I Преобладание сухопутных дорог около 1600 года?

И все-таки движение по этим плохим дорогам налаживается, растет к концу XVI века. Причиной и следствием этого подъема служит почти повсеместное увеличение количества мулов, по крайней мере на европейских полуостровах: в Испании Алонсо де Эррера 41 , агроном, бывший современником Карла V , рассматривает этот факт как стихийное бедствие; в Италии, особенно в Неаполе, чтобы сохранить воспроиз водство поголовья лошадей, требуется запретить богатым горожанам под угрозой самых строгих наказаний запрягать мулов в кареты 42 ; на Кипре разведение лошаков и мулов после 1550 года приводит к ка тастрофическому уменьшению численности лошадей 43 ; в Андалусии принимаются драконовские меры для защиты их поголовья 44 ; во время турецко-имперской войны 1593—1606 годов на Балканах христиане наряду с прочими трофеями завладевают мулами 45 . Аэдо тоже упомина ет о некоем мавре, который доехал от Алжира до Шершеля верхом на муле 46 . В 1592 году мулов посылают из Сицилии на работы в Ла Гулетте 47 .

Победа мулов в XVI веке неоспорима, хотя ее тормозят правитель ственные меры, принимаемые в интересах военных ведомств. В Сре диземноморье значение этой победы сопоставимо с увеличением пого ловья лошадей (используемых для полевых работ и для перевозок) в елизаветинской Англии 48 . Мул — это не только сельскохозяйствен ное орудие, широко используемое, как пишет Эррера, по всей Испании. Это также замечательное, неприхотливое, выносливое упряжное животное. Рабле, которого интересует все, замечает в Четвертой части своей книги: «... мулов, животных более сильных, менее нежных, более выносливых, чем другие» . Из 600 тысяч рабочих мулов Испании, 400 тысяч по расчетам Эрреры, используются в «кавалерии» 49 , т. е. для перевозок. Если пренебречь расхождением во времени, можно предста вить себе размах этого нашествия мулов с помощью картины, наблюдав шейся в XVI веке в испано-португальской Америке, где враждебное

Создать.

Цит. по указанному переводу, гл. LXI , с. 418.

396

людям пространство было завоевано благодаря использованию бесчис ленных караванов мулов.

Другой вопрос: следует ли связывать с распространением мулов рас ширение сухопутных перевозок за счет сокращения грузооборота на море?

Эрбалунга, крупный укрепленный пункт на мысе Корсо, наполови ну построенный на воде, вырос до размера большого города в те време на, когда он должен был обеспечивать плавание вокруг мыса грузовым парусникам. В XVII веке появилась дорога, пересекающая основание мыса, и этот более короткий наземный путь вскоре одержал верх над более длинным морским. После этого Эрбалунга быстро пришла в упадок 50 . В случае надобности этот небольшой пример мог бы предос теречь от распространенного представления о том, что сухопутный маршрут заведомо проигрывает водному.

Во всяком случае это не относится к письмам и депешам, которые перевозят курьеры по суше. Водные пути используются для этого очень редко. Это несправедливо также в отношении дорогих товаров, из держки по перевозке которых наземными путями (бесспорно, привиле гированной) не превышают их возможностей. Так, в конце XVI века шелк-сырец из Неаполя доставляется по суше в Ливорно и отсюда, по суше же — в Германию 51 , а также в Нидерланды 52 . В обратном направ лении, и тоже по суше, движется саржа из Ондскота в Неаполь, где ее перепродажей занимаются между 1540 и 1580 годами более 60 специа лизированных фирм 53 .

Наконец, в самые последние годы уходящего столетия в восточном Средиземноморье наблюдается широкомасштабное возрождение сухо путных дорог. Рагуза, которая жила за счет многочисленных маршру тов морской торговли, как ближних, так и дальних (среди этих последних важное место занимала длительное время черноморская торговля), на исходе века отказывается от этой деятельности и сосредоточивает свои интересы на Адриатическом море. Это не означает, что медь или шерсть с Балкан перестают поступать ?юда, но отныне они доставляются про суше, через посредство таких перевалочных пунктов, как Нови-Пазар. Эти маршруты заменили морские пути. Блестящий рас цвет в XVII веке Смирны 54 , находящейся на самом краю материковой Малой Азии, также следует объяснять отчасти установлением первенст ва наземных дорог. Дело в том, что Смирна переняла от Алеппо часть жизненно важного торгового оборота (особенно связанного с Персией),

397

возможно, потому, что ее местоположение позволило приблизить к за паду пункт отправления грузов, доставляемых по морю в Европу.

