Эпигенетический принцип.

Центральным для созданной Эриксоном теории развития эго является положение о том, что человек в течение жизни проходит через несколько универсальных для всего человечества стадий. Процесс развертывания этих стадий регулируется в соответствии с эпигенетическим принципом созревания. Под этим Эриксон понимает следующее:

«1) в принципе, личность развивается ступенчато, переход от одной ступени к другой предрешен готовностью личности двигаться в направлении дальнейшего роста, расширения осознаваемого социального кругозора и радиуса социального взаимодействия;

2) общество, в принципе, устроено так, что развитие социальных возможностей человека принимается одобрительно, общество пытается способствовать сохранению этой тенденции, а также поддерживать как надлежащий темп, так и правильную последовательность развития» (Erikson, 1963a, р. 270).

В книге «Детство и общество» (1963а) Эриксон разделил жизнь человека на восемь отдельных стадий психосоциального развития эго (как говорят, на «восемь возрастов человека»). Согласно его утверждению, эти стадии являются результатом эпигенетически развертывающегося «плана личности», который наследуется генетически. Эпигенетическая концепция развития (по-гречески «επι» означает «после», a «γενεσιζ» — «рождение, происхождение») базируется на представлении о том, что каждая стадия жизненного цикла наступает в определенное для нее время («критический период»), а также о том, что полноценно функционирующая личность формируется только путем прохождения в своем развитии последовательно всех стадий. Кроме того, согласно Эриксону, каждая психосоциальная стадия сопровождается кризисом — поворотным моментом в жизни индивидуума, который возникает как следствие достижения определенного уровня психологической зрелости и социальных требований, предъявляемых к индивидууму на этой стадии. Иначе говоря, каждая из восьми фаз жизненного цикла человека характеризуется специфичной именно для данной фазы («фазо-специфической») эволюционной задачей — проблемой в социальном развитии, которая в свое время предъявляется индивидууму, но не обязательно находит свое разрешение. Характерные для индивидуума модели поведения обусловлены тем, каким образом в конце концов разрешается каждая из этих задач или как преодолевается кризис. Конфликты играют жизненно важную роль в теории Эриксона, потому что рост и расширение сферы межличностных отношений связаны с растущей уязвимостью функций эго на каждой стадии. В то же время он отмечает, что кризис означает «не угрозу катастрофы, а поворотный пункт, и тем самым онтогенетический источник как силы, так и недостаточной адаптации» (Erikson, 1968, р. 286).

Каждый психосоциальный кризис, если рассматривать его с точки зрения оценки, содержит и позитивный, и негативный компоненты. Если конфликт разрешен удовлетворительно (то есть на предыдущей стадии эго обогатилось новыми положительными качествами), то теперь эго вбирает в себя новый позитивный компонент (например, базальное доверие и автономию), и это гарантирует здоровое развитие личности в дальнейшем. Напротив, если конфликт остается неразрешенным или получает неудовлетворительное разрешение, развивающемуся эго тем самым наносится вред, и в него встраивается негативный компонент (например, базальное недоверие, стыд и сомнения). Хотя на пути развития личности возникают теоретически предсказуемые и вполне определенные конфликты, из этого не следует, что на предшествующих стадиях успехи и неудачи обязательно одни и те же. Качества, которые эго приобретает на каждой стадии, не снижают его восприимчивости к новым внутренним конфликтам или меняющимся условиям (Erikson, 1964a). Задача состоит в том, чтобы человек адекватно разрешал каждый кризис, и тогда у него будет возможность подойти к следующей стадии развития более адаптивной и зрелой личностью.

20. Психосоциальные стадии развития личности Э. Эриксона.

Все восемь стадий развития в психологической теории Эриксона представлены в табл. 5-1. В крайнем левом столбце перечислены стадии; во втором столбце указан приблизительный возраст их наступления; в третьем противопоставлены позитивные и негативные компоненты каждой стадии; в крайнем столбце справа перечислены сильные стороны эго или его достоинства, приобретаемые благодаря успешному разрешению каждого кризиса. В соответствии с принципом эпигенезиса, каждая стадия основывается на разрешении и интеграции предшествовавших психосоциальных конфликтов. Эриксон выдвинул предположение, согласно которому все кризисы в той или иной степени имеют место с самого начала постнатального периода жизни человека и для каждого из них есть приоритетное время наступления в генетически обусловленной последовательности развития.

Таблица 5-1. Восемь стадий психосоциального развития

Стадия	Возраст	Психосоциальный кризис	Сильная сторона
1. Орально-сенсорная	Рождение — 1 год	Базальное доверие — базальное недоверие	Надежда
2. Мышечно-анальная	1—3 года	Автономия — стыд и сомнение	Сила воли
3. Локомоторно-генитальная	3—6 лет	Инициативность — вина	Цель
4. Латентная	6—12 лет	Трудолюбие — неполноценность	Компетентность
5. Подростковая	12—19 лет	Эго-идентичность — ролевое смешение	Верность
6. Ранняя зрелость	20—25 лет	Интимность — изоляция	Любовь
7. Средняя зрелость	26—64 года	Продуктивность — застой	Забота
8. Поздняя зрелость	65 лет — смерть	Эго-интеграция — отчаяние	Мудрость

Полагая, что перечисленные восемь стадий представляют собой универсальную особенность человеческого развития, Эриксон указывает при этом на культурные различия в способах разрешения проблем, присущих каждой стадии. Например, ритуал посвящения в юноши существует во всех культурах, но очень широко варьирует и по форме проведения, и по влиянию на человека. Более того, Эриксон считает, что в каждой культуре наличествует «решающая координация» между развитием индивидуума и его социальным окружением. Речь идет о координации, называемой им «зубчатым колесом жизненных циклов» — законе согласованного развития, согласно которому развивающейся личности общество оказывает помощь и поддерживает ее именно тогда, когда она особенно в этом нуждается. Таким образом, с точки зрения Эриксона, потребности и возможности поколений переплетаются. Эта сложная модель обоюдной зависимости между поколениями отражена в его концепции взаимозависимости.

Рассмотрим выделенные Эриксоном психосоциальные стадии развития личности, стадии жизни.

1. Младенчество: базальное доверие / базальное недоверие. Первая психосоциальная стадия — от рождения до конца первого года — соответствует оральной стадии, по Фрейду. В этот период закладываются основы здоровой личности в виде общего чувства доверия, «уверенности», «внутренней определенности». Главным условием выработки чувства доверия к людям Эриксон считает качество материнской заботы — способность матери так организовать жизнь своего маленького ребенка, чтобы у него возникло ощущение последовательности, преемственности, узнаваемости переживаний.

Младенец со сложившимся чувством базового доверия воспринимает свое окружение как надежное и предсказуемое; он может переносить отсутствие матери без чрезмерного страдания и тревоги по поводу «отделения» от нее. Чувство недоверия, страха, подозрительности появляется, если мать ненадежна, несостоятельна, отвергает ребенка; оно может усилиться тогда, когда ребенок перестает быть для матери центром ее жизни, когда она возвращается к тем занятиям, которые оставила на время (скажем, возобновляет прерванную карьеру или рожает следующего ребенка). Способы обучения доверию или подозрительности в разных культурах не совпадают, но универсален сам принцип: человек доверяет социуму, исходя из меры доверия к матери.

