44.Основные теории мировой политики: теории политического реализма, модернистские и геополитическая терии

Теория политического реализма присутствовала в идеях Макиавели и Гобса

В дру­гих стра­нах (как, впро­чем, и в са­мих США) по­ли­ти­че­ские эли­ты при­вле­ка­ет то по­ло­же­ние тео­рии по­ли­ти­че­ско­го реа­лиз­ма, в со­от­вет­ст­вии с ко­то­рым един­ст­вен­ным пол­но­моч­ным и пол­но­прав­ным вы­ра­зи­те­лем на­цио­наль­но­го ин­те­ре­са го­су­дар­ст­ва на ме­ж­ду­на­род­ной аре­не яв­ля­ет­ся его пра­ви­тель­ст­во, об­ла­даю­щее, на ос­но­ве ком­пе­тен­ции внеш­не­го су­ве­ре­ни­те­та мо­но­поль­ным пра­вом пред­став­лять внут­рен­нее со­об­ще­ст­во, за­клю­чать до­го­во­ры, объ­яв­лять вой­ны и т.п. На­ко­нец, в-чет­вер­тых, ус­пе­ху тео­рии по­ли­ти­че­ско­го реа­лиз­ма спо­соб­ст­во­ва­ло и то, что реа­ли­сти­че­ский дис­курс ока­зал­ся эф­фек­тив­ным ин­ст­ру­мен­том в де­ле в мо­би­ли­за­ции об­ще­ст­вен­но­го мне­ния то­го или ино­го го­су­дар­ст­ва в поль­зу "сво­его" пра­ви­тель­ст­ва, за­щи­щаю­ще­го "на­цио­наль­ные" ин­те­ре­сы стра­ны. Тем са­мым он по­мо­га­ет ее ру­ко­во­дству не толь­ко обес­пе­чи­вать под­держ­ку сво­ей вла­сти со сто­ро­ны об­ще­ст­ва, но и со­хра­нять го­су­дар­ст­вен­ное един­ст­во пе­ред ли­цом внут­рен­них пар­ти­ку­ля­риз­мов. Од­ним из наи­бо­лее при­вле­ка­тель­ных по­ло­же­ний тео­рии по­ли­ти­че­ско­го реа­лиз­ма ста­ло по­ло­же­ние о не­об­хо­ди­мо­сти рас­смат­ри­вать ме­ж­ду­на­род­ные­ от­но­ше­ния не с точ­ки зре­ния ка­ко­го-ли­бо идеа­ла, сколь бы хо­рош он ни был, а с точ­ки зре­ния сущ­но­сти вся­кой - в том чис­ле и ме­ж­ду­на­род­ной - по­ли­ти­ки, ко­то­рая со­сто­ит в борь­бе за об­ла­да­ние и удер­жа­ние вла­сти: “Ме­ж­ду­на­род­ная по­ли­ти­ка, по­доб­но лю­бой дру­гой по­ли­ти­ке, есть борь­ба за власть; ка­кой бы ни бы­ла ко­неч­ная цель ме­ж­ду­на­род­ной по­ли­ти­ки, ее не­по­сред­ст­вен­ной це­лью все­гда яв­ля­ет­ся власть

Традиционалистская и модернистская теории мировой политики.

В послевоенное время в науке на первый план вышла дискуссия модернистов и традиционалистов. Те и другие пытались выработать более систематизированные представления о международных политических отношениях. При этом модернисты (М. Каплан, Р. Норт, Р. Снайдер, Г. Алиссон и др.), которые рассматривали национальные государства в качестве самостоятельных властных систем, испытывающих влияние со стороны других субъектов, основное внимание уделяли моделированию их действий на мировой арене. В их исследованиях основной акцент делался на изучении процедур и механизмов принятия решений, на описании поведения различных сегментов правящих элит и правительств, разработке технологий бюрократических компромиссов и других компонентах выработки внешней политики государств. Учет влияния даже малейших акторов, принимавших участие в разработке внешнеполитического курса, позволял им моделировать конкретные системы международных отношений, составлять прогнозы взаимодействия государств на различных политических уровнях. Существенный вклад в развитие теории международных отношений внесли авторы геополитических теорий, которые предложили целый круг идей, раскрывающих зависимость внешней политики государств от факторов, позволяющих им контролировать определенные географические пространства. В истории политической мысли идеи о влиянии географической среды на общество развивались еще Гиппократом, Аристотелем, Платоном. Французские мыслители Ж. Боден (XVI в.) и Ш. Монтескье (XVIII в.) многие свои работы посвятили анализу влияния климата на политическое поведение людей, укрепив тем самым эту исследовательскую тенденцию. Однако как самостоятельное направление в теории международных отношений геополитика сложилась лишь в конце XIX — начале XX столетия. В 1900 г. шведский ученый Р. Челлен (1864-1922), попытавшийся рассмотреть государство в качестве особого географического организма, сформулировал и сам термин «геополитика», характеризовавший одно из направлений его политических действий. Однако от всей его теории, обозначившей круг специфических проблем, с которыми сталкивалось в этом отношении государство, остался только соответствующий термин, им стали обозначать ту область исследований, которая описывала государство в качестве «географического организма или феномена пространства».