение этих новаций допускает исполь­зование в этом контексте понятия «Восток» для обозначения со­хранивших свою традиционность древних, средневековых и даже новых обществ и культур⁵⁰.

Проблемы научной периодизации всемирно-исторического процесса не является самоцелью, хотя и самодостаточна в своем решении. Она непосредственно и объективно подводит к осмыслению более актуального: проблемы смысла истории.

3.11. Проблема смысла истории.

Выработка подхода к самой проблеме смысла истории является сложной методологической проблемой философии истории.

Смысл истории — это, во-первых, содержание, значение исторического процесса, постигаемое разумом; во-вторых, цель, разумное основание истории; и, в-третьих, разум, разумность самого исторического процесса. Таковы основные языко­вые значения часто употребляемого чисто интуитивно понятия «смысл истории», сводимые в целом к рационалистической модели интер­претации истории вообще и таких ее важнейших видообразований, как всемирная история, мировой исторический процесс, историчес­кое развитие общества и т.п.

В философии «смысл» вообще понима­ется двояко: чаще всего — как синоним «значения»; в металогиках, восходящих к Фреге — Черчу, «смысл» в отличие от «значения» имени (обозначающего названный этим именем предмет или класс предметов), — это концепт, т. е. мысленное содержание употребляе­мого значения.

Рационалистические и эсхатологические подходы к истолкованию смысла истории.

В философии истории (ярче всего это видно у Гегеля и у философов-гегельянцев типа Б.Н. Чичерина, Б. Кроче, Р. Дж. Коллингвуда) постигаемое разумом ее содержание, значение, смысл мыс­лится, в свою очередь, как разумное основание и разумная цель са­мой истории (независимо от этого субъективного, рефлексивного про­цесса постижения истории разумом познающего человека-философа). Это означает, что философия истории сводится по большому счету к одной единственной фундаментальной мысли об истории, а именно: «история разумна».

Рационалистическое понимание истории и ее смысла в указанном панлогистском значении имеет в виду не разум­ного, мыслящего, ищущего и находящего или не находящего смысл жизни человека в истории, но саму историю как целое.

Для прагма­тических рационалистов, не говоря уже о детерминистах, признаю­щих только познаваемые разумом закономерности истории (как и природы), но отнюдь не разум истории, гегелевское и подобное ему понимание смысла истории принципиально неприемлемо. С этой точки зрения идеал истории (общественный идеал) не есть нечто, имманен­тно присущее ей — в прошлом («осевая» культура К. Ясперса), настоя­щем («царство разума» Гегеля, якобы достигнутое именно в его эпо­ху) или будущем («духовное царство» Б. Чичерина), но только субъек­тивно формулируемая утопия или, в случае ее реализации, идеоло­гия.

Подвергается критике панлогистское понимание смысла истории и в христианском историзме: цель и смысл истории не имманентны ей, а трансцендентны и определяются провиденциональным образом — осуществлением в истории божественно­го плана «спасения» человека.

Системно-синергийный подход к проблеме смысла истории.

Представим в качестве репрезентативного проект методологического подхода к проблеме смысла истории, разработанный отечественным философом Розовым Н.С.⁵¹

Исследователь обращается к внутренней структуре самого понятия "смысл".

«Как правило, смысл некоторого объекта А (например, поступка, события, череды событий, поступков, деятельностей, процессов) означает отношение А к другому объекту В, обладающему более глубоким бытийным и/или ценностным статусом. Говоря об истории, таким объектом В резонно считать охватывающий по отношению к А временной и социально-пространственный сегмент реальности, а точнее - путь от объективно значимого в начале к объективно-значимому в конце соответствующего периода.

В качестве начальной эвристической идеи предложим понимание смысла исторического события (череды событий, поступков и деятельностей, процессов) как его место и роль в переходе охватывающей исторической ситуации из "начального" состояния в "конечное", причем в объективно-значимых аспектах.

Место и роль события могут и должны быть выявлены только на основе познания хода истории в ее данном фрагменте. Соответственно, эта роль определяется объективным значением события в динамике охватывающей исторической системы в рамках аттрактора, либо в ее кризисном блуждании в бифуркационной зоне (состояние современной России, между прочим), либо в трансистемном переходе от одного аттрактора к другому.

