§ 4. Иоганн Готлиб Фихте

Среди последователей и популяризаторов критической философии особняком стоит Иоганн Готлиб Фихте, предложивший оригинальные решения многих проблем кантовской философии, в том числе и существования «вещей самих по себе».

Фихте родился в Рамменау в 1762 г. в бедной крестьянской семье. Его отроческие годы отмечены печатью нище­ты. Чтобы помочь семье, он пас гусей. Впрочем, воспоминания о той поре не тяготили его. Напротив, тяжелое детство было высшей школой морали, о чем он рассказывал с нескрываемой гордостью.

Благодаря барону фон Милицу Фихте смог начать учебу. Пора­женный небывалым усердием мальчика, наизусть знавшего молит­вы, богатый и знатный покровитель решил помочь ему. Окончив гимназию (Пфорту – закрытое дворянское заведение) в 1780 г., Фихте поступил на теологический факультет Йенского университе­та. Однажды некий студент спросил его мнение о Канте. Так Фихте начал изучать работы кенигсбергского фило­софа, ставшие для него настоящим откровением.

Философ настолько проникся кантианством, что уже через год написал «Опыт критики всякого откровения», где принципы критицизма применены так, что работу не стыдно было показать самому Канту. Когда в 1792 г. издатель Гартунг по ходатайству Канта опубликовал очерк без имени автора, публика приняла его за сочинение самого Канта. И тогда вмешался Кант, чтобы, назвав автора, восстановить справедливость. Таким образом, Фихте в одночасье стал знаменит. В 1794 г. тридцатидвух­летнего философа по рекомендации Гёте пригласили преподавать в Йенский университет, где он оставался до 1799 г.

В 1799 г. вспыхнула полемика на тему атеизма. Неосмотрительность Фихте в этой полемике вызвала неудовольствие властей. Дело кончилось тем, что он вынужден был подать в отставку.

В «Рассуждениях о немецкой нации» (1808) Фихте в условиях французской оккупации провозгласил необходимость покончить с разрушительной для Герма­нии политикой бездарных военных чинов и возродить страну, сооб­щив ей моральный и культурный импульс. Примат духовных цен­ностей, по убеждению философа, несомненно, обеспечит немецкому народу восхождение к зениту славы. Аргументы Фихте не остались без внимания, и в 1810 г., когда был основан Берлинский университет, он был приглашен туда самим королем. Вскоре его избрали ректором. В 1814 г. Фихте умер от тифа, заразившись от жены, лечившей солдат в госпиталях.

Наукоучение

Как философ Фихте родился благодаря творческому влиянию философии Канта. Сам Фихте восторгался «Критикой практического разума», говоря, что она перевернула его мировоззрение и дала лекарство от многих разочарований. «Теперь я твердо верю в свободу человека, ясно вижу, что, лишь принимая ее, возможны долг, добродетель, вообще мораль...», – писал он.

Однако для Фихте очевидно также, что слово Канта далеко не последнее, ибо, указав на истину, он не доказал ее. Незавершённое Кантом Фихте берет на себя: превратить философию в науку, вытекающую из высшего первопринципа, – это и есть его знаменитое «Наукоучение».

Гениальность и новизна мысли Фихте заключалась в трансфор­мации «мыслящего Я» Канта в «чистое Я», творящее и себя, и внешнюю реальность.

Фихте не раз подчеркивал свою приверженность кантианству, однако Кант вряд ли признал бы его «Наукоучение», и неспроста: фихтеанский принцип «Я», из которого выводится реальность, ста­новился основанием идеализма. Именно такую задачу и ставил себе Фихте – обоснование идеализма. Свой идеализм Фихте противопоставил бесперспективности натурализма и материализма, которые, моего мнению, не способны объяснить ни природу свободного нравственного чувства, ни творческую деятельность интеллекта.

В предисловии к «Наукоучению» читаем: «Разум... со­гласно идеализму, сам по себе активен и абсолютен, не пассивен, ибо он – первое и высшее начало, ему ничто не предшествует... Для идеализма разум есть действие, и ничто иное... все прочее выводимо».

Фихте считают предтечей диалектики, ибо он использует в «Наукоучении» антитетический метод (от слова «антитезис»), посредством которого рассматривает отношения «Я» и «не-Я». Первое основоположение «Наукоучения» являет собой тезис: «Я», поскольку оно абсолютно, не полагается чем-то другим, оно полагает самое себя. Во втором и третьем основоположениях Фихте утверждает Абсолютное разумное «Я» (некий прототип кантовского трансцендентального субъекта) не только основанием наших эмпирических (т.е. ограниченных, зависящих от конкретных социально-исторических условий) индивидуальных «я» (субъективных актов познания и восприятия), но и всех явлений в мире.

