Французский перешеек от Руана до Марселя

Очертания французского перешейка можно обрисовать с помощью дорог, которые ведут из Марселя 230 в Лион 231 , затем через Бургундию 232 в Париж и далее в Руан. Но при ближайшем рассмотрении эта схема ока зывается недостаточной.

Из Лиона в Марсель можно добраться двумя способами: по реке Ро не, с которой в Бокере соединяется большая дорога, ведущая в Испа нию через Монпеллье и Нарбонну; по большой караванной дороге, идущей по левому берегу, и еще по одной дороге, отклоняющейся к востоку и, согласно Карпантра, доходящей до Экса; наконец, по дороге,

292

которая углубляется в Альпы, проходит через ущелье Круаз-От и через Систерон также достигает Экс-ан-Прованса.

Из Лиона в Париж ведут три маршрута: один из них проходит через Роан и идет вдоль Луары, по крайней мере, до Бриара 233 и далее до Орлеана; два его ответвления разделяются в Шалоне, одно из них направлено на Дижон и Труа, а второе — на Оксерр и Сане.

К этой сети дорог на востоке и на севере добавляются еще пути со общения Средней Европы. Две дороги ведут из Лиона в Италию через Гренобль или Шамбери; они соединяются у Мон-Сени и за Сузским переходом, открывающим доступ в Италию как торговцам, так и солда там. Суза — один из самых оживленных транспортных узлов в Альпах, пункт назначения и отправки вьючных караванов, или, как тогда го ворили «больших экипажей». Еще одна или две дороги ведут через Юрские горы на Рейн, и две дороги — в Антверпен, одна через Лотарингию, другая через Шампань.

Очень важно, что дорожная сеть французского перешейка отклоняется к востоку, в область самых оживленных сообщений, и мы можем продемонстрировать это по меньшей мере, на двух примерах. Первый пример: по расчетам, выходит, что между 1525 и 1535 годами, когда ус пехи Марселя были довольно скромными, Лион получал значительную часть перца и пряностей еще через Мон-Сени. Второй пример: важ ность связей с Антверпеном 234 убедительно показана на карте, ил люстрирующей перераспределение товаров, принадлежащих французским купцам, в Антверпене; эти товары прибывают в порт Эско по су ше или по морю или они складируются там, очевидно, происходя не толь ко из Франции, но и из других мест. Связь во всяком случае налицо.

Французские маршруты отклоняются также к юго-западу, в сторону Испании. Я уже упоминал дорогу через Бокер. Оживленная дорога устремляется через Лион к Байонне, она пересекает Центральный мас сив в Лиможе и скрещивается с большим трактом, ведущим из Парижа в Испанию. Этот великий путь начинается в столице на улице Сен-Жак, ^ но во второй половине XVI века он представляет собой не просто | старинный маршрут паломников к святому Иакову Компостельскому, Д но одну из главных осей Франции. Это положение хорошо иллюстрирует книга Фрэнка Спунера 235 : весь атлантический Запад, безусловно, затянут в сети испанского серебра, важным, но не единственным каналом

р. Шельды.

293

поступления которого является Байонна благодаря своей роли погра ничного пункта. Другим был Ренн благодаря плаваниям бреюнских лодок, доставлявших хлеб в Лиссабон и Севилью... С этим изоби лующем серебряной монетой Западом невозможно сравнивать бедную Бургундию, остающуюся наедине со своими медяками 236 .

аршпьи Венеция Иерчел;

20. Лион и торговля пряностями, по некоторым данным за 1525—1534 годы

По статье R Gascon, «Le siecle du commeice des epices a Lyon, fin XV e , fin XVI e siecle», m Annales ESC »juillet-aout, 1960 В общем потоке торговых связей Лиона отмечено преобладание путей, ведущих из Марселя и из городка Кьери, расположенного в Альпах

Указанный путь испанского серебра с давних пор приносил Лиону прибыль. Как и Женева, детище итальянского капитализма — а не только гениальное творение Людовика XI , — Лион, город ярмарок и множества ремесел, накапливает полновесную звонкую монету, которая питает активы итальянских купцов во Франции. Это широко и надолго распахнутая дверь для утечки наличности... Но такая утечка стала лишь завершением многообразной активности города. Одним из великих событий в истории Франции было перемещение финансового

294 Границы, или Расширительное понимание Средиземноморья

центра страны из Лиона в Париж 237 . Этот факт столь же значителен и столь же труднообъясним, как и переход первенства от Антверпена к Амстердаму. Короче говоря, обсуждая проблемы французского пере шейка, мы рано или поздно переходим к обсуждению проблем всего пространства Франции, хотя сперва в этом можно было усомниться.