Ход истории определяется как ее структура, объясненная через динамику истории. Иначе говоря, сосуществование, взаимодействие, последовательность и смена обществ, цивилизаций, мировых систем, ойкумен, фаз и эпох их превращений объясняется через действие внутренних механизмов исторического развития (такова задача-максимум теоретической истории)

Еще сложнее обстоит дело с тем, что считать объективно-значимым в начале и конце рассматриваемого периода. Согласно принимаемой точке зрения, объективно значимыми являются условия для обеспечения трех следующих групп процессов:

- биологическое выживание и воспроизводство данного сообщества (соответственно, значимыми практически всегда являются аспекты обеспечения пропитания, минимальной инфраструктуры, военной безопасности, защиты от массовых эпидемий и экологических бедствий);

- социально-экономическое и социокультурное воспроизводство сообщества (передача из поколения в поколение основных образцов деятельности, мышления, традиций, социальных отношений и структур и т.д.);

- реализация интересов, потребностей и ценностей основных социальных групп данного сообщества.

Итак, смысл исторического события (череды событий) состоит в его роли при смене состояний охватывающей исторической ситуации, причем в аспекте изменения условий для трех вышеназванных блоков процессов.

Смысл (части) истории определяется как ее роль в логике развития охватывающих систем в пространственно-временном, бытийном (онтологическом) и ценностном аспектах.

Априорная форма смысла истории задается как система научных знаний, философских представлений и логических методов, включающая:

а) абстрактный смысл произвольной части Всемирной истории (история континента, цивилизации народа, эпоха, период, событие); познавательные запросы относительно этой части и охватывающей ее системы; способы "исчисления" содержательного исторического смысла произвольной части Всемирной истории на основе знаний - ответов на эти запросы;

б) примеры такого исчисления для конкретных эпох, периодов, событий;

в) абстрактный смысл Всемирной истории как ее роль в развитии охватывающей системы, выявляемая на основе познания динамики, структуры и хода истории; познавательные запросы к теоретической истории, философские и научные запросы относительно охватывающей системы; способ исчисления содержательного смысла Всемирной истории на основе полученных знаний;

г) требуемые знания теоретической истории, требуемые философские предпосылки;

д) исчисление содержательного смысла Всемирной истории на основе данных (в) и (г).

 Современная - постметафизическая стратегия разработки проблемы смысла истории предполагает подход к этой проблеме с общей платформы положений об ограниченности онтологии истории биотехносферой, психосферой, социосферой и культуросферой. Нет запрета на выбор любой их этих сфер как носителя главных ценностей.

Однако можно отдать предпочтение "крайним" аспектам - биотехносфере с ценностью выживания человеческих популяций как безусловно общезначимой, и культуросфере как "штатному" хранилищу всех человеческих ценностей, включая ценности "души" и "общества".

Социосфера и психосфера, по сути своей, поставляют возможности и ограничения для реализации ценностей и потребностей людей, большая часть которых, видимо, относится к социальным отношениям и психическим влечениям и чувствам. Однако, кардинальная нижняя платформа (жизнь, здоровье, продолжение рода) и высота ориентиров (ценности как высшие образцы) принадлежат соответственно биотехносфере и культуросфере.

В то же время, структурные и качественные изменения этих двух сфер - явления весьма медленные и нечастые. Изменения же социосферы относительно часты, быстры (в историческом масштабе времени) и крайне значимы для живущих в это время людей, об интересах которых не следует забывать.

Те же предпочтения можно обосновать и в плане "глубины бытия". На бытийный приоритет биотехносферы указывает даже не столько ее "материальность" и "объективность", сколько укорененность в этой сфере таких кардинальных и неотменимых для человека категорий как жизнь и смерть.

Психосфера и социосфера показывают весьма высокую пластичность и изменчивость на протяжении всемирной истории, поэтому их бытийность скорее инструментальна, а не фундаментальна для человеческого рода. Иное дело с культуросферой: здесь главную роль играет уже не столько изменчивость, сколько аккумуляция достижений человеческого духа, сущностных способностей человека по Канту.

С другой стороны, такие компоненты культуросферы как научные и философские знания по своему универсальному содержанию или хотя бы интенции к таковому, рядоположены универсуму бытия. Даже не соглашаясь с Гегелем о вторичности природы по отношению к духу, нельзя не признать бытийную глубину мира самого человеческого духа - культуросферы.

Многослойность смыслов истории.

Итак, можно рассматривать три главных аспекта смысла явлений: экологический смысл (относящийся к биотехносфере), социально-исторический смысл и культурно-исторический смысл.