Таким образом, все возникающее в сознании и в природе возникает из неделимой духовной деятельности абсолютного «Я». Но в опыте и познании мы имеем дело с объектами, отличными от нас и воздействующими на нас. Как с точки зрения идеализма объяснить тот факт, что субъект отличает от себя объект, что он чувствует его воздействие? Фихте пытается решить эту проблему, используя кантианскую «силу воображения», изобретательно преобразуя ее. У Канта продук­тивное воображение априорно и связывало чувственный опыт с категориями рассудка. У Фихте же сила воображения творит объекты – бессознательно производя то, что впоследствии становится материей нашего познания.

Продуктивное воображение дает как бы сырой материал («не-Я», по Фихте), который познающее сознание обрабатывает поэтапно через ощущение, чувственное созерцание и рассуждение. Если здравый смысл убеждает в реальности внешнего мира, что вещи в нем существуют и без нашего вмешательства, то в фихтеанской трактовке все исходит от «Я». Наше сознание – подлинный творец реальности.

«Вещь-в-себе», таким образом, вообще не существует. Все, возникающее в сознании, возникает из неделимой духовной деятельности человека. Отсюда следует ряд важных этических следствий.

Этика Фихте

• С точки зрения Фихте, худшее из зол – бездей­ствие, инерция, от чего происходят низость и лицемерие. Хандра и бездействие оставляют человека на уровне вещи, природы, «не-Я», следовательно, в определенном смысле, это отрицание сущности и самой судьбы человека.

• Человек реализует свое моральное призвание в полной мере, лишь вступая в связь с другими людьми. Именно для того чтобы стать человеком в полном смысле слова, он нуждается в других. Так дедуцируется множественность эмпирических «я» из деятельного абсолютного «Я», иначе человек не способен реализоваться.

• Множественность людей влечет за собой множественность идеа­лов и, стало быть, конфликт между ними. В этом конфликте побеж­дает лучший, даже если он видимым образом побежден. Ведь в божественном мире нравственного порядка на высоте лучший в моральном отношении.

• Ученый наделен особой миссией. Не только продвижение зна­ния – главная из его забот, но и долг быть лучшим из лучших в моральном смысле, ведь его деятельность должна способствовать прогрессу человечества.

• Множественность людей предполагает также возникновение «права» и «государства». Поскольку человек – часть «общества» и свободное существо, наряду с другими такими же свободными существами, то он обязан ограничить свою свободу, признавая свободу других. Иначе говоря, рамки моей свободы ограничены правом других на собственную свободу. Так рождается право.

Фундаментальное право состоит в признании свободы каждого человека в той мере, в какой это позволяет общество свободных людей.

Второе право не менее важно: право собственности. Каждый может и должен жить плодами своего труда. Государство, рожденное путем общественного договора, должно га­рантировать недееспособным существование, а дееспособным – работу, а также препятствовать паразитическому образу жизни.

Фихте считал, что лишь немецкая нация может достичь таких целей. Идею пангерманизма мы находим недвусмысленно выражен­ной в «Рассуждениях о немецкой нации».

Философия природы (натурфилософия) у Фихте – это не равноправная часть философии, наряду с наукоучением, а часть самого наукоучения, не имеющая смысла без последнего. Природа для Фихте (как впоследствии и для Гегеля) лишена собственной динамики и жизни, она выступает как «готовая и завершенная», ибо живет по законам деятельности интеллигенции (духа, «Я»), а законы эти суть законы свободы.

Для Фихте, как и для Канта, природа предстает как объект естествознания, а естествознание Нового времени рассматривает ее как сферу действия механической закономерности. П.П. Гайденко пишет: «Кант совершенно справедливо подчеркнул, что организм является предельным понятием для естествознания Нового времени, – и действительно, с точки зрения физики Ньютона или Декарта организм постижим лишь настолько, насколько его можно свести к механизму».¹⁵

В активную полемику с Фихте по вопросам трактовки природы вступил Шеллинг, предлагая своему оппоненту «выйти за пределы я». Но Фихте опасается спинозизма (пантеизма) и остается на почве трансцендентального идеализма, который, по мнению Шеллинга, имеет дело не с подлинной природой, а с абстракцией, мертвой и лишенной собственной самостоятельной реальности.

Недостатки и парадоксы субъективного идеализма Фихте были по-своему преодолены в философии Шеллинга.