2. Социальная проза в начале XX в. А. Серафимович. В. Вересаев.

В. В. Вересаев (псевдоним В. В. Смидович; 1867-1945) родился в семье тульского врача, воспитывающего своих детей в традициях либерализма и христианской морали. С этими взглядами пришли в столкновение народнические идеалы сына, созревшие в период его пребывания на историко-филологическом факультете Петербургского университета (1884-1888). У юноши возникла мечта о грядущем обществе людей-братьев, о «любви ко всем без исключения, всех обнимающей».

Первые произведения Вересаева отразили его внутренние борения тех лет. Он писал о силе человеческого духа, проявленного в творчестве («Загадка», 1887), сострадании к ближнему, несовместимом с холодным рационализмом («Порыв», 1889), делился горькими раздумьями о людях, потерявших и «молодость, и веру, и идеалы» («Товарищи», 1892). Постепенно прорастала подлинно вересаевская тема интеллигенции, оказавшейся «Без дороги» (1895) или «На мертвой дороге» (1896).

«Без дороги», как следует из этого названия-понятия, действительно, передает изжитость устаревших либеральных и народнических доктрин. Поражает тоскливая атмосфера в интеллигентских кругах.

Главный герой Чеканов не только разочаровался в «малых делах», но бесконечно устал, потерял себя. Болезненно ощущает он свое «виляние» перед Наташей (требующей от него ответа на вопрос о смысле долга перед народом), эгоистическое стремление отгородиться от любых общественных обязанностей. В борьбе с холерой, честно исполняя профессиональный долг, испытывает постоянный страх, иногда даже «безумный ужас» перед бунтующей толпой. Последняя строка в дневнике Чеканова (в этой форме написана повесть) самого пессимистического свойства: «...и как хорошо умирать!»

Вересаев пишет об угасшей душе, утратившей богатство чувств и запросов. Это состояние мучительно для Чеканова. Остро волнует оно автора, поскольку разрушается человеческая жизнь. И писатель живо передает в первой части повести представление о возможном и необходимом гармоническом бытии. Мыслью о нем рождены поэтические зарисовки таинственных лугов, реки, где «месяц слабо дрожит на синей воде», сельской дороги, вьющейся «среди ореховых и дубовых кустов», теряющейся в «тенистой чаще леса», мерно колыхающегося лесного озера, фантастических небесных бликов и резных теней листвы. Каждая деталь поражает сочностью, естественной, нетленной красотой и, что особенно важно, чутко, с молчаливым наслаждением принята видящими ее людьми. Скорее всего именно перед ликом удивительной природы чувствуют они жажду прекрасного.

Не менее проникновенно мастерство Вересаева при изображении молодежи, с которой встретился Чеканов в имении своего дяди. Юная Наташа интересна вовсе не только стремлением к общественному делу. Она обладает гордой красотой, необычной внутренней энергией, силой эмоций. Поистине редкая, цельная натура. Близок ей Петька, совсем еще ребенок, что не мешает его остроумию и недетской смелости. Поэтичны, мечтательны, талантливы Вера и Лида. Даже старшая Соня, давно потерявшая надежду на личную удачу, притягивает глаз ленивой грацией, влечением к добру. Ненавязчиво, пластично создан некий собирательный образ молодости, таящей в себе самые светлые духовные потенции. В общении с ней Чеканов ощущает прилив бодрости.

Есть и «внесюжетный» мотив, выражающий авторский идеал. Искусство: музыка, литература — раскрывает истинные, великие свершения человечества. Герои Вересаева понимают это. Симфония Бетховена, вдохновенно исполненная Верой и Лидой, завороженно воспринятая слушателями, доносит недостигнутое Чекановым: «...победу верящей в себя жизни над смертью, торжество правды и красоты и счастья бесконечного».

Как сделать, чтобы природно-человеческие возможности осуществлялись? — вот над чем неотступно думают герой и создатель повести, а ответить не могут. Отрицая скучное течение дней, Чеканов признается в своей близорукости: «...есть что-то гораздо более важное и необходимое, но где оно?»

Отражая идейные поиски своего времени, писатель не забывал о высшей цели общественного движения — возродить духовную атмосферу мира. На все явления смотрел с этой точки зрения. Перелом в судьбе Чеканова, оказавшегося после поэтической обстановки поместья среди ужасающих грязных рабочих бараков, истолкован многозначно. Сразу возникает мысль о несостоятельности «малой помощи» страждущим, понимание их невежества, бессознательности. Ощутима и другая, сочувственная к бедным людям интонация. Ведь то прекрасное, от чего самоотверженно отказался Чеканов, никогда не было и не могло быть пережито рабочими из-за их внутренней ограниченности и социального положения.

Идеал гармонического бытия своеобразно проявился и в последующих произведениях. В повести «Поветрие» Наташа Чеканова по-прежнему энергична, страстно предана новому для нее делу. Автор, несомненно, верит в ее правду — призыву следовать «историческим задачам», содействовать «историческому ходу вещей». Разными средствами определена победа Наташи в споре с честными народниками (врачом Троицким, организатором кустарных артелей Киселевым). Она спокойно и убедительно говорит, уверенно, без былых сомнений держится, к ее речам прислушивается юная Люба, а Троицкий и Киселев с трудом находят аргументы для защиты своих взглядов.