Эриксон показывает огромное значение механизма ритуализации уже в младенчестве. Главный из ритуалов — взаимное узнавание, который сохраняется всю последующую жизнь и пронизывает все отношения с другими людьми.

Надежда (оптимизм в отношении своего культурного пространства) — это первое положительное качество Эго, приобретаемое в результате успешного разрешения конфликта «доверие — недоверие».

2. Раннее детство: автономия / стыд и сомнение. Этот период продолжается от одного до трех лет и соответствует анальной стадии, по Фрейду. Биологическое созревание создает основу для появления новых возможностей самостоятельного действия ребенка в целом ряде областей (например, стоять, ходить, карабкаться, умываться, одеваться, есть). С точки зрения Эриксона, столкновение ребенка с требованиями и нормами общества происходит далеко не только при приучении ребенка к горшку, родители должны постепенно расширять возможности самостоятельного действия и реализации самоконтроля у детей. Идентичность ребенка на этой стадии может быть обозначена формулой: «Я сам» и «Я — то, что я могу».

Разумная дозволенность способствует становлению автономии ребенка. В случае постоянной чрезмерной опеки или же, напротив, когда родители ожидают от ребенка слишком многого, того, что лежит за пределами его возможностей, у него возникает переживание стыда, сомнение и неуверенность в себе, приниженность, слабоволие.

Таким образом, при удачном разрешении конфликта Эго включает в себя волю, самоконтроль, а при негативном исходе — слабоволие. Важным механизмом на этом этапе является критическая ритуализация, опирающаяся на конкретные примеры добра и зла, хорошего и плохого, разрешенного и запрещенного, красивого и безобразного.

3. Возраст игры: инициативность / вина. В дошкольном периоде, который Эриксон называл «возрастом игры», от 3 до 6 лет, разворачивается конфликт между инициативой и виной. Дети начинают интересоваться различными трудовыми занятиями, пробовать новое, контактировать со сверстниками. В это время социальный мир требует от ребенка активности, решения новых задач и приобретения новых навыков, у него появляется дополнительная ответственность за себя, за более младших детей и домашних животных. Это возраст, когда главным чувством идентичности становится «Я — то, что я буду».

Складывается драматическая (игровая) составляющая ритуала, с помощью которой ребенок воссоздает, исправляет и научается предвосхищать события. Инициативность связана с качествами активности, предприимчивости и стремлением «атаковать» задачу, испытывая радость от самостоятельного движения и действия. На этой стадии ребенок легко идентифицирует себя со значимыми людьми (не только с родителями), с готовностью поддается обучению и воспитанию, ориентируясь на конкретную цель. На этой стадии в результате принятия социальных запретов формируется Супер-Эго, возникает новая форма самоограничения.

Родители, поощряя энергичные и самостоятельные начинания ребенка, признавая его права на любознательность и фантазию, способствуют становлению инициативности, расширению границ независимости, развитию творческих способностей.

Близкие взрослые, жестко ограничивающие свободу выбора, чрезмерно контролирующие и наказывающие детей, вызывают у них слишком сильное чувство вины. Дети, охваченные чувством вины, пассивны, скованны и в будущем мало способны к продуктивному труду.

4. Школьный возраст: трудолюбие / неполноценность. Четвертый психосоциальный период соответствует латентному периоду в теории Фрейда. Соперничество с родителем своего пола уже преодолено. В возрасте от 6 до 12 лет выход ребенка за пределы семьи и начинается систематическое обучение, в том числе приобщение к технологической стороне культуры. Универсальным в концепции Эриксона признается именно стремление и восприимчивость к обучению чему-то, что значимо в рамках данной культуры (умению обращаться с инструментами, оружием, ремесленничеству, грамоте и научным знаниям).

Термин «трудолюбие», «вкус к работе» отражает основную тему данного периода, дети в это время поглощены тем, что стремятся узнать, что из чего получается и как оно действует. Эго- идентичность ребенка теперь выражается так: «Я — то, чему я научился».

Обучаясь в школе, дети приобщаются к правилам осознанной дисциплины, активного участия. Связанный со школьными порядками ритуал — совершенство исполнения. Опасность этого периода состоит в появлении чувства неполноценности, или некомпетентности, сомнения в своих способностях или в статусе среди сверстников.

5. Юность: эго - идентичность / ролевое смешение. Юность, пятая стадия в схеме жизненного цикла Эриксона, считается самым важным периодом в психосоциальном развитии человека: «Юность — это возраст окончательного установления до­минирующей позитивной Эго. Именно тогда будущее, в обозримых пределах, становится частью сознательного плана жизни». Эриксон уделил очень большое внимание подростковому и юношескому возрасту, считая его центральным в формировании психологического и социального благополучия человека. Уже не ребенок, но еще и не взрослый (от 12 — 13 лет до примерно 19—20 в американском обществе), подросток сталкивается с новыми социальными ролями и связанными с ними требованиями. Подростки оценивают мир и отношение к нему. Они размышляют, могут придумывать идеальную семью, религию, философскую систему, общественное устройство.

Осуществляется стихийный поиск новых ответов на важные вопросы: «Кто я? », «Куда я иду?», «Кем я хочу стать?». Задача подростка состоит в том, чтобы собрать воедино все имеющиеся к этому времени знания о самих себе (какие они сыновья или дочери, студенты, спортсмены, музыканты и т.д.) и создать единый образ себя (эго- идентичность), включающий осознание как прошлого, так и предполагаемого будущего. Восприятие себя молодым человеком должно подтверждаться опытом межличностного общения.

Ритуализация становится импровизационной. Кроме того, в ней вычленяется идеологический аспект. Согласно Эриксону, идеология — это неосознанный набор ценностей и посылок, отражающий религиозное, научное и политическое мышление той или иной культуры. Идеология предоставляет молодым людям упрощенные, но четкие ответы на главные вопросы, связанные с конфликтом идентичности.

Резкие социальные, политические и технологические изменения, неудовлетворенность общепринятыми социальными ценностями Эриксон рассматривает как фактор, который также может серьезно мешать развитию идентичности, способствуя возникновению чувства неопределенности, тревоги и разрыва связей с миром. Подростки испытывают пронзительное чувство своей бесполезности, душевного разлада и бесцельности, иногда кидаются в сторону «негативной» идентичности, делинквентного (отклоняющегося) поведения. В случае негативного разрешения кризиса возникает «ролевое смешение», расплывчатость идентичности у индивидуума. Кризис идентичности, или ролевая спутанность, приводит к неспособности выбрать карьеру или продолжить образование, иногда к сомнениям в собственной половой идентичности.

