Глава 2. Происхождение этнонима «русский»

Э – коллектив, противопоставляющий себя всем прочим коллективам. Этнос более или менее устойчив, хотя и его существование конечно во времени. Для определения этноса сложно найти какой-либо реальный признак, кроме признания каждой особи: «мы такие-то, а все прочие – другие». Исчезновение и возникновение этносов, установление принципиальных различий между ними, а также характер этнической преемственности носит название этногенеза. тнос

Э – момент зарождения и последующий процесс развития какого-либо народа, приведший к определенному состоянию, виду, явлению. Включает как начальные этапы возникновения какого-либо народа, так и дальнейшее формирование его этнографических, лингвистических и антропологических особенностей. тногенез

Решением таких задач, как исследование этнонимов – «…названий видов этнических общностей: наций, народов, народностей, племен, племенных союзов, родов и пр.; их происхождение, функционирование, структуру и ареал – занимается наука этнонимика.

Два из указанных аспектов изучения этнонимов – с точки зрения их происхождения и функционирования – особенно близки задачам исторической лексикологии, которая рассматривает феномены эволюции словарного состава, в том числе и в сопоставлении хронологически удаленных от наблюдателя фактов с близкими (современными) ему»[3].

Необходимо отметить, что крупнейшие этнографические группы различаются по языковым наречиям, особенностям жилища, обрядов и прочим чертам: северные великорусы, южные великорусы, средневеликорусская народность. Субэтнические группы русских выделяются на основе следующих признаков: направления миграций, хозяйственные занятия, контакты с инонациональным населением -казаки, каменщики, марковцы.

Агеева Р.А. пишет, что «…русские – сравнительно поздний этноним, единственный из восточнославянских этнонимов представляющий собой по форме субстантивированное прилагательное»[4]. Данный вариант постепенно вытеснил исконные формы русины, русичи.

Происхождение этнонима «русские» …… на протяжении нескольких столетий вызывает острую полемику, корни которой уходят не только и столько в лингвистику, сколько в историю, политику, идеологию. Существует по крайней мере 15 этимологических версий, которые, однако, без особого труда делятся на два блока: солидаризируясь в том, что именование русского народа иноязычно, исследователи придерживаются либо северной, либо южной теории (спор норманистов и антинорманистов). Приведем в данной работе лишь некоторые из них.

1.1. Варяжская и западнофинская версии

Эта версия по мнению Агеевой Р.А. и других исследователей, большей частью лингвистов, сводится к следующим размышлениям.

« Пути возможного проникновения термина русь в Среднее Поднепровье с севера неоднократно описывались историками. Одним из таких путей проложенный готами не позднее середины IV века был путь в Причерноморье через Финский залив, озера Ладожское и Онежское, далее через верхнее Поволжье, Волго-Окское междуречье, Оку, Сейм, Псел, Днепр. О существовании указанного пути говорит хорошее знакомство готов с прибалтийскими финнами и балтийской голядью[5].

Конец VIII - середина IX века были решающей эпохой в разработке водных маршрутов, определивших пути развития Руси.

В середине IX века, как восточные славяне, так и европейский Запад знали о скандинавском происхождении пришельцев – русов (варягов) и отличали их от славян. Отличали их от славян и византийцы; арабы еще плохо дифференцировали русов и славян»[6].

Ссылаясь на Д.А. Мачинского, который считал самые северные окраины обитания славян первоначальной базой русов и отмечал первостепенную роль варягов в формировании древнерусской государственности, Агеева Р.А. говорит, что «…в мнении Мачинского роль варягов кажется преувеличенной. К моменту появления варягов существовала уже восточнославянская государственность. Несмотря на всю важность древних торгово-военных водных путей (которыми пользовались готы, варяги и другие пришельцы, а также, безусловно, само местное население), экономику и политику восточнославянских земель и складывавшегося на них государства определяли и многие другие факторы.

Один факт остается непреложным: прибалтийские финны действительно до сих пор называют Швецию Ruotsi, а шведов – ruotsalaiset. В карельском и вепсском языках этот этноним в форме ruots был даже перенесен на финнов евангелического вероисповедания. Саамское слово ruos’sa «русский» - тоже старое заимствование из западно-финского ro-tsi, ruotsi в значении «Швеция, шведский язык, швед». Тот факт, что у саамов это имя стало обозначать русских, а не шведов, показывает, что термин употреблялся на восточной периферии западнофинской территории. Саамы знали варягов не как морской народ, а как обитателей района Ладожского озера. Варяги смешались со славянами, и постепенно это имя перешло и на славян.

{mospagebreak}

Тот факт, что прибалтийские финны называют Швецию Ruotsi, не может не учитываться сторонниками северного происхождения этнонима русь. Но интерпретируется этот факт по-разному. Некоторые исследователи придерживаются той точки зрения, что русь и варяги – одно и то же и, следовательно, русьи Ruotsi – слова скандинавского происхождения. Другие полагают, что прибалтийские финны могли заимствовать название Ruotsi из германских языков гораздо раньше эпохи викингов. Славяне могли воспринять термин русь не от самих шведов, а от прибалтийских финнов, как от населения контактной области. Это заимствование произошло точно так же, как, например, венгры восприняли термин nemet«немец» через посредство славянского населения на своей новой дунайской родине; в позднем Средневековье то же славянское обозначение немцев вошло и в тюркские языки.

Лингвисты, исследовавшие происхождение термина Русь, в отличие от историков, занимающихся этой же проблемой, стремятся оперировать конкретными языковыми фактами, а не общеисторическими аргументами. Факты языка свидетельствуют, что этноним русь в древнерусском языке стоит, во-первых, в ряду иноязычных этнонимических образований; во-вторых, он тяготеет к северной зоне – к территориям, населенным финскими и балтийскими народами.

В самом деле, собирательные этнонимы древнерусского языка в форме женского рода и единственного числа сосредоточены в лесной зоне, в ареале финно-угров и балтов; они, как правило, являются передачей самоназваний этих народов: весь, ямь (емь), пермь, либь, корсь, жмудь или же мордва, литва, меряи пр. Другую группу составляют иноязычные этнонимы южных, степных областей (хазары, болгары, ясы, касоги и др.) – названия в мужском роде и во множественном числе. И уж совсем по иному типу образуются названия собственно славянских племен – с суффиксами -ене (-ане) для множественного числа и -енин (-анин) для единственного числа мужского рода: словене, словенинъ. Другая характерная форма славянских этнонимов – на -ичи (вятичи, дреговичи) .

Таким образом, обращение к языковым фактам, в первую очередь анализ словообразования этнонимарусь, привело многих лингвистов к выводу о западнофинском источнике заимствования термина русь. Потомков норманнских переселенцев Южного Приладожья местные финны продолжали называть, как и прежде, Ruotsi, так как смена этим населением шведской речи на славянскую не имела для финнов существенного значения. Название русь затем постепенно распространилось и на восточных славян»[7].