И все же... Заметны сухость, строгость героини, отсутствие теплоты к недавно близкому ей Троицкому, любившему ее как дочь. Особенно холоден, насмешлив к нему и Киселеву единомышленник Наташи Даев, откровенно рассуждающий о том, что во имя «экономической необходимости» нужно жертвовать даже людьми. В рассказе вообще трудно совмещается деловое поведение Наташи и Даева с доверительными, почти нежными отношениями между Троицким и Киселевым. Неспроста «Поветрие» кончается тягостными раздумьями Троицкого о его «горячей любви к народу», «тоске перед тем, что так чужда ему народная душа», о равнодушии Наташи и Даева к «выбившейся из колеи народной жизни». К вопросу Троицкого по поводу сторонников нового учения: «Да, что-то они сделают?» — присоединяется автор. Разделяя воззрения марксистов на историческое развитие, он отразил их жестокие установки относительно человека, его душевных переживаний.

Совершенствование мира Вересаев окончательно связал с деятельностью носителей подлинной культуры. С годами этот взгляд укрепился и драматизировался. После октябрьских событий 1917 г. и гражданской воины классовая борьба была воспринята писателем ненужным кровопролитием и ожесточением, разрушившим самую идею нравственного преображения страны. Судьбу русской интеллигенции символизировало название романа «В тупике» (1920-1923). Мечта о «живой жизни» не сопрягалась с ходом истории.

В романе показано семейство Сартановых. Иван Иванович, ученый, демократы, вообще ничего не понимает в развернувшейся исторической драме; дочь его Катя, меньшевичка, не знает, что делать. Оба — по одну сторону баррикады. Другая дочь, Вера, и племянник Леонид — коммунисты, они — по другую сторону. Трагедия, столкновения, споры, беспомощность, тупик. Такова написанная Вересаевым художественная история русской интеллигенции за последние сорок лет.

А. Серафимович (1863-1949)

Заметным явлением в литературе такого направления стала проза А. Серафимовича.

А. С. Попов (псевдоним — Серафимович) родился в казачьей семье, в станице Нижне-Курмоярской области Войска Донского. После успешного окончания классической гимназии поступил (1883) на физико-математический факультет Петербургского университета. Здесь, принимая участие в студенческих кружках, познакомился с Александром Ульяновым, казнь которого потрясла юношу. В 1887 г. Попов написал воззвание к населению, пытаясь разъяснить смысл неудавшегося покушения на Александра III, за что был арестован и сослан в г. Мезень Архангельской губернии. В ссылке сблизился с организатором Морозовской стачки П. А. Моисеенко, другими политическими деятелями. Вернувшись с Севера (1890), поселился в станице Усть-Медведицкой, где под видом литературного кружка наладил связи с социал-демократами Ростова-на-Дону, а через них — контакт с группой «Освобождение труда». В эти годы началась активная творческая деятельность, сотрудничество в газетах «Донская речь», «Приазовский край».

Первые рассказы конца 80-х гг.: «На льдине», «На плотах», написанные в ссылке, раскрыли трагическое положение охотников, плотовщиков, вынужденных ради хлеба насущного вступить в единоборство с могучими природными силами. По свидетельству писателя, на Севере его «поразила природа, железный человеческий труд». Социальные мотивы, сразу проявленные очень смело, получили опосредствованное выражение — через столкновение с опасностями одиночного промысла на море, в лесу. Серафимович обнаружил мастерство в изображении северных пейзажей, переживаний человека, оказавшегося во власти суровой стихии. Путевой очерк «В тундре» (позже — «Снежная пустыня») еще выразительнее воспроизвел картины бескрайних заснеженных пространств, раздумья героя-повествователя о них и жизни в целом. Лирическое начало резко контрастировало с основной частью произведения, посвященной тягостному быту, унизительному положению обездоленных и невежественных самоедов.

«Пески» (1908) заслужили самую высокую оценку Л. Н. Толстого, назвавшего их «прелестью» и сравнившего даже с созданиями А. П. Чехова. В выборе художественной ситуации, глубине и экономности ее психологического развития Серафимович, действительно, проявил утонченное мастерство.

Все три героя рассказа — старый мельник, его молодая жена, ее второй муж — жертвы тяжелой болезни накопительства, которой они заражают друг друга, а она убивает их душу, самую жизнь. Наступающие на мельницу пески — символ увядания всего живого, жаждущего счастья и любви. Старик стоит на краю этого горького пути, который проходит затем молодая женщина от начала и до конца, вовлекая и своего любовника — батрака. Преступление — убийство мельника — лишь смена действующих лиц, но не смысла их существования. Хозяйке кажется, что со смертью постылого мужа она обретет свободу и счастье. Надежды тщетны: вчерашняя страдалица превратилась в рабу вещей. Батрак, став ее мужем, хочет тоже воли и не может ее достичь — расстаться с богатством, принадлежащим ненавистной жене.

В финале, как и в начале повествования — сонная одурь, спутанные ею, терзаемые друг другом влачат тупое прозябание два врага. Отвращение к собственности высказано с редкой силой. Смысл рассказа все-таки гораздо шире этого локального мотива. Писатель воссоздал горькую драму расточения естественной жизни, гибель ее возможностей. Поэтому образ песков приобретает и дополнительный смысл — антипода земному плодородию.

Благодаря лирически окрашенному повествованию, романтической поэтизации сил природы, в отражение социального процесса внесены звучные авторские акценты. Именно они позволили сочетать образ жесткой действительности с мечтой о возможной духовной гармонии.