155

дываются и реальность которых как раз и не укладывается в рамки схем классической эпистемологии⁶) философско-методологическая рефлексия не может вывести из простого позитивного описания, тем более ориентированного на непосредственные социокультур­ные запросы и социально-экономические требования.

Между тем в отечественной философии и эпистемологии есть традиция иного соотнесения классики и неклассики, куда более плодотворная, чем взгляд исключительно из рамок классических или неклассических концепций. Еще в 70-е годы прошлого столе­тия в отечественной философской литературе появились работы, где характеристика «классические» применительно к философским текстам использовалась не только в качестве хронологического мар­кера (античная классика, классическая философия Нового време­ни и пр.) или маркера идеологического («классическая буржуазная философия, в отличие от разлагающейся послемарксистской»; «не­мецкая классическая философия — как этап на пути к марксизму»; «классический марксизм — как высшее достижение философской мысли» и пр.), но прежде всего в качестве инструмента философ­ского исследования современных проблем⁷. И именно использова­ние отношения «классика-неклассика» как инструмента концептуа­лизации позволило увидеть в потоке современности действительно то новое, что затрагивало самые основания европейской культуры. Использование классики как своего рода культурных координат по­зволило различить в потоке социальных и культурных изменений, с одной стороны, те социокультурные отклонения, которые в пре­дельном случае разрушительны для данной культуры и бесперспек­тивны сами по себе, и, с другой стороны, те отклонения, которые несут в себе возможность радикальных, но преемственных культур­ных трансформаций. Этот методологический ход, повторяю, был осознан и применен рядом отечественных философов в прошлом веке в условиях социального застоя, и сегодня хочется напомнить о его концептуальной эффективности тем, кто наивно принимает лю­бое состояние философской мысли за ее самодовлеющий этап. Во всяком случае, тогда этот концептуальный ход позволил выявить и

⁶ См. об этом в отечественной литературе: Степин В. С. Теоретическое знание. Структура, историческая эволюция. М., 2000; 2-е изд. 2003; Степин В. С. Само- развивающиеся системы и постнеклассическая рациональность // Вопросы философии. 2003. № 8; Степин В. С. О философских основаниях синергетики // Синергетическая парадигма. Синергетика и образование. М., 2007. Аршинов В. И. Синергетика как феномен постнеклассической науки М., 1999; Князева Е. Н., Курдюмов С. П. Основания синергетики. Человек, конструирующий себя и свое будущее. М., 2006; и др.

7 См., например: Философия в современном мире. Философия и наука. М., 1972.

Раздел I. Методологическая рефлексия над наукой: функции и структура

описать ряд характерных особенностей и тенденций новой, неклас­сической культурной реальности, проступающих сквозь концепту­альный каркас классической европейской философии и попавших в поле зрения новейших направлений западноевропейской фило­софии. «Ныне существующие философские направления, — писали тогда М. К. Мамардашвили, Э. Ю. Соловьев и В. С. Швырев, при­нимая в расчет и направления философско-методологические, — при ближайшем рассмотрении оказываются не чем иным, как последовательным и откровенным развертыванием внутренних неувязок, содержательных противоречий классического мышления, которых оно могло избежать лишь путем значительных огрублений и упрощений, путем весьма жестких абсолютизаций и умолчаний»⁸.

Вот чем, с этой точки зрения, занимались позитивисты, марксисты, экзистенциалисты, постпозитивисты, а позднее — «классики» постмо­дерна от Ж. Делеза до Ж. Деррида. Очевидно, классическая философия была полна «умолчаний» о реальности, о которой в момент формиро­вания классической новоевропейской философии можно было и даже, наверное, следовало «умалчивать», но которая теперь заявила о себе во весь голос в новейших, неклассических концепциях. Однако, чтобы различить смысл этих «заявлений», чтобы понять суть происходяще­го, необходимо эти концепции понять именно как неклассику на фоне классики, в контексте классики, а не саму по себе, не как нечто само­достаточное, самодовлеющее, пришедшее на смену. В этом контексте неклассика выступает как проблема, как философская проблематиза- ция самого существования науки, самой ее возможности, зафиксиро­ванной в концептуальных схемах классической эпистемологии.

В области отечественной эпистемологии и философии науки такая позиция реализована в наиболее полной мере в работах В. А. Лектор­ского. Он отнюдь не склонен отказываться от классической эписте­мологической традиции, но при этом стремится не упустить из виду и новые тенденции в понимании познания, которые рельефно фикси­рует эпистемология неклассическая. Оба этих исследовательских век­тора просматриваются в его работах. Анализируя идеи неопозитивиз­ма по поводу оснований знания (в частности, логико-позитивистскую идею предложений о наблюдаемых фактах), Лекторский показывает, что эти идеи есть лишь некоторая модификация, хотя и довольно ра­дикальная, эмпиристских идей XVII в. — Локка, Беркли, Юма. Такая апелляция к классике дает ему ясное понимание философского смыс­

8 Мамардашвили м. К., Соловьев э. Ю., Швырев в. С. Классика и современность: две эпохи в развитии буржуазной философии // Философия в современном мире. Философия и наука. М., 1972. С. 31.