1.14. Проблема смысла человеческого существования.

Специфической особенностью человека является наличие у него своего внутрен­него мира, мира мыслей, желаний, переживаний, отношений и т.д. Человеческий субъективный мир — это мир сознания и самосознания. Когда сознание направ­лено на собственное поведение человека, его внутренние переживания, то гово­рят о самосознании. Известный религиозный философ Тейяр де Шарден отмечал, что с самого начала своего существования человек представляет зрелище для са­мого себя. Сначала это происходит неосознанно, затем — сознательно. На этом уровне сознание принимает форму рефлексивного сознания.

Под рефлексией понимают такое сознательное исследование человеком основ своего мышления, самопознание человека, в процессе которого он соотносит себя не только с объективным миром, но и самим собой. Рефлексия подразумевает как бы внутреннее «раздвоение» человека: человек выступает и субъектом, и объек­том познавательного акта. В своем сознании человек открывает смысл собствен­ных действий, поступков, жизни.

Человек соприсутствует со своей жизнью, потому и способен смысложизненно озадачиваться и представлять разрешение этой озадаченности в диспозициях открытости ценностного горизонта (а именно эта диспозиция имплицируется оппозицией фидеизм [веросознательное утверждение "высшего" - трансцендентно-источного смысла и ценности жизни] - атеизм [подмена "высшего - того, ради чего"] естественным пониманием, которому закрыта трансценденция как трансценденталия смысложизненного истока]). Вполне оправданным является вопрос: может ли сама смысложизненная озадаченность сделать жизнь осмысленной, если нет никаких гарантий ее положительного разрешения? Предположена ли некая осмысленность в условиях возможности вопрошания об осмысленности жизни?

В отношении бытия, понимая суть вопроса, мы можем сказать, вслед за Хайдеггером, что вопрошание о бытии есть исполнение бытия, когда в бытии некоего способного к такому вопрошанию сущего "дело идет о самом бытии".

Но так ли со смыслом жизни? Ведь бытие и жизнь – различны, и несовпадение человека в бытии с собственной жизнью - соприсутствие человека с собственной жизнью явяляется своеобразным трансцендентальным условие смысложизненной озадаченности.

И все же почему мы трансцензус – выход к целому, связующему смысловому основанию, должны трактовать как выход к «высшему», в поле ценностных значимостей которого мы пробрасываем «осмысленность» самого вопроса? Возможно ли смысложизненное озадачивание без такого «пробрасывания», выбрасывающего нас из лона фактичности, так что энтелихиальность сиюбытного остается безвозвратно сокрытой?

Человеческая жизнь, по определению, осмысленна. Человек не может жить вне смысла. Без субъективного смысла жизнь человека теряет свою ценность. Искать начала, исходные «точки отсчета» собственного бытия, пытаться найти и понять смысл человеческой жизни, решить для себя «быть или не быть» — занятия мучи­тельные для человека, граничащие с духовным подвигом. Но без такого подвига нельзя стать Человеком, личностью. «Тяжкая смерть настигает того, кто весьма из­вестный всем, умирает неведомый самому себе» — в этом высказывании Сенека выразил необходимость для каждого человека решения проблемы смысла жизни.

Вопрос о смысле жизни — это вопрос о предназначении человека, когда он ре­шает для себя, для чего он живет. Философская антропология не могла обойти вниманием эту тему. Более того, некоторые авторы, например, А. Камю, вообще считали, что у философии только одна фундаментальная проблема: стоит или не стоит жизнь того, чтобы ее прожить.

Отметим, что философы по-разному ставили и решали эту проблему. Однако прежде им необходимо было ответить на вопрос «Есть ли смысл жизни человека?». Среди многих подходов к его решению можно выделить следующие: смысл задан жизни изначально и вытекает из ее глубинных оснований (например, христианс­кое истолкование жизни, которое базируется на постулате, что смысл жизни чело­века — в соучастии богочеловеческой жизни, то есть Бог сотворил человека по сво­ему образу и подобию и предопределил смысл его существования — жить с Хрис­том и во Христе); смысл жизни — за ее пределами (Н. Бердяев подчеркивал, что идея прогресса придает цель человеческому существованию, но каждое поколение лю­дей — это только средства и орудия для прогресса общества, при этом будущее обо­готворяется за счет настоящего и прошлого); смысл жизни созидается самим субъек­том (Н. Трубников, в частности, отмечал, что только мы сами придаем нашей жиз­ни смысл, в жизни же без нас вообще нет никакого раз и навсегда заданного смысла).

Но, ответив, что смысл жизни существует, философам предстояло указать, в чем конкретно он состоит. В истории философии можно найти множество отве­тов на этот вопрос. И, наверное, еще не раз мыслители будут отвечать на него, по­скольку одного, единого, общепринятого решения здесь нет и быть не может.

Со­циальное положение индивидов, их потребности и интересы, личностные при­страстия, психологические особенности и многое другое определяют содержание индивидуальных и групповых представлений о смысле жизни.

Философия отра­жала, формулировала и обосновывала эти представления.

Так, в натуралистических теориях (гедонизм, утилитаризм) утверждалось, что цель жизни человека — в получении максимума наслаждений, в достижении определенного уровня потреб­ления, благополучия; в экзистенциализме религиозного толка обосновывалось, что жизнь продолжается и в потустороннем мире, где душа реализуется в «царстве Божием»; в атеистическом экзистенциализме провозглашалась бессмысленность человеческой жизни; во многих направлениях философии смысл жизни тракто­вался как нравственное самосовершенствование человека (Л.Толстой, к приме­ру, достаточно аргументировано обосновывал именно эту позицию); в ряде фи­лософских концепций проводилась идея, что нельзя говорить о смысле жизни от­дельного человека вне зависимости от смысла жизни общества вообще (такую точку зрения отстаивал, например, марксизм).

Философия предлагает варианты ответов на вопрос о смысле жизни. Но она не настаивает и не может настаивать на принятии конкретным человеком того или иного варианта. В конечном итоге он сам для себя решает эту проблему. Не ре­шать ее, как уже отмечалось, он не может. Ф. Ницше писал, что тот, кто имеет за­чем жить, может вынести любое как.

В. Франкл, один из создателей теории и практики логотерапии, ставил своей зада­чей помочь обрести людям, нуждающимся в этом, смысл жизни и тем самым излечить их душу, поскольку довольно часто такая потеря приводит человека к самоубийству.

В самом общем плане смысл жизни можно определить так: развитие человека как самоцели, его самореализация, всестороннее совершенствование. Необходи­мо помнить, что человек живет в обществе, и смысл его жизни должен быть со­пряжен с интересами и целями социума, а потому он не может быть направлен на реализацию асоциальных целей.