Раздел II. Прикладная наука как эпистемологический феномен

Пользуясь непоследовательностью рационализма, отмечал Барт­ли, скептики и фидеисты утверждали, что, коль скоро привержен­ность к разуму не имеет рациональных оснований, выбор рацио­налистской или иррационалистской позиции в одинаковой мере иррационален. Традиционный глобальный рационализм (compre­hensive rationalism) был некритическим, и в этом состоит его сла­бость: восхождение к исходным оправдывающим посылкам всегда приводит к догматам, т. е. приверженностям, принятым без всякого основания. Пришедший ему на смену «критический» рационализм (эта версия рационализма нетождественна попперовскому критициз­му — Бартли рассматривал ее на примере концепции неопозитиви­ста А. Дж. Айера) пытался снять возникшую здесь трудность, вообще отрицая необходимость такого рода обоснования. Его «критичность» состояла лишь в том, что рациональность усматривалась не в нали­чии оправдывающих посылок, но в соответствии своим собственным стандартам. Однако сами стандарты критически не оценивались, а ведь вопрос как раз в том, соответствуют ли научной рациональности принятые стандарты. Единственной последовательной версией ра­ционализма, как полагал Бартли, является попперовский критицизм, допускающий постоянное соотнесение с реальностью рациональных процессов обоснования в науке и не боящийся в принципе противо­речащих примеров. Правда, сам Поппер ничего об этом не говорил, за что Бартли подверг его критике³. Тем не менее Бартли выдвинул свою концепцию панкритаческого рационализма (comprehensively critical rationalism)⁴ как развитие и обобщение взглядов Поппера.

Панкритический рационализм «ничего не защищает от крити­ки с помощью иррационального оправдания». Этой позиции, если она выдерживает критику, можно держаться рационально незави­симо от ее оправданности. Хотя проверка рациональности может в этом случае продолжаться бесконечно, здесь нет регресса в бес­конечность, ибо оправдание не является целью. «Следовательно, — заключал Бартли, — не требующая оправдания неавторитарная те­ория познания и рациональности возможна»⁵.

Панкритический рационализм (ПКР) оказал ощутимое влияние на эволюцию проблематики критического рационализма. Дж. Агас­си даже полагал, что Бартли внес «львиную долю» в разработку кон­

³ См.: Bartly W. W. Theories of Demarcation between Science and Metaphysics I I Prob­lems in the Philosophy of Science. Amsterdam, 1968.

⁴ JI. Г. Ионин предлагает русский перевод этого термина с немецкого: «pankritischer Rationalismus» (ПКР). См: Ионин Л. Г. Дилеммы «критического рационализма» // Новейшие течения и проблемы философии в ФРГ. М., 1978. С. 130—178.

⁵ Bartly W. W. Rationality Versus the Theory of Rationality. P. 29.

171

цепции рациональности. И сегодня с ним можно согласиться. Но эти благосклонные оценки можно, пожалуй, отнести лишь к спосо­бу постановки проблемы, нежели к предложенному им решению⁶.

Разрабатывая свою концепцию, Бартли претендовал на логи­ческую экспликацию идеала рациональности, благодаря которой он должен быть приемлем для рационалистически мыслящих уче­ных. Однако при чтении его работ бросается в глаза принципи­альная психологистичность объяснительного уровня ПКР. Чтобы зафиксировать различие между «метатеоретическим», по суще­ству, исследованием теории рациональности и самой теорией ра­циональности, он заимствовал два понятия из области социальной психологии: «идентичность» личности — представление лично­сти о себе — и ее «целостность» — реализация личностью подоб­ных представлений. С помощью этих понятий он формулировал проблемную ситуацию, на решение которой претендовал ПКР: «перманентный кризис целостности, в котором пребывает рацио­налист, возникает из-за пренебрежения к кризису идентичности в рационалистической традиции»⁷. Психологистичность заменяла в концепции Бартли философское самосознание.

Сегодня для нас важно констатировать, что в контексте таким об­разом сформулированной проблемы «открытость теории рациональ­ности критике» имеет принципиально иной смысл, нежели проце­дура фальсификации, которая выступает в качестве работающего критерия рациональности в эмпирической науке⁸. На эту сторону концепции Бартли обратил внимание Дж. Уоткинс. Ход его рассу­ждения можно представить следующим образом. Допускается, что ПКР имеет свойство «быть критикуемым» и что, далее, благодаря этому свойству ПКР имеет успех, когда его оппонент терпит неуда­чу. Бартли, полагал Уоткинс, предлагает нам критиковать ПКР, т. е. доказать отсутствие у данной теории свойства «быть критикуемой». Очевидно, однако, что здесь ПКР будет только подтверждаться — на базисном уровне такая теория вне критики. Зато она не защищена от нее на метауровне — на уровне допущения, что возможен и не­

⁶ См., например, дискуссию, развернувшуюся по поводу работ Бартли на страни­цах журнала Британского Королевского института философии «Philosophy» (1969. Vol. 44. № 167; 1971. \fol. 46. № 175).

⁷ Barfly W. W. Rationality Versus the Theory Rationality. P. 9.

⁸ Бартли и сам пришел к выводу, что соотносимость с опытом не имеет большого значения для оценки рациональности, и попытался разработать критерий, при­годный для любого духовного образования, будь то наука или религия. Таким критерием он считает отсутствие в рамках этих духовных образований специальных механизмов, обеспечивающих защиту от критики. См.: Bartly W. W. Theories of Demarcation between Science and Metaphysics.