Причиной этого может быть и чрезмерная идентификация с популярными героями (кинозвездами, суператлетами, рок-музыкантами) или представителями контркультуры (революционные лидеры, «бритоголовые», делинквентные личности), вырывающая «расцветающую идентичность» из ее социального окружения, тем самым подавляющая и ограничивающая ее.

Положительное качество, связанное с успешным выходом из кризиса периода юности, — это верность, т.е. способность сделать свой выбор, найти свой путь в жизни и оставаться верным взятым на себя обязательствам, принять общественные устои и придерживаться их.

6. Молодость: достижение близости / изоляция. Шестая психосоциальная стадия продолжается от поздней юности до ранней зрелости (от 20 до 25 лет), обозначает формальное начало взрослой жизни. В целом это период получения профессии («устройства»), ухаживания, раннего брака, начала самостоятельной семейной жизни.

Эриксон использует термин интимность (достижение близости) как многоплановый, но главное при этом — поддержание взаимности в отношениях, слияние с идентичностью другого человека без опасения потерять самого себя. Именно этот аспект интимности Эриксон рассматривает как необходимое условие прочного брака.

Главная опасность на этой психосоциальной стадии заключается в излишней поглощенности собой или в избегании межличностных отношений. Неспособность устанавливать спокойные и доверительные личные отношения ведет к чувству одиночества, социального вакуума и изоляции.

Положительное качество, которое связано с нормальным выходом из кризиса «интимность / изоляция», — это любовь. Эриксон подчеркивает важность романтической, эротической, сексуальной составляющих, но рассматривает истинную любовь и близость шире — как способность вверять себя другому человеку и оставаться верным этим отношениям, даже если они потребуют уступок или самоотречения, готовность разделить с ним все трудности. Этот тип любви проявляется в отношениях взаимной заботы, уважения и ответственности за другого человека.

7. Зрелость: продуктивность / инертность. Седьмая стадия приходится на средние годы жизни (от 26 до 64 лет); ее основная проблема — выбор между продуктивностью и инертностъю. Продуктивность выступает как забота более старшего поколения о тех, кто придет им на смену, — о том, как помочь им упрочиться в жизни и выбрать верное направление. Хороший пример в данном случае — чувство самореализации у человека, связанное с достижениями его потомков.

Если у взрослых людей способность к продуктивной деятельности настолько выражена, что преобладает над инертностью, то проявляется положительное качество данной стадии — забота.

Те взрослые люди, кому не удается стать продуктивными, постепенно переходят в состояние поглощенности собой, когда основной предмет заботы — их собственные, личные потребности и удобства. Эти люди не заботятся ни о ком и ни о чем, они лишь потворствуют своим желаниям. С утратой продуктивности прекращается функционирование личности как деятельного члена общества, жизнь превращается в удовлетворение собственных нужд, обедняются межличностные отношения. Это явление — «кризис старшего возраста» — выражается в чувстве безнадежности, бессмысленности жизни.

8. Старость: целостность эго / отчаяние. Последняя психосоциальная стадия (от 65 лет до смерти) завершает жизнь человека. Практически во всех культурах этот период знаменует начало старости, когда человека одолевают многочисленные нужды: приходится приспосабливаться к тому, что убывает физическая сила и ухудшается здоровье, привыкать к более скромному материальному положению и уединенному образу жизни, адаптироваться к смерти супруга и близких друзей, а также к установлению отношений с людьми своего возраста. В это время фокус внимания человека сдвигается от забот о будущем к прошлому опыту, люди оглядываются назад и пересматривают свои жизненные решения, вспоминают о своих достижениях и неудачах. Эриксона интересовала эта внутренняя борьба, этот внутренний процесс переосмысления собственной жизни.

По убеждению Эриксона, для этой последней фазы жизни характерен не столько новый психосоциальный кризис, сколько суммирование, интеграция и оценка всех прошлых стадий развития Эго: «Только у того, кто каким-то образом заботился о делах и людях, кто переживал триумфы и поражения в жизни, кто был вдохновителем для других и выдвигал идеи — только у того могут постепенно созревать плоды семи предшествовавших стадий. Я не знаю лучшего определения для этого, чем эго-интеграция (целостность)».

Чувство интеграции Эго основывается на способности человека оглядеть всю свою прошлую жизнь (включая брак, детей и внуков, карьеру, достижения, социальные отношения) и смиренно, но твердо сказать себе: «Я доволен». Неотвратимость смерти больше не страшит, поскольку такие люди видят продолжение себя или в потомках, или в творческих достижениях. Эриксон полагает, что только в старости приходит настоящая зрелость и полезное чувство «мудрости прожитых лет». Но в то же время он отмечает: «Мудрость старости отдает себе отчет в относительности всех знаний, приобретенных человеком на протяжении жизни в одном историческом периоде. Мудрость — это осознание безусловного значения самой жизни перед лицом самой смерти».

На противоположном полюсе находятся люди, относящиеся к своей жизни как к череде нереализованных возможностей и ошибок. Теперь, на закате жизни, они осознают, что уже слишком поздно начинать все сначала или искать какие-то новые пути, чтобы ощутить целостность своего Я. Недостаток или отсутствие интеграции проявляется у этих людей в скрытом страхе смерти, ощущении постоянной неудачливости и озабоченности тем, что «может случиться». Эриксон выделяет два преобладающих типа настроения у раздраженных и негодующих пожилых людей: сожаление о том, что Жизнь нельзя прожить заново, и отрицание собственных недостатков и дефектов путем проецирования их на внешний мир.

В книге «Жизненная вовлеченность в старости» (1986), написанной в соавторстве, Эриксон рассуждает о путях оказания помощи пожилым людям в достижении чувства эго-интеграции. Книга основана на изучении историй многих людей в возрасте старше семидесяти лет. Эриксон прослеживал истории их жизни, анализировал, как они справлялись с жизненными проблемами на предыдущих стадиях. Он приходит к выводу о том, что пожилые люди должны участвовать в таких видах деятельности, как воспитание внуков, политика, оздоровительные физкультурные программы, если они хотят сохранить жизнеспособность в преддверии снижения физических и психических способностей. Коротко говоря, Эриксон настаивает на том, что если пожилые люди заинтересованы в сохранении целостности своего Я, то они должны гораздо больше делать, чем просто размышлять о прошлом.

Модель психосоциального развития личности представляет значительный интерес для психологии личности и возрастной психологии. Несмотря на некоторую абстрактность основных понятий и положений теории, идеи Эриксона получили широкую известность, дали толчок некоторым эмпирическим исследованиям (например, работам Д. Марсиа по изучению предпосылок и последствий формирования идентичности у подростков), нашли практическое применение в области индивидуального и профессионального консультирования, в сфере образования и социальной работы.

21. Основные принципы гуманистического психоанализа Э. Фромма.

ГУМАНИСТИЧЕСКИЙ ПСИХОАНАЛИЗ – название, предложенное немецко-американским психоаналитиком Эрихом Фроммом (1900–1980) для обозначения учения, в основу которого положены идеи гуманистической этики, рассматривающей человека как деятельное и любящее существо.