Очертив такую схему, мы можем вернуться к Ронскому коридору, который касается Средиземноморья в первую очередь. По течению ре ки осуществляется интенсивное движение. Жители Оранжа, построен ного в отдалении от Роны, в 1562 году вынашивают планы прорытия канала до Камаре 238 , чтобы приобщиться к речным перевозкам. Пред метом этих перевозок является хлеб, в первую очередь из Бургундии, который путешествует в бочках (как и в другой винодельческой облас ти, Тоскане) и направляется в Арль. Благодаря этим перевозкам Про ванс издавна был важным поставщиком зерна на Средиземноморье. Для французского короля прованский хлеб часто становился средством воздействия на генуэзцев. Но после 1559 года широкомасштабный экс порт иссякает, за редким исключением, таким как сплав груженных хлебом барж от Авиньона до Рима. Стало ли потребление хлеба из Прованса и с берегов Роны ограничиваться с этих пор местными нуждами? Примеча тельно, что на речных судах наряду с бочками с зерном перевозились brocz * каменного угля (происходящие, без сомнения, из Алесского бассей на), благодаря чему Марсель в XVI веке, возможно, обладал уникальной для Средиземноморья привилегией отапливать свои дома углем 239 .

Параллельно речным маршрутам вниз по течению идут и сухопут ные: по ним перевозят книги, большей частью напечатанные в лион ских типографиях и целыми кипами вывозимые в Италию и Испанию, а также сукна всевозможных производителей — английские 240 , фла мандские, сукно из Парижа и Руана... Мы становимся свидетелями то го, что в XVI веке по этим старинным каналам обмена устремляются мощные потоки ремесленной продукции из Северной и Западной Франции, все сметающие на своем пути, вытесняющие как каталонские, так и итальянские изделия. Тучи коробейников и странствующих торговцев заполняют города и ярмарки Юга. Можно целыми страницами перечислять наименования тканей, прибывших с Севера в Пезенас и Монтаньян в Лангедоке: «Сукна из Парижа и Руана, красные, черные, желтые, фиолетовые или серо-пепельные... Полотно из Оверни,

Мешки

295

из Берри, из Бургундии и в особенности из Бретани «для дешевой оде жды, для подкладки к плащам, или подбивки сукон или тюфяков в больницах... 24 J

о

Красители Кожаное сырье и выделанная кожа Пряности

21. Марсель и французский внутренний рынок в 1543 году

Указанные величины подсчитаны очень приблизительно.

Вверх по течению перевозки осуществляются речным и вьючным транспортом Речной флот Роны доставляет в северные области соль в больших количествах Начиная со времен Людовика XI финансовые воротилы Монпелье проявляли интерес к этой доходной торговле, ко- юрую позднее не смогли прервать даже Релшиозные войны 242 . По во де могла поставляться также невыделанная шерсть из Лангедока или Прованса или медянка (зеленая краска) из Монпелье. По наземным пу тям, находившимся в не очень исправном состоянии и зачастую покры тым рытвинами, движется все, что Марсель отправляет во внутренние области Франции· пряности, перец, лекарственные травы, шерсть и кожу из Берберии, сардинский сыр, рыбу в бочонках, иногда ящики с фи никами и с апельсинами с Йерских островов 24 *, турецкие ковры, леван-

296

тинский шелк и рис, пьемонтскую сталь, квасцы из Чивитавеккьи, вино из Мальвазии 244 . Этот перечень взят нами из случайно сохранившегося марсельского списка 1543 года 245 . В него входят также те города, с помощью которых на карте можно обрисовать экономическую зону Марселя, поскольку они являются непосредственными участниками его торговли. Осью этой зоны является Рона до Лиона. Отдельные по ставки изредка осуществляются в Тулузу. Очень мало товаров доходит до Парижа. В целом, функции марсельской торговли внутри страны перенимает ряд городов-посредников. На некотором удалении от моря — в Арле, Бокере, Пезенасе — она иссякает, а затем ее следы пол ностью сглаживаются, поглощаемые торговой махиной Лиона. Такова, без сомнения, участь и всех остальных средиземноморских городов: в то время ни один из них не был в состоянии сопровождать свои товары, на правляемые внутрь материка, вплоть до места их назначения

Указанный перечень 1543 года не оставляет сомнения в скромно сти масштабов марсельской торговли. Тем не менее в эту эпоху город является бесспорным хозяином прованских берегов: к его услугам все близлежащие порты, одни из которых привозят зерно из Арля, а дру гие накануне рыболовного сезона доставляют потребные для него бочки из Фрежюса... В это время Марсель притягивает к себе мореходов с мыса Корсо. Однако взлет марсельской торговли приходится на эпоху после капитуляций 1569 года или, точнее, войны 1570—1573 го дов, которая связала Венеции руки, тяжелейшим образом осложнив ее сношения с Левантом. Этот кризис пошел на пользу Марселю, уве личив востребованность его торгового флота в то самое время, как не померно расширились торговые потоки, идущие по Ронскому коридору, — очевидно, благодаря переходу части торговых перевозок из Германии на маршруты, ведущие через Лион и Марсель 246 . Около 1580 года волны Средиземного моря на всем его протяжении борозди ли барки и галионы фокейского города.

