48. Политическая элита россии и ее трансформация

В соответствии с новой Конституцией, президент значительно усилил свои властные позиции: сосредоточив в своих руках всю полноту исполнительной власти и, наделяясь, огромными законодательными полномочиями (получив, таким образом, возможность влиять на ветви власти), глава государства занял роль “ пристрастного арбитра “, в отношениях между властями, что способствовало усилению авторитарной составляющей фактического процесса осуществления власти в России. Эту мысль дополняет В. Елизаров, считая что “ нарастание авторитарных тенденций в условиях доминирования института президентства, способствует ограничению числа значимых игроков в составе элиты, централизации отношений между её основными ветвями” .

Вместе с этим, принятие Конституции ускорило консолидацию в руках новых элит, упрочило их экономические и политические позиции. В этот период элита приобретает всё более закрытый характер, действует всё более согласовано. Однако, если повнимательнее всмотреться в эту, фактически форсированную потребность в консолидации элит, то она окажется не такой и безупречной. Исходя из постулатов “ классической “ демократии, касающихся отношений элит и остального социума, можно сделать вывод, что потребность в консолидации элит обычно является необходимым условием переходности и осуществляется во имя консолидации общества. Применительно к российскому политическому процессу в посткоммунистический период, можно говорить лишь о “квазиконсолидации элит”, продиктованной прежде всего потребностью мобилизовать огромные ресурсы, с целью сохранения всего того, что было приобретено ею после августа 1991 г.. Процессу “сближения элит” не соответствовал хоть сколько-нибудь заметный прогресс в деле преодоления размежевания между элитами и обществом. Общество видело как реально происходит усиление политической элиты: разрастаются сферы её влияния и контроля (мощные и эффективные усилия по скупке акций и подчинению СМИ), и, соответственно, ощущало как сужаются возможности противодействия ей. В связи с этим, некоторые исследователи не исключают даже что такое “псевдосближение элит”, по сути, лишь усугубляло и стимулировало размежевание в российском обществе, усиливая разрыв и непонимание между элитой и основной массой общества.

Одновременно с этим, характерной особенностью посткоммунистического развития России является симбиоз власти и собственности, который превратил политический процесс в закулисный торг, основанный на личных, групповых, корпоративных интересах. Приватизация политики посткоммунистическими элитами, образующими внутри себя “политико – финансовые группы, участники которых связаны тесными патрон – клиентельными связями”, фактически препятствовала легитимизации нового строя в глазах большинства населения. По мнению В. Лапкина: политическая власть узурпировавшая собственность, всё больше отдаляется от общества, по возможности освобождаясь от публичных обязательств. Не имея широкой поддержки, и понимая временный характер своего существования, корпоративные элитные группы в своей политике опираются на текущую ситуацию, которая даёт сиюминутную выгоду, фактически не принимая перспективных решений.

Рассматривая субъективную сторону политического процесса в России необходимо отметить, что на роль элиты-модернизатора выдвинулись представители прежней номенклатуры. Новая конфигурация власти - это в значительной степени не что иное, как вновь вышедшие на поверхность клановые структуры, сформированные при коммунизме, и лишь несколько обновлённые за счёт представителей иных групп. Л. Шевцова рассматривает процесс трансформации элит в 1991-1993гг. как “номенклатурную либерализацию”. Анализируя роль прежней номенклатуры в политическом процессе, она подчеркивает её важную реформаторскую роль, но после 1993г., по мнению исследователя, обновлённая элита из реформаторской становится консервативной и препятствует формированию механизма ротации и смены власти .

Ещё одним серьёзным недостатком российской правящей элиты, по мнению многих политологов, является то, что она так и не сумела установить новые правила игры и принять их для себя как обязательное для следования, а также как единственный способ своего существования. Слабость, фрагментация российской элиты вынуждают её быть гибкой, использовать компромиссы. В ходе процесса демократических преобразований “ второй эшелон прежнего правящего класса получил власть, но при этом растерял прежние рычаги контроля за обществом ”. Поэтому для нынешней правящей элиты проблематично сохранить за собой властные позиции, не прибегая к тем или иным демократическим процедурам, не пытаясь вести себя более или менее цивилизовано.