Экологический смысл исторического события состоит в его роли в изменениях биотехносферы при переходе ситуации из "начального" состояния в "конечное". Так, еще задолго до ХХ века вполне определенный экологический смысл (как правило негативный для других видов) имели неолитическая революция, миграции и появление металлургии, повлекшие к изведению большей части лесов планеты и населявших их животных.

Социально-исторический смысл события будет состоит в его роли с точки зрения расширения-сужения возможностей осуществления общезначимых ценностей между начальным и конечным состояниями ситуации (см.выше ценностные основания и общегуманистический критерий в истории).

По предварительным оценкам такие возможности существенно сужались по появлении государств (по сравнению с чифдомами - вождествами), при переходе к средневековью (конец личной свободы земледельцев), при создании товарных производств с массовым применением рабского труда (создание Римской империи в отношении к рабам, организация хлопководства в Южно-Американских штатах до Гражданской войны), при создании тоталитарных обществ (формирование российского коммунизма и германского фашизма в ХХ веке). Напротив, защита общезначимых ценностей объективно повышалась при создании больших мир-империй с обеспечением внутренней безопасности производства и торговли (Ахеминидская держава, Римская империя для свободных, арабские халифаты, древний и средневековый Китай, империя Моголов в Индии, Московское царство и др.), с появлением абсолютистких монархий, защитивших людей от бесконечных усобиц, со становлением демократических обществ в странах ядра мир-экономики (но только для граждан этих стран).

Культурно-исторический смысл события состоит в его роли в сдвигах и приращениях систем образцов культуросферы с точки зрения сужения или расширения смыслового и образного пространства выбора ценностей и ориентиров индивидами и сообществами. Эта проблематика является поистине terra incognita, где нет даже предварительных оценок.

В рамках данной схемы на место сообщества можно в принципе поставить весь человеческий род, а на место череды событий - всю историю человеческого рода. Тогда смыслом прошлой истории человечества следует считать роль всего хода истории (см. выше) в изменении условий для трех блоков процессов от некоторой условной границы "доисторического", например, пять тысячелетий назад, согласно Франку и Джилсу (Frank and Gills 1993),к современности.

Представленное понимание смысла истории формирует точку зрения и критерии значимости для постановки и решения задач теоретической истории. Принимается познавательная направленность (точка зрения, интерес, лежащий в основе выбора явлений для анализа) на жизнь и мировоззрение индивидов и сообществ в разнообразии их типов, а также на механизмы и ход изменения материальных, социально-экономических, политико-правовых и социокультурных условий жизни, условий реализации потребностей, интересов и ценностей.

Философия истории традиционно (Гердер, Кант, Фихте, Тейар де Шарден, Ясперс и др.) обращает свой взор и на будущее человечества. Соответственно, смысл всей истории следует считать открытым, а его текущее понимание зависит от предвосхищаемых (прогнозируемых, проектируемых) условий существования человеческого рода в будущем. Граница этого будущего срока должна быть достаточно отдаленной для возможности создания долговременных стратегий национального и глобального развития, но в то же время - осязаемой и реальной. Например, сто лет - это немалый срок для темпов современной истории, но это время, которое застанут дети наших внуков, а внукам есть возможность что-то передать непосредственно уже сейчас и в ближайшие десятилетия.

Для формирования разнообразных культурно- и национально-специфичных позиций с минимально-необходимыми общими основами гуманистического и ответственного мировоззрения в глобальном масштабе, для формирования соотвествующих стратегий заполнения мыслимого отрезка нашего общего глобального будущего требуется философское решение проблем исторического самоопределения, этических и практических следствий из понимания хода и смысла истории.

а) в изменении условий биотехносферы для жизни человеческого рода (что стало с ландшафтами, ресурсами и т.д. с точки зрения общезначимых витальных ценностей, биологического разнообразия),

 б) в появлении, росте и эволюции форм (институтов, государств и проч.) социосферы с точки зрения уровня защиты общезначимых гражданских и социально-экономических ценностей (что стало с безопасностью индивидов, защитой их достоинства, свободы, права на долю ресурсов),

 в) в наращивании культуросферы как хранилища передаваемых из поколения в поколение образцов достижений творческого духа человека (что стало с системами образцов с точки зрения расширения или сужения внутренней свободы человека в выборе ценностей и ориентиров жизни и деятельности)»⁵².