К этому же ряду относится сплитская авантюра, о которой рассказы вают некоторые венецианские эрудиты в связи с инцидентами, имевшими место в отношениях между Венецией и Турцией 55 . Sull ' altra sponda , на территории Балкан Венеции принадлежал ряд опорных пунктов и городов, а также два важных торговых центра: первый — в районе Кат-таро, через который зимой доставлялась почта в Константино-поль и Сирию, второй — в устье Наренты , на этот раз уже вне владений Синь ории, откуда множество небольших торговых судов привозили в Вене цию то, что в это устье доставляли караваны: шерсть, медь, крупный ро гатый скот с Балканского полуострова. Поскольку эти торговые связи Наренты с Венецией были поставлены под удар пиратскими набегами ус- коков, а затем конкуренцией со стороны Рагузы и Анконы, которые, не взирая на установленную в Венеции монополию маршрута Нарента— метрополия, постоянно дублировали его; без сомнения, все это, начиная с 1577 и особенно с 1580 года, привлекло внимание к весьма продуман ным, как говорят, проектам некоего еврея, Мигеля Родригеса, обосновав шегося в Венеции. Эти проекты предусматривали оборудование приста ни в Спалато — городе, пришедшем в это время в упадок, но распола гающем удобной гаванью и связанном с внутренней территорией Балкан, — и организацию морских конвоев на маршруте Спалато—Венеция. До 1591 года эти проекты не могли быть реализованы из-за противо действия, оказываемого им влиятельным сенатором Леонардо Донато, враждебным этому рискованному предприятию, — так говорит Николо Контарини, и это вполне возможно. Можно предположить также, что до 1591 года Венеция не столь остро нуждалась в подобных затеях.

Но когда решение было принято, важные последствия не заставили себя долго ждать. Венецианцы построили в Спалато новый город: таможни, склады, больницы для очистки товаров и карантина людей, «поскольку в турецких краях эпидемии случаются как нельзя чаще». Были восстановлены городские стены и укрепления. Турки со своей стороны привели в порядок ведущие в Спалато дороги и перенесли сроки начала путешествий, чтобы купцы могли отправляться в дорогу большими компаниями, «которые они называют караванами», считает

На другом берегу. Неретвы.

398

нужным добавить Контарини. Берег Далмации немедленно становится богатым и изобильным: поскольку на море свирепствуют корсары, вновь проложенная сухопутная дорога привлекает к себе товары из са мых далеких краев. Мы видим, что Спалато становится конечным пунк том чрезвычайно длительных сухопутных странствований товаров, которые до тех пор перевозились по морю из Сирии, Персии, Индии. Это была своего рода дорожная революция. «Таким образом, — рассказывает Контарини, — из Спалато в Венецию начали прибывать... шелка, различные ароматические вещества, ковры, воск, шерсть, кожа, камлот ( ciambellotti ), хлопчатобумажное полотно и все то, что производят и изго тавливают на людскую потребу восточные страны» 56 . На обратном направ лении из Венеции шла этим же маршрутом золотая и серебряная парча. Большие торговые галеры (более короткие и с более низкой посадкой, чем плававшие некогда из Венеции в Сауптгемптон 57 , но хорошо защищенные от лодок ускоков) обеспечивали связь между Спалато и Венецией...

Враги и соперники Венеции уверились в том, что отныне уязвить ее можно было с помощью ударов, наносимых по Спалато. Начиная слета 1593 года рагузанцы, транзитная торговля которых конкуриро вала с новым торговым маршрутом, приступили к кампании его очернения в глазах турок. Послу, который был направлен ими к боснийскому паше в мае 1593 года, было поручено порицать указанное предприятие, « di biasimarla », объясняя, что «цель и замысел венециан цев состояли в привлечении к нему турок и других вассалов султана, чтобы их было удобнее захватить в случае войны...». Любопытно, что в 1596 году 58 , во время инцидента, связанного с Клиссой (этим турецким местечком благодаря измене завладели ускоки, но турки довольно быстро вернули его, правда, для этого им пришлось отвлечь крупные силы, необходимые для войны в Венгрии), когда имперцы и папа пы тались вовлечь Венецию в войну с Турцией, а по далматинским владениям Венеции прокатилась война мятежей, вызванных военными дей ствиями в Клиссе, герцог Оливарес, вице-король неаполитанский, предпринял попытку поднять восстание в Спалато, по крайней мере посеять там смуту... Этот год Клиссы был чреват для Венеции целым рядом неприятностей, а для портов Спалато — множеством серьезных проблем. Это лучше всего показывает, насколько важным для Венеции было такое сухопутное ответвление левантийской торговли 59 .

