Зуммер телефона. Комкор поднимает трубку.

КОМКОР. Слушаю. Слушаю, товарищ Первый! Спасибо… Спасибо. Пока никто еще не поздравлял. Есть, обязательно. Спасибо, товарищ Первый. (Синцовой.) Первый поздравил.

СИНЦОВА. А вы ему сказали, что вас никто еще не поздравлял.

КОМКОР. Первый на то и Первый, чтобы всегда быть первым. (Пауза.) С какого возраста вы помните свой день рождения.

СИНЦОВА. Не знаю… Лет с пяти, наверное…

КОМКОР. А я с двух.

СИНЦОВА. С двух?

КОМКОР. Отец привез нас на лето в Беловежскую пущу. Прямо к крыльцу флигеля зубры приходили. Большие лесные коровы, думал я… мать в легком ситцевом платьице… Красивая-а, с лукошком огромных алых ягод… Я сижу на подоконнике, она лукошко к стеклу подносит, а я через стекло пытаюсь ягоды взять… И не получается. А мама смеется… Переоденьтесь…(Засыпает.)

Свист снарядов. Сполохи.

СИНЦОВА (грустно). Есть…

Отходит, снимает платье. Остается в кружевной шелковой сорочке. Начинает переодеваться

в военную форму.

(Шепотом.) Алексей Сергеевич… Алексей Сергеевич…

Свист снарядов. Сполохи.

Алексей Сергеевич, вы спите? А мне корреспондент стихи читал. Ой, какие хорошие… Сейчас вспомню…

Пусть поверит сын и мать

В то, что нет меня,

Пусть друзья устанут ждать,

Сядут у огня.

Выпьют горькое вино

На помин души…

Жди, и с ними заодно

Выпить не спеши.

Вы спите? (Шепотом.) А это правда, что ваша жена от вас отказалась? Осудила как врага народа. Неужели… Неужели она за вашу жизнь не сумела понять, что вы можете, а что нет… На что вы способны, а на что… Вы спите? А мы с вами уже полгода знакомы… Меня с подругой из нашего отдела на новогодний офицерский бал приглашали… Дом офицеров… Вы, конечно, не помните… Мы долго решали: то ли в платьях идти, то ли в форме… К комиссару ходили советоваться… Он сказал, что есть указание быть в платьях… Пришли, стали возле колонны, а тут вальс объявили… И вы идете к нам и улыбаетесь… мне. Меня аж в жар бросило! Вы и ко мне… А вы подругу пригласили… на вальс… Она мне потом говорит: «Что-то я у стариков успехом пользуюсь». Дура! А я весь вечер с какими-то лейтенантами танцевала. А потом вы ушли с Первым секретарем обкома. Самый скучный Новый год в моей жизни.

Входит КУТЕПОВ.

КУТЕПОВ. Доложите комкору, что…

СИНЦОВА. Тише!

КУТЕПОВ. Что значит тише? Я Кутепов… Прибыл по приказанию комкора.

СИНЦОВА. Он первый раз уснул за трое суток.

КУТЕПОВ. Это хорошо. Я подожду.

Отходит в сторону, садится, закрывает глаза.

СИНЦОВА. Может, вы кушать хотите?

КУТЕПОВ. Нет. (Пауза.) Спасибо…

Закрывает глаза.

СИНЦОВА (шепотом).

Кто не ждал меня, тот пусть

Скажет: – Повезло. –

Пауза.

Ожиданием своим

Ты спасла меня.

Гениальный поэт... но ведь пройдет сто... ну, триста лет – его же забудут... А Гитлера будут помнить во все времена. Кто больше крови пролил, того и вспоминают чаще, и помнят дольше. Почему так?

КОМКОР (неожиданно). Я об этом у своей бабушки спрашивал.

СИНЦОВА. Ой!

КОМКОР. Про Стеньку Разина и Пугачева знаете, что ответила. Бог распоряжается так, чтобы имена страшных грешников были известны… Чтобы люди знали и могли молиться за прощение грехов их…

СИНЦОВА. Вы… не спали?

КОМКОР. Спал. Я вызывал Кутепова.

СИНЦОВА. Он здесь.

КОМКОР. Пусть поспит. А вы, лейтенант, соберите нам что-нибудь перекусить.

СИНЦОВА. Есть! (Выходит.)

Свист тяжелого снаряда. Близкий разрыв.

КУТЕПОВ подхватывается.

КУТЕПОВ. Виноват, товарищ комкор…

КОМКОР. Близко положил, собака… Не дал тебе вздремнуть… Ну докладывай, раз уж проснулся.

КУТЕПОВ. После многочасовой бомбежки с воздуха и артобстрела противником были предприняты…

КОМКОР. Кто у тебя там драпал?..

КУТЕПОВ (нервно). Да никто у меня не драпал!!!

КОМКОР пристально смотрит

на КУТЕПОВА.

Виноват… Когда стало понятно, что они пойдут в атаку, я приказал разведроте быстро окопаться вдоль Буйнич на ложном рубеже обороны…

КОМКОР. Ну и?..

КУТЕПОВ. Приказ был жестким: в бой ни под каким видом не вступать. При приближении танков и пехоты противника позиции оставить и бежать со всех ног к своим окопам, имитируя паническое, но упорядоченное отступление… Противник решил, что первый рубеж обороны смят и на плечах отступающих стал развивать наступление. А разведчики, убегая, грамотно и нежно подвели танки под бронебойщиков. Те хорошо поработали.

КОМКОР. Сам придумал?

КУТЕПОВ. Это еще не все! Пехота немцев оторвалась от танков и осталась без прикрытия брони. У разведчиков кроме личного оружия ничего не было… налегке. И бегают хорошо. А те с полной выкладкой. Куда им угнаться за танками, которые газу подбавили, у которых охотничий инстинкт проснулся. Щелкали как куропаток в чистом поле. Поверить трудно: никто из разведчиков не погиб, даже не ранен. Один ногу подвернул. И все! Они даже из пулеметов не стреляли. По науке действовали, сволочи! Считали, что отступающие приведут их на главные позиции второго эшелона обороны.

КОМКОР. Сам придумал?

КУТЕПОВ. Никак нет. Почерпнул из книжки генерала Гудериана «Внимание, танки!»

КОМКОР. Немецкий знаешь?

КУТЕПОВ. Так точно.

КОМКОР. Вот и будешь знать, как читать вредную вражескую литературу. Тебя хотели на Героя подать. А в штабе фронта сказали, что тобой допущено на начальном этапе боя тактические ошибки… Так что… больше, чем на орден не рассчитывай.

КУТЕПОВ. Орден так орден…

КОМКОР. Коньяк пьешь?

КУТЕПОВ. Лучше водки.

КОМКОР. Где я тебе возьму водки? Осадное положение.

КУТЕПОВ. Тогда не понял вашего вопроса, товарищ комкор.

КОМКОР. Лейтенант!

СИНЦОВА (входит). Слушаю, товарищ комкор!

КОМКОР. Несите ужин.

СИНЦОВА. Есть! (Выходит.)

КОМКОР. А вообще молодчага, полковник! Умыл ты их… Здорово умыл! Еще разок умоешь?

КУТЕПОВ. Боюсь, что нет…

КОМКОР. Что так?

КУТЕПОВ. Не полезут больше…

КОМКОР. Да? А чтобы ты сделал на месте своего учителя Гудериана?

КУТЕПОВ. Можно карту.