Очевидно, что Марсель возвысился не только благодаря подпитке со стороны континентального перешейка 247 . Его возвышению способ ствовала также морская торговля. Марсельские «барки» состоят на службе у Генуи, Ливорно, Венеции, их можно встретить в портах Испа нии и Африки. Как и судовладельцы из Рагузы, марсельцы живут

Греч Монемвасия, на восточном побережье Пелопоннеса От греч города Фокеи, античной метрополии Марселя

297

за счет моря и международной торговли. Ведь XVI век не может сравниться с эпохой Кольбера: Марсель еще не опирается на мощную под держку французской промышленности, а Францию с ее рынком уже нельзя сбрасывать со счетов. Нельзя сбрасывать со счетов и важнейшую дорогу, которая пересекает всю Францию из конца в конец, и поэтому Марсель является одним из портов, через которые в Средиземно морский регион ввозятся английское сукно и фламандская саржа. Гра жданские смуты после 1563 года не остановили этих торговых потоков. Кризисные явления и продолжительные перебои наблюдаются только после 1589 года, и это могло бы послужить лишним поводом к пере смотру всех наших представлений о внутреннем кризисе во Франции 248 .

Но великий континентальный тракт — это не только торговый путь. Это ось французской экономики, по которой, наряду с доставкой соли на север и вывозом оттуда сукон в обратном направлении, с сере дины XV века активно распространяется французский язык, проникая на юг и на берега Внутреннего моря через посредство языкового и культурного влияния Лангедока 249 . По этому же пути в XVI веке устремляются пестрые толпы итальянцев — торговцев, художников, мастеровых, ремесленников, искателей счастья; тысячи итальянцев, ге ниев и забияк, удобно располагающихся за столом французского по стоялого двора, изобилием которого восторгается даже Джироламо Липпомано, посол хлебосольной Венеции: в Париже, говорит он, «со держатели харчевен предложат вам обед за любую цену — за один тестон, за два, за один экю, за четыре, за десять и даже за 20 экю с челове ка, если вы пожелаете!» 250 .

Эти итальянцы вписали знаменательные страницы во французскую историю: мы обязаны им осушением нижней долины Роны, бурным ростом Лионского банка и Лионской биржи, а в целом успехами Ренессанса и искусства Контрреформации, этих могучих достижений среди земноморской цивилизации.

Судьба французского перешейка знала немало перемен. В XII — XIII ве ках он притягивает к себе жизненные силы Запада благодаря ведущему положению ярмарок в Шампани. Затем наступил период длительного заб вения. Но с окончанием Столетней войны 251 , начиная с 50-х, а точнее с 80-х годов XV века, французский коридор снова оживает. С присое динением Прованса и Марселя королевская Франция приобретает себе роскошный фасад на Средиземном море, и на его берегах утверждается все возрастающее французское влияние.

298

Это влияние, поначалу сводившееся к авторитету великой держа вы, знаменует собой новое наступление французской культуры, которое в эпоху Ренессанса и барокко еще слабо ощутимо, но дает о себе знать благодаря множеству мелких признаков, предвещающих вскоре ничем не сдерживаемый рост. Вспомним восторг, который охватывает испанских придворных дам, когда «королева мира», малышка Елизавета Ва- луа, молодая супруга Филиппа II , распаковывает свои туалеты. Фран цузская мода делает успехи даже в Венеции, до XVII века бывшей зако нодательницей мужской и женской элегантности в одежде и в быту 252 . Маркиза Дюгаст в Неаполе пускается в расходы, чтобы завоевать серд це навестившего ее в 1559 году Великого Приора . «Госпожа маркиза, — пишет Брантом, присутствовавший при этой сцене, — приветствовала его на французский манер, затем началась беседа. Она просила своих дочерей вести себя с ним (с Великим Приором), как принято во Франции, т. е. свободно говорить, смеяться и шутить, сохраняя при этом скромность и достоинство, как вы делаете это при французском дворе» 253 . Французская песня начинает свое триумфальное шествие на юг достаточно рано, чтобы не пересечься с итальянской оперой, распространившейся в конце сто летия. Все это мелкие и на первый взгляд поверхностные приметы. Но разве не существенно, что Италию XVI века обживают французы, по крайней мере такие французы, как те, что предстают в нашем воображении; жестикулирующие, трясущие головой в сложном поклоне, нося щиеся по городу как сумасшедшие, заставляющие своих лакеев бегать с вы сунутым языком и служащие в обществе образцом изящества 254 ?