6. Десятая пятилетка. Форсирование нефтегазодобычи в Западной Сибири. Освоение “мирного атома”.

Десятая пятилетка, скорее для самоуспокоения, была провозглашена “пятилеткой эффективности и качества”. Однако все шло наоборот. Вместо всемерной экономии изо всех сил поддерживались пропорции 30-50-х гг. Ставка делалась на закупки по импорту промышленного оборудования и товаров ширпотреба в обмен на экспорт энергоносителей из невозобновляемых источников. При этом недальновидно рассчитывали на благоприятную внешнеэкономическую конъюнктуру.

После восьмикратного ( а в торговле с развитыми капиталистическими странами пятнадцатикратного ) повышения цен на нефть в 70-х гг. в нашу страну буквально хлынул поток нефтедолларов. Доходы от реализации нефти и нефтепродуктов за период с 1974 по 1984 гг. по самым скромным подсчетам составили 176 млрд. инвалютных рублей. Но эти сказочные деньги оказали невероятно скромное влияние на удовлетворение нужд и запросов людей и экономические структуры. Затратный механизм перемалывал получаемые средства с неукротимой силой, канализируя их в осуществлении очередных бесперспективных и экологически гибельных долгостроев.

В Гидропроекте ( подразделение печально знаменитого Минводхоза ) - генпроектанте Чернобыльской АЭС - за безопасность работы будущих атомных станций отвечал В.С.Конвиз. Это был опытный проектировщик гидротехнических сооружений, кандидат технических наук. Долгие годы ( с 1972 по 1982 гг. ) он руководил сектором проектирования АЭС, а с 1983 г. ему было поручено наблюдать за безопасностью АЭС. Взявшись в 70-е гг. за проектирование атомных станций, Конвиз не обладал сколько-нибудь глубокими знаниями атомного реактора, привлекал к работе в основном специалистов по проектированию гидросооружений. Такой “специалист”, конечно, не мог предвидеть возможности катастрофы, заложенной в программе, да и непосредственно в самом реакторе.

Производство оборудования для АЭС было поставлено на поток. На изготовление мощных энергоблоков был перенацелен Ижорский машиностроительный завод Ленинграда. На зыбучих грунтах сооружался гигантский Атоммаш в Волгодонске. К производству оборудования для АЭС были подключены многие предприятия неспециализированных отраслей с весьма скромным технологическим и квалификационным потенциалом. сооружение и эксплуатация АЭС были поручены Министерству энергетики СССР, для которого атомные электростанции вскоре стали заурядными объектами. Все недостатки в оснащении и работе АЭС тщательно укрывались за завесой секретности. Нарастала эйфория относительно надежности и безопасности этих станций. Именно тогда закладывались предпосылки к чернобыльской трагедии. Робкие предостережения специалистов и ученых отметались с порога.

7. Формирование крайних позиций и радикальных оттенков в общественном мнении. Ожидания перемен.

Страна вплотную подходила к кризису всей социально-экономической системы. Нищенский уровень жизни десятков миллионов людей, невозможность удовлетворения первоочередных потребностей и отсутствие стимулов к труду вызывали процессы физической и социальной деградации. Развернулась широчайшая пропаганда милитаризма, страна подталкивалась к военным авантюрам, и Афганистан был лишь логическим завершением этого. В воздухе витала идея политического реформирования.

Ноты беспокойства складывающейся ситуацией прозвучали, правда, в Отчетном докладе ЦК XXVI съезду КПСС в феврале 1981 года, который, непрерывно запинаясь, с частыми перерывами, зачитал перед делегатами Л.И.Брежнев ( открытой трансляции доклада с этого съезда уже не было ). Он все больше упирал на объективные причины экономических трудностей, которые будут иметь место в 80-е годы. Лидер сетовал на сокращение прироста трудовых ресурсов, увеличение затрат на освоение природных богатств восточных и северных районов, рост расходов на защиту окружающей Среды, увеличение числа устаревших предприятий, требующих реконструкции, отставание транспорта и связи.

Тем не менее с казенным оптимизмом главной задачей одиннадцатой пятилетки провозглашалось устойчивое, поступательное развитие народного хозяйства на базе ускорения научно-технического прогресса и перевода экономики на интенсивный путь, рациональное использование производственного потенциала страны, всемерная экономия всех видов ресурсов и улучшения качества работы.

Провалы в экономике и социальной сфере, низкое качество продукции, штурмовщина, инфляция и многое другое упорно замалчивалось. Статистика изо всех сил “работала” на успехи “развитого социализма”, зачастую в полном отрыве от реальной действительности. На всех уровнях хозяйственно-политического руководства вместо принятия конкретных мер по оздоровлению экономической жизни, наведению элементарного порядка на транспорте, в снабжении населения товарами первой необходимости выдумывались все новые и новые почины, нежизнеспособные формы “социалистического соревнования”, оглушающими призывами к социальной активности стремились остановить сползание к краху. Игнорируя нарастающие противоречия теоретики и идеологи старались изо всех сил прикрыть кричащую наготу реальных проблем возгласами об объективном возрастании роли КПСС в советском обществе, укреплении социалистической морали, нравственности.

В наукообразных “трудах” и в пропаганде политические методы руководства на бумаге воплощали собой единство научной объективности в анализе социальной действительности и принципиальной их оценки с позиций рабочего класса, всех трудящихся. Пресса изо дня в день твердила о новаторах и передовиках производства, о чествовании простых тружеников, публиковала карты великих строек, завершение которых должно осчастливить народ и преобразить страну. Постоянно воспроизводился в массовом сознании один и тот же, шедший еще с 20-30-х гг., стереотип: вот построим это и заживем хорошо. Социальное и экономическое положение страны между тем становилось все хуже.

Больную экономику “заботливые” руководители старались поднять на ноги морализаторством, сводившимся к администрированию. Конструкторы в соответствии с призывами должны были как один включиться в соревнование за снижение расходов металла на единицу мощности машин, достижение высших мировых параметров техники. Руководителям предприятий, объединений и цехов предписывалось скрупулезно сопоставлять затраты на развитие производства с ожидаемыми результатами; партийным организациям поручалось держать в поле неослабного внимания ход работы на полях, фермах, участках и в цехах. Тем не менее, несмотря на призывы к борьбе за качество и честь заводской марки, в основе оценки деятельности коллективов, как в моральном, так и в материальном отношениях, оставались пресловутые валовые показатели. Социально-экономическая ситуация усугублялась.

Нараставшие в социальной и экономической сферах трудности усиливали формирование крайних позиций и радикальных оттенков в общественном мнении. Все большей поддержкой пользовались сторонники чрезвычайных мер, предполагавшие искать выход из трудностей радикальным путем. Снизу шло возрождение идеи “чистки партии”, “молниеносной борьбы” против бюрократизма, предложений о введении на производстве дисциплины на манер военного времени. Настроения в пользу наведения порядка “революционным” путем затронули и проблемы социальной сферы, концентрируясь в стремлении к уравнительному “большому переделу” в отношении доходов. размеров личной собственности и жилья. Сформировался весьма сложный симбиоз самых противоречивых настроений и мнений.

Но ведущим было стремление к предотвращению сползания к кризису, к стабильности, достижение которой виделось, однако, не на путях постепенного обновления основ политической и экономической жизни, а через решительное вмешательство “сверху” в ход общественных процессов. Определяющим стало настроение в пользу “сильной руки”, способной, как казалось многим, оградить народ от всевластия бюрократии и нарастания социальной несправедливости. В таких смутных ожиданиях перемен наступила осень 1982 года.