Раздел I. Методологическая рефлексия над наукой: функции и структура

Сегодня и невооруженным глазом видно, что доля прикладных ис­следований в науке как социальном институте возрастает, а стало быть, относительная доля фундаментальных уменьшается. Об этом можно судить по структуре государственного финансирования и приоритетам частных инвесторов, по характеру планирования и организации науч­ной работы, по уровню различий в заработной плате ученых, наконец. Слишком дорого стоят (в буквальном, экономико-социологическом смысле) крупицы добываемых сегодня в фундаментальной науке ис­тин. Прикладные исследования сегодня тоже не дешевы, но они эко­номически оправданны, ибо изначально нацелены на определенный экономический эффект и окупаются в обозримые сроки. Окупаемость же фундаментальной науки переносится в неясное будущее с неопре­деленным адресатом, так что «по факту» она оказывается нерента­бельной, и делают ее люди экономически маргинальные, по суш, на­ходящиеся у общества на содержании. Между тем сегодня очевидно, что без такой социальной (социально-экономической) поддержки современная наука, во всяком случае ее экспериментальная база, су­ществовать не может (это, кстати, заметил П. JI. Капица еще в первой трети прошлого века — потенциал всей тогдашней английской про­мышленности нужен был, чтобы оборудовать его лабораторию у Э. Ре­зерфорда). Сама себя поддерживать сегодняшняя фундаментальная наука не может, ибо элемент, обеспечивающий собственно познание мира, гарантировать ее рентабельность не способен. Ну кто, скажите, станет сегодня финансировать исследование, надеясь на его возмож­ное практическое применение через два столетия? И какого инвесто­ра могут подвигнуть на это рассказы об электричестве? Тогда научным познанием можно было заниматься, так сказать, в домашних услови­ях. Сегодня стоимость Большого адронного коллайдера превышает бюджеты многих стран, и общество уже не может и не хочет удовлет­ворять любопытство ученых за свой счет. Поэтому убеждать социум в необходимости фундаментальной науки сегодня приходится в основ­ном ссылками на ее славное прикладное прошлое, подтверждающее ее возможный будущий прикладной же потенциал. Что, кстати, делает и Е. А. Мамчур в своей статье.

В 1996 г., шесть десятков американских Нобелевских лауреатов, обеспокоенные недостаточным, на их взгляд, финансированием университетской фундаментальной науки, обратились к Президенту США с письмом, суть которого укладывается в один заключительный тезис: «Федеральное финансирование фундаментальных универси­тетских исследований, это инвестиции в наше будущее». При этом в качестве доводов в письме приводятся: достигнутое с участием нау­

89

ки, политическое и экономическое веяние Америки в мире, качество жизни американцев, уровень медицины в США, технологическое пер­венство, вакцина от полиомиелита, успехи американского сельского хозяйства и пр., и пр., т. е. все те приложения, в которые в конечном счете пусть и не сразу, выливались прошлые успехи фундаменталь­ных наук. Пожалуй, лишь один содержащийся в письме довод имеет отношение к особенностям научного познания как культурного фено­мена: более половины всех Нобелевских премий в области физики и химии с 1945 г. получили американцы, и необходимо воспитывать новые поколения, способные продолжить эту традицию познания.

Письмо широко обсуждалось в научно ориентированной амери­канской прессе и до сих пор находится на сайте http://www.lbl.gov/ Education/ELSI/research-main.html

Отечественный географ, специалист в области математического моделирования природно-географических систем Ю. Г. Пузаченко, в одном из своих выступлений заметил: «Дефицит финансирования за­ставляет ученых рекламировать и доказывать необходимость своей деятельности, раскручивая аспекты прагматической значимости ис­следуемых ими проблем, скрывая то, что действительно интересно за рамками прагматически выглядящих проектов. Эта неизбежная суета ни в коем случае не способствует собственно развитию человеческо­го знания и заводит его в тупиковые состояния. Но все это неизбежно и является текущим атрибутом саморазвития самого общества. Мож­но полагать, что общество на каком-то этапе своего развития найдет науке соответствующее ей место и обеспечение, при этом не будет завышать ее возможности, требуя от нее текущих практических ре­зультатов и одновременно уповая на ее непогрешимость и владение ею абсолютными истинами. Но до этого пока еще далеко»²⁰.

Но что важно для меня, по мере того как сложившиеся прежде пропорции прикладного и фундаментального в науке все более нару­шаются, это нарушение приводит ко все более неоднозначным, ска­жем так, и социальным (для института науки), и экзистенциально­личностным последствиям. Современный ученый не желает ждать результатов своей работы (вместе с вознаграждением за них) двести Дет. За длительные исследования, продолжительность которых пре­вышает время его жизни, ученый берется теперь только в рамках кол­лектива, ориентируясь на частичный результат, что, очевидно, пред­полагает совсем иные мотивы его деятельности, нежели познание

²⁰ Пузаченко Ю. Г. Будущее географических открытий // Географическое простран­ство: соотношение знания и незнания (Первые сократические чтения по географии). Отв. ред. Г. А. Приваловская. М., 1993. С. 12.