   В работе «Кризис психоанализа» (1970) Э. Фромм высказал мысль, что причина данного кризиса состоит в «превращении психоанализа из радикальной теории в конформистскую». Если первоначально психоанализ был радикальной теорией, раскрывающей бессознательные мотивы деятельности человека и освобождающей его от различного рода иллюзий, то со временем он утратил эти черты, впал в застой и, по словам Э. Фромма, «скатился в конформизм и поиски респектабельности».

   Истоки кризиса психоанализа лежат в учении З. Фрейда о человеке и культуре. С одной стороны, психоаналитические представления о бессознательном служили основой для критического мышления, разрушившего догматическую веру в сознание как глубинный уровень психики и способствовавшего пониманию «ложного сознания», человеческого самообмана, механизмов подавления естественных желаний человека в обществе. С другой стороны, критическое мышление З. Фрей да сводилось к критике подавления сексуальности в культуре и к осторожной постановке вопроса о том, не являются ли некоторые культуры невротическими, без радикальной попытки однозначно ответить на этот вопрос. Присущее классическому психоанализу внутреннее противоречие привело, по мнению Э. Фромма, к тому, что его ортодоксальные ученики последовали не за З. Фрейдом-радикалом, а за основателем психоанализа-реформатором.

   Отталкиваясь от психоаналитических концепций З. Фрейда, Э. Фромм пересмотрел те из них, которые отражали механистический взгляд на природу человека. По его убеждению, классический психоанализ способствовал обогащению знаний о человеке, но он не преумножил знания о том, «как человек должен жить и что он должен делать». Расценивая психологию как естественную науку, З. Фрейд совершил ошибку, отделив психоанализ от философской и этической проблематики. Он не обратил внимание на то, что невозможно понять человека, если не рассматривать его во всей целостности, включая ответ на вопрос о смысле его существования. Поэтому, как считал Э. Фромм, классический психоанализ необходимо реформировать таким образом, чтобы перевести прозрения и идеи З. Фрейда в экзистенциальную плоскость: психоанализ должен опираться на антропологическо-философскую концепцию человека. Творческое возрождение психоанализа возможно в том случае, если он «преодолеет свой позитивистский конформизм и снова станет исполненной социальной критики новаторской теорией в духе радикального гуманизма».

   Гуманистический психоанализ основывался на ряде сформулированных Э. Фроммом теоретических положений, среди которых принципиально важными были следующие: ключевая проблема психики – не удовлетворение или фрустрация желаний, потребностей человека, а его особая связь с внешним миром; миф об Эдипе следует понимать как символ не инцестуозной (кровосмесительной) любви между матерью и сыном, а протест сына, восставшего против отца в патриархальном обществе; сексуальные влечения – не причина, а следствие психологического симбиоза ребенка с матерью; тоска по любви матери и страх перед ее деструктивностью являются более сильными и элементарными, чем восходящая к сексуальному желанию связь с ней; одна из основных причин возникновения неврозов уходит своими корнями не в эдипальную, а в предэдипальную связь ребенка с матерью; в сновидениях отражается не только все худшее, но и все лучшее из того, что свойственно человеку; инстинкт жизни представляет собой первичную потенциальность в человеке, в то время как инстинкт смерти – вторичная потенциальность, относящаяся к психопатологии; помимо изученного З. Фрейдом вытеснения желаний человека имеет место «социальное вытеснение», как недопущение осознания социальных противоречий, вызванных обществом страданий; полное осознание вытесненного возможно только в том случае, если оно выходит за пределы индивидуальной сферы и включает в себя анализ «социального бессознательного»; наряду с индивидуальным характером следует учитывать «социальный характер» как совокупность черт, свойственных большинству членов данной социальной группы и возникающих в результате общих для них переживаний и общего образа жизни; в современном мире психоанализ утратил свою критическую функцию и, следовательно, важно развить гуманистический социальный критицизм как необходимое условие достижения того, что у З. Фрейда было выражено в максиме «Там, где было Оно, должно стать Я»; психоанализу предстоит изучить «патологию нормальности», то есть хроническую, слабо выраженную шизофрению, которую порождает технократическое общество настоящего и будущего.

   Основные положения гуманистического психоанализа были намечены, а позднее сформулированы и развиты Э. Фроммом во многих его работах, в частности, в таких, как «Бегство от свободы» (1941), «Человек для себя» (1947), «Забытый язык» (1951), «Здоровое общество» (1955), «Искусство любить» (1956), «Душа человека» (1964), «Революция надежды» (1968), «Анатомия человеческой деструктивности» (1973), «Иметь или быть» (1976) и других.

   Согласно Э. Фромму, сущность любого невроза и нормального развития человека составляет его борьба за свободу и независимость. В этом смысле невроз можно рассматривать в качестве неудачной попытки разрешить конфликт между непреодолимой внутренней зависимостью и стремлением к свободе. Как правило, человек направляет свои усилия на обретение свободы от различного рода зависимостей. Но «свобода от» – это негативная свобода, которая нередко начинает его угнетать и он прибегает к «бегству от свободы». Перед человеком стоит проблема обретения свободы для чего-то созидательного, конструктивного. «Свобода для» является позитивной, состоящей в «спонтанной активности всей целостной личности человека». Реализация «свободы для» – освобождение от неврозов и путь нормального, здорового развития человека, так как подлинная свобода означает не произвол, а возможность быть самим собой, «не клубком алчных страстей, а тонко сбалансированной структурой, которая в любой момент может столкнуться с альтернативой – развитие или разрушение, жизнь или смерть».

   В целом, по Э. Фромму, неврозы – это «симптомы морального поражения». Во многих случаях невротические симптомы являются не чем иным, как конкретным выражением морального конфликта. Это означает, что успешность терапевтических усилий зависит от понимания и решения моральной проблемы человека, которая заключается в безразличии человека к самому себе. Отсюда цель гуманистического психоанализа, заключающаяся в раскрытии перед человеком правды о нем самом и активизации его внутреннего потенциала для того, чтобы он был самим собой, ориентировался в своем мышлении и поведении на такие ценности жизни, приоритетом которых является не иметь, обладать (знаниями, машиной, властью, другим человеком и т. д.), а быть продуктивным, добродетельным, любящим, жизнерадостным.

   Э. Фромм исходил из того, что практическая реализация идей гуманистического психоанализа предполагает такую подготовку аналитиков, при которой они могли бы видеть в пациенте прежде всего человека, а не просто «этого больного». Психоаналитики должны преодолеть «вещизм», то есть представление о самих себе и о других как вещах, преодолеть безразличие и отчуждение от других людей, от природы и от самих себя.

   С точки зрения Э. Фромма, современный психоанализ вовлечен во всеобщий процесс отчуждения. Психоаналитик воспринимает пациента в качестве вещи, состоящей из отдельных частей, которые сломались и требуют замены, подобно деталям автомобиля. Соответствующие поломки он называет симптомами и видит свою терапевтическую задачу в том, чтобы отремонтировать «сломанные детали». При этом он не рассматривает пациента как уникальное единство, которое можно понять полностью только в процессе тесной связи с ним, в акте сопереживания и любви.