При этом речь шла о долговременных связях, а не о мимолетной вспышке. Спалато стал главным центром сношений между Далмацией

399

и Венецией, о масштабе которых у нас есть некоторые статистические данные: с 1586 по 1591 год в среднем перевозилось 11 тыс. тюков то вара; с 1592 по 1596 60 — 16460; с 1614 по 1616 год — 14700; с 1634 по 1645-й 61 — 15300. Очевидно, что colli , большие упаковки товара, не могут служить надежной единицей измерения; к тому же торговля, свя занная непосредственно со Спалато, не так уж и выделялась в общем объеме далматинской торговли с Венецией (хотя Совет Пяти в июле 1507 года говорит о 12 тыс. кип ( balla = collo ) товаров, доставленных из порта Спалато, «помимо наличных денег», oltre li contadi in bona suma 62 ). Караваны, о которых рассказывают документы, насчитывают сотни лошадей, и вскоре тучи купцов начинают прибывать в Венецию даже из Бурсы 63 ; среди них армяне, евреи, греки, персы, валахи, жите ли «Богдианы» и Боснии 64 . Усилия, прилагаемые Венецией для за щиты этих ближних маршрутов, например, во время чумы, опустошив шей Спалато летом 1607 года 65 , расширение торговли в направлении Морей — все это указывает на стабилизацию связи с Балканами, на то, что это не временная мера, а постоянная политика.

Что касается точных причин переноса маршрута, нет никакого сомнения в том, что большая часть ответственности за это ложится на корсаров: ускоков, христиан или мусульман. Николо Контарини в сво ей «Истории» прямо заявляет о том, что размах пиратства на Средизем ном море способствовал процветанию порта 66 . Но дело тут не толь ко в корсарах. Необычная и растущая роль, «cosa non piu usata», сухо путного маршрута, говорит тот же Контарини, может и должна быть обусловлена иными причинами. Встает вопрос о себестоимости товара, о конъюнктуре, складывающейся в момент неустойчивости, вызванной ростом цен и, возможно, разбуханием объема перевозок. Величина издержек? Свою роль здесь играет безопасность, как мы увидим в конце столетия, в связи с увеличением размеров морской страховой премии, столь обескураживающей венецианских корабелов, несмотря на посто янную недоплату экипажам и низкую стоимость фрахта судов 67 . Следу ет ли принимать в расчет также возможную дешевизну караванных пере возок по турецкой территории, которую характерный для XVI столетия

Тюки.

Кипа = тюку.

Молдавии. ****

Спалато.

400

рост цен затронул с большим опозданием по отношению к Западу 68 . Именно так можно понять наших коллег, турецких историков 69 .

Во всяком случае, немало свидетельств, относящихся к концу XVI и к началу следующего за ним века, указывают на значительное ожив ление движения по балканским дорогам. Что касается Рагузы, докумен ты купцов, датированные 1590—1591 годами 70 (как раз накануне рас цвета Спалато), отражают усиление связей с материковыми терри ториями; об этом свидетельствует и основание в городе нового базара для турецких торговцев. Нужно отметить также сооружение более вме стительной карантинной больницы на окраине порта в 1628 году 71 . Этот факт, сам по себе несущественный, в совокупности с другими по казывает, что описанные нами сухопутные контакты вытеснили или, по крайней мере, сократили время стоянок в Сирии и в Египте и длитель ные морские путешествия с Востока в Италию; они знаменовали собой перемещение к западу маршрутов левантийских купцов и товаров. Ос нование Fontico dei Turchi в Венеции, в Сан Джованни Деколлато, да тируется 1621 годом 72 . Рагуза также испытывает приток турецких и еврейских купцов 73 . В таком случае, если в XVII веке произошло обострение эпидемии чумы (особенно в Италии, но также, согласно Иорьо Тадичу 74 , и на Балканах), это обострение и возобновление сухопутных перевозок связаны между собой, возможно, как причина и следствие.