8. Внутренние и внешние проявления национально-государственного суверенитета (Гегель).

Определяющей стороной власти, по Гегелю, является власть монарха, имеющего право окончательного решения. Гегель разделяет суверенитет внутренний и внешний, отмечая, что при феодальной монархии государство было суверенно в отношении других государств, но не у себя внутри, поскольку различные власти и функции государства частью находились в ведении независимых корпораций и общин, частью были собственностью отдельных лиц. Внутренний же суверенитет государства состоит в господстве целого, в зависимости и подчиненности различных властей государственному единству, воплощенному в монархе.

Свое дальнейшее развитие и целостное концептуальное оформление идея национально-государственного суверенитета получила в философско-правовом учении Гегеля, который различал внутренние и внешние проявления суверенитета. Внутреннее проявление суверенитета как верховной власти заключается в единстве всех властей в государстве, а внешнее - в ее независимости на международной арене.

9.Американская (филадельфийская) модель суверенитета.

С точки зрения неординарного подхода к суверенитету наибольший интерес представляет именно политическая система США в период между окончательным оформлением союза (1781—1789) и Гражданской войной (1861—1865). Она получила название «филадельфийской», а ее институты были задуманы таким образом, чтобы избежать воспроизведения политической среды европейского типа, которая считалась излишне централизованной и крайне коррумпированной. В отличие от европейского, американский политический порядок базировался на изначально центральной роли суверенитета народа, а не монархического и абсолютистского государства. В «филадельфийской» системе, таким образом, отсутствовал единый суверен; его функции были разделены между федерацией и штатами, образующими союз. Федеральное правительство обладало существенными политическими полномочиями во многих функциональных областях, однако не имело «окончательной» власти для того, чтобы отдавать приказы штатам. Суверенитет принадлежал народу и отправлялся по поручению народа государством, однако происходило это не только на федеральном, но и на региональном уровне. Именно на таких основах построена американская модель федерализма, которую называют «дуальной» (или «дуалистической»). Согласно этой модели, оба уровня в федерации — как федеральный, так и региональный — опираются на собственные источники легитимации власти и полномочий, причем каждый властный уровень обладает значительной автономией.

10. Вестфальская модель суверенитета.

 Вестфальская модель суверенитета основывается на утверждении нетерпимости государства по отношению к внешнему вмешательству в свои внутренние дела. Государство, суверенитет которого признается другими, входит в круг суверенных государств и получает своего рода иммунитет против вмешательства. Внутренний суверенитет, таким образом, остается в неприкосновенности. В рамках этой концепции суверенитет рассматривается как универсальная ценность, как самоценный автономный моральный принцип. Государство суверенно лишь на том основании, что оно государство.         С точки зрения «вестфальского» суверенитета государство также должно минимизировать ограничения суверенитета, налагаемые внешним окружением. Одним из фундаментальных элементов Вестфальской системы является доктрина невмешательства. Она окончательно утвердилась в международном праве вместе с созданием Организации Объединенных Наций. Суверенитет государства защищен Уставом ООН и подтвержден Декларацией о недопустимости вмешательства во внутренние дела государств, об ограждении их независимости и суверенитета от 1965 года.         Активными сторонниками «вестфальского» суверенитета традиционно являются слабые или распадающиеся государства, которые видят в нем гарантию невмешательства в их дела, даже если внутриполитические процессы в государстве вызывают несогласие и возмущение остальных стран. Суверенитету по сути отводится роль правового прикрытия, которое защищает государство от вмешательства в его дела, в том числе по причинам гуманитарного характера. Проблема «юридической чистоты» внутреннего суверенитета, таким образом, выпадает из сферы интересов международного сообщества.