Раздел III. Псевдонаука вчера и сегодня

она содержательно теряет черты науки как таковой. Яркий новей­ший пример тому — «ведомственная наука», производящая «науч­ное знание», способное обосновать «авторитетом науки» все, что угодно ведомству. Очевидно, что такая прагматизация исследова­ния, ставящая результат познания в полную зависимость от субъ­ективных устремлений исследователя, открывает самый широкий простор для когнитивного произвола. Но нельзя не признать так­же, что этот произвол пользуется самой широкой поддержкой за­казчика и потребителя продуктов такого рода «науки».

Сегодняшняя ситуация лишь проясняет, что псевдонаука явля­ется прежде всего особой формой решения (или «псевдорешения») личностно-психологических и социально-гуманитарных проблем, использующей в качестве средства их решения не объективное научное знание как таковое и не научно-познавательную деятель­ность с ее нормами, требованиями, традициями и опытом прак­тических приложений, но лишь социально-культурный авторитет науки и ее приложений. Прояснение этого обстоятельства и могло бы стать сегодня главным направлением критики псевдонауки как альтернативной.

_П

роектирование сегодня опирается на науку, что, в свою очередь, дает основания для философско-методологиче- ской экспертизы любого рода проектов — гуманитарных и технических. Но я сразу же хочу уточнить затрагиваемый здесь ракурс такой экспертизы. Речь не идет о методоло-

гической оценке знаний, привлекаемых для обоснования и разра- ботки того или иного проекта: оценка методологического качества таких знаний внутри соответствующих научных дисциплин — от- дельная задача, речь о которой отчасти шла в предыдущих разде- лах. Что же касается оценки полноты набора дисциплин, необхо- димых для тех или иных проективных целей, то это вообще дело не методолога, а исследователей-проектировщиков. Не буду я здесь касаться и разработок специальной методологии конструктивной деятельности, методологии конструирования, поскольку речь в них идет не о знании, лежащем в основании конструирования, а о соб- ственно конструктивной активности. Интересующий меня ракурс компетенции методолога в данном случае иной — он связан с ме- тодологической оценкой деформаций знания, возникающих в ходе научного обоснования проектов при привлечении различных дис- циплин. Правда, философ науки может лишь указать на возникаю- щие здесь риски взаимных деформаций этих дисциплин. Жесткого стандарта, регламентирующего их соотнесение для целей проекти- рования, нет, всякий раз возникающее здесь нарушение стандартов научности оценивается конкретно. Но есть, как я отмечал выше, общая экзистенциально-культурная целевая установка научного познания, ориентирующая философско-методологическое созна- ние науки на приращение знания, на оценку имеющегося знания прежде всего как инструмента познания — она задает нам, пусть и общий, но все же масштаб для оценок тех деформаций, которые знание при этом испытывает. Так что методологический ракурс