Раздел I. Методологическая рефлексия над наукой: функции и структура

сложившегося языкового пласта знания, «ставшего знания». Фило­софские идеи эмпиризма, давшие само имя «логическому эмпириз­му», выступали здесь лишь как гипотезы, ориентирующие логические исследования бесспорных научных достижений, подобно тому как в положительной науке гипотезы ориентируют исследование соответ­ствующей предметности с целью получить эти самые достижения. А то, что эмпиризм соответствует «интуитивному» осознанию ученым своего предназначения и своей деятельности, что ценность эмпири­ческого опыта как разновидности человеческого опыта для ученого является результатом его культурного выбора и выбора его культу­ры, — все эти эпистемологические обстоятельства в позитивистской философии науки воспринимались уже как «естественный» эмпири­ческий фон для конкретных логических исследований. Философским следствием восприятия эмпиризма не как историко-культурной, но лишь как логической программы стало последовательное вытеснение из позитивистской методологии сюжетов, связанных с живой динами­кой знания, с процессами его становления и изменения, с формиро­ванием нового знания ученым. Предметом логико-методологических исследований в рамках «философии науки» становятся общепринятые в науке тексты, т. е. «срез» с реальной научно-познавательной деятель­ности ученых — «ставшее знание», а результатом этих исследований оказывается выявление логических структур этих текстов, позволяю­щих свести значения научных высказываний к фундаментальному в познавательном отношении уровню опыта.

Если теперь попытаться прояснить эту позицию «философии нау­ки» в терминах «внутренней формы слова»³, то можно обнаружить еще одно философское последствие, которое наиболее основательно представлено в концепциях Бертрана Рассела и Людвига Витгенштей­на. Предложенное в рамках «философии науки» ограничение пред­мета методологического исследования «ставшим знанием» привело к атомизации опыта. Задача, которую ставил перед собой неопозити­визм, состояла в экспликации логических связей, посредством кото­рых слово (термин), непосредственно обозначающее предмет, «ука­зывает» на смысл этого предмета. В рамках гипотетико-дедукгивной модели теории роль смысла (внутренней формы слова) выполняет гипотеза. Как известно, от прямого (индуктивного) выведения этого смысла из эмпирического опыта «философия науки» отказалась до­вольно скоро. Затем речь пошла о том, чтобы эксплицировать логи­ческие структуры, позволяющие (с помощью дедукции) редуцировать

3 О значении понятия «внутренняя форма слова» для методологии см. Предыдущую главу.