Раздел II. Прикладная наука как эпистемологический феномен

именно в этом пункте, в силу отмеченных выше причин, возможно возникновение разрывов в процессе научного познания. И сегодня такого рода возможность весьма часто становится реальностью: от­ношение науки и промышленности оказывается здесь как бы одно­направленным — промышленность получает то, что ей необходимо в формах, зачастую мало пригодных для дальнейшего роста знания, а наука в результате фрагментируется. При этом вследствие утраты целостности познавательного процесса, жестко ориентированного на решение частной технической задачи, может происходить транс­формация прикладного знания в технологические сведения (техно­логический рецепт, обоснованный только его эффективностью при­менительно к данному случаю). В этом же пункте могут возникать и трансформации, ведущие к псевдонауке. Происходит это тогда, когда локализация на решении некоторой конкретной задачи на­столько изолирует исследование, что какой-либо научный (и даже вообще рациональный) контроль над способами решения в их со­отношении с целью становится невозможным.

Вот здесь становится возможным отклонение и в ином направле­нии, нежели поиск реальных средств решения практической задачи. Нарушение хода объективного исследования, возможность для кото­рого создает отсутствие рефлексивного контроля над методами реше­ния практических задач, открывает дорогу для привлечения средств, варьирующих в удобном направлении заданную цель приложения. Вообще, не редкость, когда средства определяют цель, трансформиру­ют цель — уточняют, дополняют, вносят изменения в первоначальные проекты желаемого. Однако в контексте темы науки и псевдонауки важно отметить, что весьма эффективным способом коррекции цели может быть и «трансформация» самого заказчика, социопсихологиче­ская коррекция его желаний. К методам решения практической зада­чи могут присоединяться гуманитарные, чаще всего социально-пси­хологические методики, учитывающие интерес (личный, социальный, политический и пр.) и социопсихологические особенности того, кто задачу задает, причем учитывающие, как фактор, ее решение. В конце концов, ведь суждение о том, что считать успешным результатом при­кладного исследования, выносит именно заказчик. Он решает — бла­гом ли является данная информация о мире или нет.

Но если прикладное знание не являет себя как благо само по себе, значит, перед нами не знание в классическом смысле, хотя оно и может доставлять нам весьма полезную информацию о мире. Думаю, это несколько парадоксально звучащее утверждение и ука­зывает на причину отказа постпозитивистской философии науки от собственно методологических функций.

_Э

та глава является, если угодно, комментарием к докла- ду В. А. Шулера об Августе Лёше¹, прочитанному на «Со- кратических чтениях» в 2003 году. Я просто представлю некоторые положения его статьи (положения, естествен- но, методологические, а не собственно географические)

в дополняющей его рассуждения философско-методологической проекции. Мне представляется, что именно такой способ участия методологии в обсуждении соответствующей проблематики кон- кретных наук оправдан сегодня. Но при этом полагаю нужным отметить две важные особенности такого соучастия методолога в обсуждении специальных научных проблем. Во-первых, позиция методолога ни в коем случае не может быть поучением с точки зре- ния универсальных методологических норм. Сегодня это более или менее очевидно всем. Рассуждения методолога могут быть крити- ческими, могут быть, как в данном случае, комментарием, но в лю- бом случае они предполагают разговор, предполагают беседу, поле- мику, в конце концов, спор, даже жесткую дискуссию, но не оценку содержания того, что делает ученый, с точки зрения методологиче- ского абсолюта. Ибо такового просто нет. Речь может идти только о совместной работе. Это, повторяю, сегодня более или менее оче- видно. Куда менее очевидным является вторая важнейшая харак- теристика участия методолога в разговоре о конкретных научных проблемах — его роль в этом разговоре отнюдь не должна сводить- ся к «поддержанию дискурса ради дискурса», т. е. к поддержанию средствами общенаучного языка «социального действа» под назва-

¹ Шупер В. А. Сократический дух теории Августа Лёша (вместо предисловия) // Седьмые Сократические чтения. Август Лёш как философ экономического про­странства (к столетию со дня рождения). М., 2006. С. 6—16. См. также: Шупер В. А. Теория экономического ландшафта на фоне XX столетия // Вопросы истории естествознания и техники. 1995. № 4.