существует и до сих пор. Приблизительными же методами виноделы пользовались до Кеплера, пользуются и сейчас.

Как ученый, Кеплер вряд ли мог удовлетвориться промежу­точным приблизительным результатом на том основании, что он удовлетворяет «заказчика». Как прикладник, думаю, мог. В лек­циях по высшей математике, предназначенных для прикладников- вычислителей, А. Д. Мышкис замечает, ссылаясь, между прочим, на

А. Н. Крылова, что излишняя точность нецелесообразна, даже если возможна, и что в этом вопросе надо руководствоваться множе­ством соображений — от безопасности до экономии. Истина, между прочим, в этом его перечне соображений не фигурирует⁵.

Таким образом, в науке конституируется особый тип исследо­вания — прикладное исследование, специфические мотивации и установки которого проникают на все уровни познавательной дея­тельности и фактически раскалывают и «раскачивают» ее гносео­логическую структуру. Надо сказать, что эти мотивации и установки прикладного исследования, раскалывающие современную науку, хо­рошо известны ученым и их гносеологическая направленность хоро­шо осознана. Выше я уже приводил эти мотивирующие прикладное исследование установки. Хочу добавить к этому, в прикладной науке осознаются и их философско-методологические следствия.

Эпистемологическая специфика прикладной науки особенно ярко обнаруживается в том, какого рода знание она считает результа­том своих усилий. С помощью объективного знания о мире, привле­каемого из фундаментальных наук (как этот мир есть сам по себе) в прикладной науке выполняется лишь первоначальная идентифика­ция ситуации-задачи (строится ее общая модель), а затем начинается собственно прикладное исследование — спецификация объективно­го знания о данном фрагмента мира (общей модели) применитель­но к частным условиям задачи. Например, с помощью некоторых концептуальных представлений органической химии прописывается ситуация, содержащая в себе хотя бы возможность создания нового пленочного материала с заданными параметрами, а затем начинается уточнение и расширение разработанной модели с целью получения знания о том, как указанную возможность превратить в действитель­ность. Особенность именно прикладного аспекта исследования со­стоит в том, что спецификация модели происходит, как правило, не путем развития логически связного образа реальности, содержащего­ся в модели, но за счет прямого введения в нее условных допущений

5 Мышкис а. Д. Лекции по высшей математике. М., 1969. С. 30.

Раздел II. Прикладная наука как эпистемологический феномен

и дополнений «к случаю», заимствованных большей частью из науки же, но зачастую совершенно иррациональных с точки зрения обо­снования или даже вообще носящих технико-практический характер. Ведь свое оправдание эти элементы специфицируемой модели полу­чают по их способности давать перспективу для практических прило­жений, т. е. вариаций и расчетов, вполне оправданных с точки зрения решаемой задачи. Иными словами, ученый-прикладник, решая прак­тическую задачу, не познает мир как таковой, но конструирует, или изобретает «вторую природу», в которой человеку будет удобно жить.

Так строится прикладное исследование даже в тех случаях, когда оно протекает не как самостоятельная наука, а в тесном контакте с фундаментальными исследованиями — или просто, так сказать, вну­три традиционной фундаментальной науки. Классический пример тому — поиск катализаторов в химико-технологических исследо­ваниях. Нахождение кинетических уравнений и определение опти­мальных параметров является главной целью научных исследований в области каталитических процессов. Но, как известно, катализатор селективен по отношению к определенным реакциям и соответ­ствующие уравнения для практических целей получаются, так ска­зать, эмпирическим путем. Это не значит, что поиск идет вслепую, это значит, что подбор соответствующих уравнений выполняется в определенном, заданном химией диапазоне. Но это именно подбор.

Более того, подбор условий решения практической задачи пред­полагает, как правило, учет факторов и параметров различной, чаще всего взаимоисключающей природы, так что исследование в сво­ей собственно прикладной части предстает, как я отмечал выше, в виде обращения к различным, весьма далеким друг от друга дисци­плинам и методикам. В рамках установившихся ныне философско- методологических представлений эту ситуацию подбора решения зачастую рассматривают как междисциплинарное исследование. Однако в данном случае речь не идет о выработке некоторых синте­тических, обобщающих рациональных методов. Прикладные цели исследования этого не требуют. Совмещение различных подходов выполняется также под практический результат и осуществляется в формах, которые часто вообще не могут быть трансформированы в стандартное знание, т. е. не могут быть представлены как описа­ние мира и не могут быть соответствующим образом оценены. Свое оправдание вырисовывающийся результат опять-таки получает по его способности к практическому воплощению. Рациональное обо­снование полученного эффекта на базе и в связи с уже существующей системой знания опять же оказывается вне мотивационной структу­ры прикладной науки, так что полученное знание как бы изымается

из познавательного процесса. Оно продолжает свое существование в формах, зачастую просто исключающих его использование для це­ленаправленного поиска реальности, не укладывающейся в данную концептуальную сетку и, стало быть, требующей новых познаватель­ных усилий для расширения сферы знаемого. Именно так и теряется важнейший признак научного знания — возможность его использо­вания для производства нового знания, т. е. для последовательного расширения области знаемого. Результаты прикладного исследо­вания могут представать в виде рецептурных списков или инструк­ций, уместных лишь в данном конкретном (локальном) случае. От­сюда же — принципиальная локальность инструментального знания, принципиальная фрагментарность и несоизмеримость фрагментов прикладной науки вообще. К тому же, повторяю, в планировании и экспертной оценке полученных в прикладной науке результатов резко возрастает роль финансирующих организаций (явного или не­явного заказчика), а полученное знание чаще всего оказывается соб­ственностью соответствующих социальных институтов. А институты эти совсем не склонны делиться своими результатами, причем если раньше это касалось в основном военных, то теперь мы можем на­блюдать это и в физике, и в биологии, и в химии (фармакологии, ге­нетике и пр.), и даже в социогуманитарных науках (социологические данные и пр.). Впрочем, ведь и субъектом познания здесь зачастую оказывается именно организация, институт, где различные подразде­ления имеют довольно смутное представление и о том, что делают их коллеги, и о том, какой результат может быть получен.

По мотивам учебного пособия «Теоретическое и прикладное ма­териаловедение». Раздел 6 «Неорганические стекла».

Так называемые металлические стекла (неорганические стекла) все больше привлекают внимание исследователей; причем интерес к ним стимулируется как собственно наукой, так и техникой. Но объ­яснение свойств металлических стекол встречает определенные трудности, так как вещество, из которого состоят эти стекла, являет­ся «аморфным», т. е. не имеет четкой кристаллической структуры, в нем отсутствует выраженная периодичность. Все это затрудняет применение здесь прекрасно разработанной теории кристалличе­ских твердых тел. Эта теория, основанная на трансляционной инва­риантности, весьма эффективна для описания динамики решетки и электронной структуры кристаллического вещества. Для неупорядо­ченных состояний вещества такая общая теория еще не построена. Научные исследования в этой области помогают понять природу некристаллических веществ.