   В отличие от подобной терапевтической практики гуманистический психоанализ ориентирован на восприятие человека в качестве целостного существа. Осуществление такого психоанализа означает способность аналитика на установление сердечных связей со своим пациентом. Психоаналитик не должен смотреть на пациента как на объект исследования и лечения. Он должен стать с ним единым целым и в то же время сохранить чувство объективности. Полное понимание происходящего – это не интерпретация, с помощью которой происходит описание пациента как объекта с различными неисправностями и объяснение причин их появления, а интуитивное постижение, возникающее у аналитика и, если анализ оказывается удачным, у пациента.

   Если, как подчеркивал Э. Фромм, психоанализ будет развиваться в этом направлении, то есть станет действительно гуманистическим, то он даст человечеству неисчерпаемые возможности для духовной трансформации и развития людей. «Если же он останется крепко связанным с социальным пороком отчуждения, то, хотя он и сможет исправить ту или иную «поломку» человеческой психики, он будет при этом лишь инструментом по превращению человека в более автоматизированное и в более прилаженное к обществу отчуждения существо».

22. Мотивационная сфера личности.

Что присуще только человеку, что создает его индивидуальность и отличает от других людей? Это его внутренний мир, который формируется только по своим индивидуальным законам и имеет специфическое содержание, в основе которого особым образом преломленная и переосмысленная человеком внешняя реальность. Что же, таким образом, составляет внутренний мир? Его составляют сформированные под влиянием личного опыта человека устойчивые смыслы явлений и объектов внешней реальности, отношение к ним, а также потребности и личные ценности, которые образуются с учетом этих смыслов. В психологии внутренний мир называют ценностно-смысловой сферой личности. Она управляет поведением человека, которое, в отличие от поведения животного, не ограничивается только удовлетворением биологических актуальных потребностей, но имеет еще социальные и психологические.

Для объяснения побудительных причин в поведении человека в психологии используют понятия мотив и мотивация. Мотивация – это психологические причины, объясняющие поведение человека. Это поиск ответов на вопросы «для чего?», «почему?», «какая цель?» и т.д. Мотив – это внутреннее свойство человека, побуждающее его к каким-либо действиям. С понятием мотива тесно связаны потребности, т.е. насущные нужды, возникающие в определенных условиях, необходимые для нормального развития и жизнедеятельности.

Наличие потребностей отличает живые существа от неживых. Заставляя искать способы удовлетворения, они возбуждают организм, стимулируют поведение. Разумеется, как у высшего существа, у человека наблюдается самый широкий спектр необходимых для его полноценного существования нужд. Помимо физических, есть еще материальные, социальные и духовные, причем, индивиды отличаются друг от друга присущими им потребностями и их особым сочетанием. Мотивы или потребности составляют сложную, выстроенную по ступеням иерархии структуру – это мотивационная сфера личности. Впервые мотивационную модель создал американский психолог А.Маслоу в пятидесятых годах прошлого века.

Этот выдающийся психолог составил семиступенчатую пирамиду, каждая из ступеней которой – определенный вид потребностей. Первая – физиологические потребности, вторая – потребность в безопасности, третья – социальная необходимость в любви и принадлежности к общности людей, четвертая – стремление к достижению успеха и уважения, пятая – познавательная, шестая – культурно-эстетическая, наконец, седьмая – стремление к саморазвитию, самосовершенствованию. Все эти ступени, из которых складывается мотивационная сфера личности, Маслоу выстроил в пирамиду в строгой последовательности не случайно, тем самым он показал, что в ее основании находятся низшие физиологические нужды, только удовлетворив которые, человек способен двигаться и развиваться дальше, и его поведением могут управлять уже высшие потребности. Складывается потребностно-мотивационная сфера личности из нескольких составляющих: содержания, силы желания, его периодичности и способах удовлетворения.

В рамках рассматриваемой темы следует выделить еще одно значимое понятие – цель. Цель – это результат, на достижение которого направлена деятельность по удовлетворению актуальной потребности. Из мотивов, потребностей и целей складывается мотивационная сфера личности. У каждого человека она развивается очень индивидуально, и оценивать ее можно по следующим трем параметрам: широта, пластичность и иерархизированность.

Чем разнообразнее мотивы, потребности и цели у человека, тем шире и развитей его мотивационная сфера. Более пластичной обозначается такая мотивационная сфера человека, когда для достижения результата и удовлетворения потребности он пользуется более разнообразными средствами (по сравнению с другими). Приведем самый простой пример. Стремясь к получению знаний, один человек пользуется только интернетом, а другой, у которого более пластичная побудительная сфера, использует для этого еще и книги, общение с людьми, средства массовой информации. Следует отметить, что широта и пластичность – разные понятия. Широта – это разнообразие предметов, с помощью которых человек удовлетворяет актуальную потребность, а пластичность - это взаимодействие между собой разных уровней, составляющих мотивационную сферу личности: мотивов и целей, потребностей и мотивов, потребностей и целей.

Иерархизированность – это строение каждого отдельно взятого уровня мотивационной сферы. В каждом из них мотивы, потребности и цели имеют различную силу и частоту возникновения. Чем больше таких различий, тем мотивационная сфера личности иерархизированнее.

22. Мотивационная сфера личности.

Мотивационная сфера личности — это иерархическая система мотивов личности. Структура мотивационной сферы очень сложная. При этом мотивация выстраивается в определенную иерархию не только внутри каждого вида деятельности, но и происходит ранжи­рование мотивации различных видов деятельности.

Мотивационная сфера, как и другие структурные образования лич­ности, проявляется во множестве качеств. От особенностей преобла­дающих мотивов зависит, какие именно свойства и качества личности будут формироваться легче, быстрее, а какие — с большими трудно­стями, медленнее.

Поскольку наиболее общая структура личности состоит из сово­купностей качеств личности, проявляющихся в отношении к себе, об­ществу и выполняемой деятельности, в мотивационно-потребностной сфере соответственно существуют три вида направленности лично­сти: личная, коллективная и деловая. Возможное преобладание од­ной из них проявляется в отвечающей этой направленности группе качеств.

В мотивационной сфере особое место занимают социальные мо­тивы,существенно влияющие на деятельность человека в организа­ции (стремление завоевать высокий авторитет, чувство собственного достоинства), а также мотив самовыражения, самоактуализации, за­ключающийся в стремлении личности проявить и развить свои спо­собности, умения, качества. В иерархии мотивов личности эти и другие мотивы могут по-разному соотноситься, взаимодействовать, быть ве­дущими или подчиненными. Поэтому руководитель, стремясь понять того или иного человека, по сути, должен разобраться в структуре его мотивов, в особенностях построения его мотивационной сферы. Помимо того, что Мотивационная сфера человека имеет сложное строение, она имеет также очень сложную, тонкую динамику.

