2)Основные парадигмы и приоритеты социальной политики в России и за рубежом.

Социальная политика всегда была подвержена идейно-политическому воздействию и артикуляции со стороны различных сил. сохраняется довольно четкое парадигматическое различение определенных подходов и реальных воплощений социальной политики, отражающих уже не идеологические, а, скорее, исторические, социокультурные, социально-правовые особенности самоорганизации жизнедеятельности и управленческих подходов в регионах и странах. На формирование современных парадигм социальной политики наложили отпечаток исторические факторы, например традиции и общинные обычаи, религии, особенности становления государственности и гражданского общества у разных народов, идеологии, концепции прав человека, развитие рабочего, профсоюзного, женского, молодежного движений, местного самоуправления, деятельность ярких политических лидеров и др.

По отношению к доминирующему уровню самоорганизации можно выделить три парадигматических типа социальной политики:

либерально-ограничительный, характерный особенно для США;

социально-патерналистский, реализующийся в бывших странах реального социализма и в современном Китае, Кубе, а также в ряде восточных государств;

и третий тип социального правового (социально-демократического, социально-христианского) государства, отличающего ФРГ, Швецию, Данию, Голландию, Норвегию, Финляндию, Австрию.

Для США доминирующей основой был акторный уровень самоорганизации. Агентная активность подчинила себе и естественность, и духовность в силу беспрецедентной конкуренции, проходившей в условиях Нового времени и соответствующего ему государства современнного типа. Сформировалась социальность, ориентированная на доминанту индивидуальной деятельности конкурентоспособного агента экономической жизни, социальность акторного уровня самоорганизации жизнедеятельности. Отсюда и характерная для США парадигма социальной политики. 

Другая парадигма социальной политики сложилась в ряде стран Востока, где государство всегда играло чрезвычайно важную роль в жизни общества, опекая человека на всех уровнях самоорганизации жизнедеятельности. На естественном уровне государственная власть непосредственно опиралась на общину, проникая в нее, а вместе с этим и в ментальность человека, привыкающего к редистрибутивной (перераспределительной) и духовно-пастырской (соборной для России) роли государственной политики. Так, в России государство оказывало социальную поддержку наиболее обездоленным слоям населения на протяжении всей ее истории. Можно говорить о постоянном стремлении воспроизводить определенные структуры на уровне высших государственных учреждений или прямом влиянии высших повелений монархов на уровень сельской общины или города. 

Для европейского средневековья особую роль сыграли города, городские сообщества с их сословиями, формирующимся пространством естественного уровня самоорганизации, который органично «встраивал в себя» духовность и агентность. Европейский город оказывал сильное влияние и на окружающие сельские общины, становясь духовно-культурным и акторным производственным центром региона и государства в целом. Благодаря развивающемуся местному самоуправлению, вхождению горожан в сословные представительные учреждения страны (Испания – кортесы, Франция – Генеральные штаты, Англия – парламент), цеховому, а затем мануфактурному и фабричному производству, европейскому городу удалось удержать доминанту естественного уровня самоорганизации, синтезировав его с духовным и акторным уровнями. Это наглядно отразилось в городской (муниципальной) социальной политике, взаимодействующей с государственностью. Приоритетные сферы социально-экономического развития в России:образование; здравоохранение;жилищное строительство;сельское хозяйство.