Ratio serviens?

Проблема не в ней, проблема в идее научности и в самосознании современных наук. Вот почему в Заключении я «разговариваю» с М. В. Рацем о тех процессах, которые проблематизируют науку в ее сущностном самораскрытии, реально выражают сдвиги, ставящие под сомнение ее культурный статус. Расцвет псевдонаук — лишь побочное следствие происходящего.

О пользе фундаментальности, или Быть ли в России большой науке¹

Бурные дискуссии на тему, обозначенную в заглавии, имеют слиш­ком очевидный социально-практический смысл и глубокий экзи­стенциальный подтекст, чтобы разворачиваться только на страни­цах академических изданий. Но, может быть, именно поэтому суть таких дискуссий, даже в самых солидных наших аудиториях, зача­стую сводится к простенькой конъюнктурной альтернативе: «Будут у нас, наконец, финансировать науку нормально или не будут?». Будто простое положительное решение «инстанций» способно ознаменовать, наконец, возвращение нашей отечественной науки пусть не в самое лучшее, но все же стабильное состояние.

Спору нет, без государственной поддержки современная наука существовать не может, и о перспективах отечественной науки рас­суждать вообще имеет смысл, только если такая поддержка име­ет место быть. Но у кризиса, который переживает ныне Россия, есть, помимо всех прочих известных причин, глубокие культурно­исторические основания, в связи с которыми только и могут быть адекватно поняты происходящие сегодня в ней процессы, и в част­ности процессы, определяющие состояние, статус и перспективы нашей науки. По сути дела, сложная социально-экономическая ситуация в стране лишь по-своему обнажила проблему, которую сегодня вынуждены решать уже практически все научные центры мира, в том числе и в странах с вполне благополучной экономикой. Кризисные явления, обострив ситуацию вокруг науки как опреде­ленной социально-экономической подсистемы нашего общества, предельно обострили и экзистенциально-культурные проблемы, которые возникают сегодня вокруг науки как таковой и без реше­ния которых теряют смысл затрагивающие нашу науку частные по­литические и экономические решения.

1 Первую публикацию см.: Пружинин б. И. О пользе фундаментальности, или Быть ли в России большой науке // Вопросы философии. 1996. N° 12.

395

Впрочем, среди философов и методологов эти глубинные со­циокультурные основания и проблемы развития научного познания не раз становились предметом самого серьезного рассмотрения и дискуссий. Поэтому, я думаю, нет нужды объяснять, что любые по­пытки обратиться к сути действительно государственной политики в области науки, т. е. углубиться в суть проблемы, каким образом государство должно поддерживать (а не уничтожать) науку и обра­зование, с неизбежностью приводят нас к обсуждению комплекса вопросов, связанных с функциями научного познания в социуме и культуре. При этом в центре соответствующей проблематики сегод­ня оказывается прежде всего вопрос, как, каким образом соотно­сятся в структуре научно-познавательной деятельности прикладные и фундаментальные ориентации. Современная наука фактически складывается из двух достаточно самостоятельных типов иссле­довательской деятельности, каждый из которых выполняет свои, весьма специфические гносеологические и социокультурные функ­ции и, стало быть, весьма по-своему под держивается соответствую­щей социокультурной средой. Последнее обстоятельство, видимо, и дает повод сводить иногда этот вопрос к довольно бессмысленному спору о социально-экономическом приоритете фундаментальной или прикладной науки. Между тем центральным, стратегическим по сути вопросом современной научной политики является вопрос, имеющий очевидный философско-методологический смысл, — во­прос об оптимизации соотношения фундаментальных и приклад­ных исследований в целостном процессе научного познания, об их эпистемологическом и культурном единстве.

Надо сказать, в ходе обсуждения соответствующей проблемати­ки высказывались самые различные точки зрения. Однако вплоть до совсем недавних пор практически все авторы, рассуждавшие и спорившие о судьбах отечественной науки, в общем сходились в мнении, что в конечном счете основу научно-познавательной деятельности составляют исследования фундаментальной ориен­тации, на базе которых, в свою очередь, развертываются исследо­вания прикладные. Расхождения же во взглядах касались прежде всего вопроса о том, как, собственно, функционирует целостный комплекс фундаментально-прикладной науки, какие когнитив­ные и институциональные изменения претерпели его составляю­щие в ходе формирования этого комплекса, каковы оптимальные параметры соотношения этих составляющих в целостном процессе научно-познавательной деятельности и пр.

В последнее время по известным причинам у нас резко обо­стрился интерес к экономическим параметрам науки, и по столь же