К важнейшим характеристикам мотивационной сферы лично­стиотносятся множественность, структурность, иерархичность, сила, устойчивость мотивов, их определенность и динамичность.

Множественность мотивов является следствием увеличения не только количества потребностей современного человека, но также средств и предметов их удовлетворения. Это свойство мотивов про­является также в том, что реализация одной и той же потребности

связана обычно с совокупностью не только однородных, но и разно­родных мотивов. Множественность отражает прежде всего разви­тость содержания мотивации, которая обеспечивает положительное устойчивое отношение к деятельности. Она предполагает наличие до­статочного количества мотивов, измеряемых с помощью количествен­ных и качественных показателей.

Структурность мотивации оценивается по наличию определен­ных ее видов исходя из желательности, а иногда и необходимости определенных видов мотивов.

Иерархичность мотивации определяется на основании оценки "главенствования" различных групп мотивов в соответствии с опре­деленным порядком соподчиненности, ранжирования.

Сила мотивации как показатель непреодолимого стремления лич­ности оценивается по степени и глубине осознания (понимания, "при­своения", "принятия") потребности и мотива, по его интенсивности.

Устойчивость мотивов проявляется в длительном сохранении действенности мотивации (по крайней мере большинства составляю­щих мотивов). Кроме того, устойчивые мотивы не исчезают по мере их реализации в деятельности. Например, хороший заработок как мотив трудовой деятельности не исчезает при ежемесячном получе­нии высокой заработной платы; стремление заслужить поощрение не исчезает при получении очередной благодарности; принятие руковод­ством мнений и предложений подчиненных не ослабляет стремлений последних к новым творческим поискам, чаще даже способствует но­вым поискам. Обычно мотивы претерпевают лишь некоторые измене­ния — усиливаются или ослабевают, что в значительной степени за­висит от особенностей деятельности, ее организации.

Определенность, своеобразие мотивационной сферы каждого человека означает, что мотивационные сферы личностей различают­ся содержанием и структурой мотивации, иерархией, силой и устойчи­востью мотивов.

Динамичность мотивационной сферы проявляется в изменении силы как отдельных мотивов, так и мотивации в целом. Динамика мо­тивов может быть положительной или отрицательной относительно деятельности; стремление выполнить какую-либо задачу может осла­бевать, угасать или укрепляться, усиливаться. Динамичность мотиваци­онной сферы личности проявляется и в изменении структуры мотива­ции, иерархии основных групп мотивов.

Оценка особенностей мотивационной сферы имеет важное значе­ние для прогнозирования успешной деятельности. Исследования по­казывают, что для устойчивой, высокоэффективной деятельности че­ловека необходимы такие факторы:

• развитость мотивов определенной деятельности (их множе­  ственность), обеспечивающая положительное отношение к ней;

• достаточная сила мотивов;

• устойчивость мотивов;

• определенная структура мотивации;

• определенная иерархия мотивов.

Мотивационная сфера характеризует личность лишь с одной сто­роны. Наряду с ней различают и другие сферы: эмоциональную, воле­вую, интеллектуальную. Все они важны и взаимозависимы. Например, зависимость мотивационной сферы от интеллектуальной выражается в том, что первая формируется и развивается при участии второй. Эмоциональная сфера влияет на мотивацию с энергетической сторо­ны. От ее особенностей зависит внешняя выраженность мотивации, ее динамика в процессе поведения и деятельности. От особенностей волевой сферы в значительной степени зависит устойчивость мотива­ционной. В свою очередь, мотивационная сфера также влияет на них. Ее воздействие на интеллектуальную сферу проявляется в познава­тельных процессах, определяя избирательность восприятия, особенно­сти памяти, воображения, мышления и речи человека. Мотивация вли­яет и на эмоции, задавая их характеристики. Например, одни и те же явления вызывают у одних людей радость, а у других — гнев и воз­мущение.

Воля как способность управлять своим поведением также прони­зана мотивами, которые входят в волевое действие как одно из его важнейших составляющих. Таким образом, сохраняя самостоятель­ность, мотивация тесно связана с другими сферами личности.

23. Исследование личности в рамках деятельностного подхода в отечественной психологии.

Он разработан А. Н. Леонтьевым и явился одним из методологических принципов отечественной социальной психологии личности. Ключом к подлинно научному пониманию личности Леонтьев считал «исследование процесса порождения и трансформации личности человека в его деятельности, протекающей в конкретных социальных условиях» (Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. – М., 1975, с 173). Деятельность порождает все психические феномены, качества, особенности, процессы и состояния. В отличие от индивида личность «ни в каком смысле не является предшествующей к его деятельности, как и его сознание, она ею порождается» (там же). В основе представлений о личности лежит учение о деятельности, ее строении, ее развитии и ее преобразованиях, о различных ее видах и формах. Из всех этих разновидностей в качестве главной выделяется предметная деятельность. Исходными единицами психологического анализа личности являются деятельности субъекта, а не действия, не операции, не психофизиологические функции или блоки этих функций. Дня понимания структуры личности важной представляется мысль Леонтьева о иерархическом отношении деятельностей. Соподчинение деятельностей, порождаемых ходом их развития, лежит в основании личности. Анализ строения деятельности Леонтьев приложил к характерис¬тике личности. Главными психологическими составляющими дея¬тельности являются ее мотивы. Леонтьев разделяет мотивы на 2 вида: мотивы-стимулы и смыслообразующие мотивы. Включением понятия смысла в структуру деятельности он подчеркнул психологичность понимания личности. Леонтьев отметил особую функцию понятия «смысл» в структуре личности. Смысл получил характеристику личностного. В нем содержится отражение в сознании личности отношения мотива к цели. Личностный смысл выступает как особое сверхчувственное качество личности. Личностные смыслы интегрируются друг с другом в связанную систему, обозначенную Леонтьевым термином «смысловые образования личности». Иерархические связи мотивов образуют ядро личности. «Структура личности представляет собой относительно устойчивую конфигурацию главных, внутри себя иерархизированных мотивационных линий» (Леонтьев, 1975, с. 221). «Внутренние соотношения основных мотивационных линий в совокупно¬сти деятельностей человека образуют как бы общий «психологический профиль» личности» (там же, с. 222). Выстроенные на едином деятельностном основании представления о личности позволили Леонтьеву рассмотреть широкий круг психологических явлении в мотивационной (потребности, эмоции), поведенческой (действия, деятельность) и когнитивной сферах. В последней особое место занимают сознание и самосознание. В сознании происходит процесс объединения, «сшивания» деятельностей, развития и распада связей между ними. В концепции Леонтьева категории личность, сознание, деятельность выступают в своем диалектическом взаимодействии, триединстве. Это триединство отражено и в названии его последней книги: «Деятельность. Сознание. Личность». Наиболее полная реализация деятельностного подхода в социальной психологии личности представлена в концепции деятельностного опосредования межличностных отношений, разработанной А. В. Петровским. Социально-психологический акцент этой концепции состоит в том, что основополагающими категориями в ней являются: личность, деятельность и коллектив. Важность этих категорий вынесена в название его книги «Личность. Деятельность Коллектив». Суть концепции деятельностного опосредования сводится к следующему. Межличностные отношения в группе опосредованы содержанием и ценностями группы. Спецификация деятельности, рассматриваемая с позиций деятельностного подхода, в концепции Петровского определяется тем, что эта деятельность совместная, социально детерминированная. Социально-психологические явления в группе определяются содержанием этой деятельности, многоуровневой структурой групповой активности, уровнем развития групп. Вектор этого развития — от диффузной группы до развития коллектива, который представляет собой группу, где «межличностные отношения опосредуются общественно ценным и личностно значимым содержанием совместной деятельности» (Петровский А. В. Личность. Деятельность. Коллектив. – М.: Политиздат, 1982, с. 47). Петровский с учениками детально проанализировал большой состав социально-психологических феноменов – мотивационное ядро выбора в межличностных отношениях, референтность, самочувствие личности в группе, самочувствие группы, самооценка, ожидаемая оценка, лидерство, коллективистическая идентификация, сплоченность, ценностно-ориентационное единство, совместимость, феномен возложения ответственности. Субъектами всех этих феноменов являются группа и личность. Анализ сложной диалектики лично¬сти и группы привел Петровского к важному для социальной психологии личности выводу «личность может быть понята только в системе устойчивых межличностных связей, которые опосредуются содержанием, ценностями, смыслом совместной деятельности для каждого из участников» (там же, с. 223). Личность в этой связи с деятельностью выступает в «качестве целостного (совокупного) субъекта относительно устойчивой системы субъект — объект — субъект и субъект-субъект-объектных отношений, складывающихся в деятельности и общении и оказывающих воздействие на других людей» (там же, с.227). Выделение главного в личности дало Петровскому основание обозначить свою концепцию личности как концепцию личности в коллективе, в группе, в системе межличностных отношений. В конечном итоге концепция деятельностного опосредования межличностных отношении дополняется концепцией интраиндивидуальной репрезентации личности и концепцией персонализации. В этих трех концепциях взаимосвязаны интер-, интра- и метаиндивидуальная репрезентации личности.

24. Основные принципы когнитивной теории Д. Келли.

Когнитивное направление подчеркивает влияние интеллектуальных, или мыслительных, процессов на поведение человека. Джордж Келли (1905-1966), один из основателей этого направления, считал, что любой человек — это своеобразный исследователь, стремящийся понять, интерпретировать, предвидеть и контролировать мир своих личных переживаний, делающий вывод на основе своего прошлого опыта и строящий предположения о будущем. И хотя объективная реальность существует, люди осознают ее по-разному, поскольку любое событие можно рассматривать с разных сторон. Соответственно предоставляется большой набор возможностей в интерпретации внутреннего мира переживаний или внешнего мира практических событий.

Любой человек выдвигает гипотезы относительно реальности, с помощью которых пытается предвидеть события жизни и контролировать их, предугадывать будущее и строить планы, основанные на ожидаемых результатах. Точка зрения человека на жизнь преходяща, она редко бывает сегодня такой же, какой была вчера или окажется завтра. Люди способны активно формировать представление о своем окружении, а не просто пассивно реагировать на него. Келли полагал, что они воспринимают свой мир при помощи четких систем, или моделей, называемых конструктами.

► Личностный конструкт — это идея или мысль, используемые человеком, чтобы осознать или интерпретировать, объяснить или предсказать свой опыт. Он представляет собой устойчивый способ, с помощью которого человек осмысливает какие-то аспекты действительности с позиции схожести или контраста.

Именно когнитивный процесс наблюдения сходства и различий между объектами, событиями приводит к формированию личностных конструктов. Для этого необходимы три элемента (явления или предмета): два из них должны быть похожими друг на друга, а третий — отличаться от этих двух. Поэтому все личностные конструкты биполярны и дихотомичны, мышление человека осознает жизненный опыт как черный или белый, без оттенков серого. Все конструкты имеют два противоположных полюса: сходство отражает то, в чем близки два предмета, а контраст показывает, в чем они противоположны третьему элементу. Примерами таких конструктов могут быть «умный — глупый», «хороший — плохой», «мужской — женский», «дружеский — враждебный» и т. п.

Конструкт затрагивает определенный диапазон явлений, имеет свой масштаб применимости, который включает в себя все события, при которых данный конструкт релевантен. Келли различает проницаемыйи непроницаемый конструкт. Диапазон применимости первого предполагает элементы, еще не истолкованные в пределах его границ, он открыт для объяснения новых явлений. Второй, охватывая явления, которые составляют его первоначальную основу, остается закрытым для интерпретации нового опыта.

По предположению ученого, конструкты можно классифицировать следующим образом:

1. Упредительные классификационные: то, что попало в одну классификацию, исключается из другой; т. е. упредительное мышление отвергает право пересмотра или иной интерпретации и других, и себя, не позволяя увидеть оцениваемое явление в новом свете.

2. Констелляторные: когда явление относится к категории одного конструкта, другие его характеристики фиксированны (например, суждение «Если этот человек — продавец, то он, скорее всего, нечестен, жуликоват и умеет обращаться с клиентами»), т. е. если мы относим человека к данной категории, то наделяем его всеми соответствующими ей характеристиками.

3. Предполагающие: открыты для нового опыта, восприятия альтернативных точек зрения, гибкие, могут меняться.

И упреждающие, и констелляторные, и предположительные формы мышления — конструкты — необходимы для объяснения явлений, вещей и людей.

 

Личностные конструкты представляют собой:

♦ всесторонние конструкты, которые включают в себя широкий спектр явлений;

♦ частные конструкты, которые включают узкий диапазон явлений и возможностей;

♦ основные конструкты, которые регулируют основную деятельность человека;

♦ периферические конструкты, которые могут меняться, не изменяя существенным образом основную структуру.

Каждый из нас воспринимает действительность благодаря собственным моделям, или конструктам, необходимым для создания непротиворечивой картины мира. Если эта модель помогает точно прогнозировать события, человек, вероятно, сохранит ее. И наоборот, если прогноз не подтвердится, конструкт, на основании которого он был сделан, скорее всего, подвергнется пересмотру или даже вообще может быть исключен. Валидность его проверяется как прогностическая эффективность, степень которой может меняться.

Каждый человек обладает уникальной системой подобных конструктов (личность), которую он использует для интерпретации жизненного опыта. Люди отличаются друг от друга тем, как они объясняют события. Два человека, будь они даже идентичными близнецами или имей схожие взгляды, по-разному интерпретируют происходящее. Каждый человек понимает действительность с «колокольни» своего уникального личностного конструкта. Любой из нас пытается объяснить ее, чтобы научиться предвосхищать события, влияющие на его жизнь, т. е. люди смотрят на настоящее так, чтобы предугадать будущее с помощью уникальной системы своих личностных конструктов. И поведение человека определяется тем, как он прогнозирует эти будущие события.

Келли считал, что данная система уникальна для определенного человека и люди расходятся во взглядах именно потому, что каждый действует в пределах своей системы конструктов. Все организуют их иерархически, чтобы свести до минимума несовместимость и несоответствия. Люди отличаются друг от друга не только по числу и типу конструктов, которые они используют в своих суждениях о мире, но и тем, как они их организуют. Конструкты выстраиваются в пирамиду так, что создаются отношения подчинения между ними.

Иерархия личностных конструктов различна у каждого человека: подчиняющие и подчинительные конструкты в системе у одного вовсе не обязательно занимают такое же положение в системе другого. Келли предположил, что если мы знаем, как они организованы личностью, можно правильно судить о ее поведении, т. е. узнать личность — значит узнать, как человек истолковывает свой личный опыт.

Личность и понимается как организованная система более или менее важных конструктов, которые используются для того, чтобы интерпретировать мир переживаний и предвидеть будущие события.

Всякий человек располагает несколькими моделями мышления, каждый день выбирая, какой конструкт и какой полюс использовать для прогноза событий. Если необходимо сделать выбор, то предпочтение отдается тому, что с большей вероятностью либо расширяет понимание человеком мира, либо уточняет структуру

константов. Она разрабатывается в направлении или определения, или расширения.

Определение включает в себя выбор наиболее вероятной альтернативы, предполагает опору на прежний опыт, использование конструкта известным способом. Расширение — выбор такой альтернативы, которая позволит расширить понимание событий, увеличит диапазон применимости конструкта, использует его для прогноза события, которое ранее было человеку неизвестно. В новой или неопределенной ситуации личность осуществляет ряд действий:ориентировка — выбор — исполнение, т. е. последовательно обдумывает несколько возможных конструктов и выбирает тот из них, который окажется лучшим для интерпретации ситуации. Это происходит благодаря оценке того, какой альтернативный конструкт с наибольшей вероятностью приведет к расширению или к определению системы, и выбранная в результате этого модель определит поведение человека.

Отсюда следует, что если человек изменит свои конструкты, то другими станут его поведение и жизнь. Система меняется, если с ее помощью невозможно правильно прогнозировать порядок событий. Система личностных конструктов — это набор гипотез о нашем вечно меняющемся мире, которые постоянно проверяются опытом. Те, которые оказываются полезными, сохраняются, а остальные пересматриваются или отбрасываются. Чем более проницаемы (открыты) подчиняющие конструкты человека, тем больше возможность изменений внутри структур, к которым они относятся. Новации в отношениях со значимыми другими заставляют меняться и наши конструкты.

Если два человека разделяют общие взгляды на мир, схожи в интерпретации личного опыта, то они, вероятно, и вести себя будут сходным образом. Люди похожи друга на друга не потому, что пережили одинаковые события, и не потому, что их поведение сходно. Это происходит по той причине, что события для них имеют приблизительно одинаковое психологическое значение. Представители одной культуры похожи по поведению, конструктам. Культурные различия коренятся в неодинаковости этих моделей мышления, к которым прибегают люди.

Социальное взаимодействие состоит в первую очередь из попыток одного человека понять, как другой осознает действительность. Чтобы плодотворно с кем-либо взаимодействовать, необходимо интерпретировать хотя бы часть системы конструктов другого человека. Надо также поставить себя на место другого, чтобы лучше понимать и прогнозировать его настоящее и последующее поведение. Оптимальные отношения предполагают взаимное понимание жизненных представлений. Люди интерпретируют мир одинаково в той мере, в какой они используют схожие системы конструктов, и значимое социальное общение с кем-либо требует понимания того, как данный человек воспринимает мир. Воспринимающие мир сходным образом скорее обратят внимание друг на друга и в конце концов станут друзьями, чем те, кто видит мир по-разному.

Келли объяснял эмоциональные состояния с помощью понятия конструкты. Например, состояние тревоги, неопределенности, беспомощности возникает у человека, если тот осознает, что присущие ему конструкты не подходят для предсказания событий, с которыми он сталкивается. Система конструктов включает стержневые роли (это профессиональная роль, роль родителя, близкого друга), и их неадекватное исполнение может иметь неприятные последствия; возникнет чувство вины, стыда у человека, когда он осознает, что его поведение противоречит его восприятию самого себя. Эмоциональное состояние угрозы возникает в том случае, когда человек осознает, что его модели мышления могут быть существенно изменены вследствие их неминуемой «встряски». Враждебность, склонность вести себя мстительно по отношению к другим возникает в том случае, когда человек, не признавая, что его ожидания насчет других людей нереалистичны и нуждаются в пересмотре, пытается заставить окружающих вести себя так, чтобы удовлетворить свое предвзятое мнение. Изменить свои конструкты трудно, страшно и иногда даже невозможно, и поэтому человек пытается изменить мир, других людей, чтобы они соответствовали его предубеждениям и конструктам.

Психические расстройства — это личностный конструкт, который обычно повторяется, несмотря на очевидную его неполноценность. В этом случае проявляется непригодность системы конструктов для достижения целей человека, который не может прогнозировать события, терпит неудачу в познании мира и его овладении. Келли предполагал, что депрессия появляется обычно у того, чье перцептивное поле сокращено до минимума (так как сузились интересы), кто испытывает трудности в принятии даже самых незначительных решений, когда сокращается система конструктов.

Келли видел задачу психотерапии в том, чтобы помочь людям изменить эту систему, улучшить ее прогностическую эффективность, содействовать клиенту в развитии и апробировании новых гипотез и конструктов, сделать доступными факты, позволяющие проверить выдвинутые гипотезы, сформировать или реорганизовать систему в более прогностически эффективную. Тогда человек сможет осознать и проинтерпретировать и ситуации, и себя иначе и сам обретет большую эффективность.

 

Психолог использовал терапевтический метод фиксированной роли, который состоит из ряда этапов:

1 Клиент пишет от третьего лица самохарактеристику, описывая свой характер как бы со стороны, благодаря чему выявляются конструкты, которые он использует в интерпретации себя и своих отношений с другими людьми.

2.Психотерапевт разрабатывает модель, систему конструктов, полезную для клиента, и описывает ее в виде «фиксированной роли некоего человека».

3Клиента просят в течение определенного времени разыгрывать эту роль в своей жизни, стараясь думать и вести себя так, как требует эта «фиксированная роль», чтобы он смог открыть новые грани своей личности, внести коррективы в свои конструкты, изменить свое реальное поведение.

25. Общие представления о личности в теории поля К. Левина

Теория немецкого психолога К.Левина (1890-1947) сложилась под влиянием успехов точных наук - физики, математики. Начало века ознаменовалось открытиями в физике поля, атомной физике, биологии. Заинтересовавшись в университете психологией, Левин пытался и в эту науку внести точность и строгость эксперимента, сделав ее объективной и экспериментальной. В 1914 году Левин получил докторскую степень. Получив приглашение преподавать психологию в Психологическом институте Берлинского университета, он сближается с Коффкой, Келером и Вертгеймером, основателями гештальт-психологии. Близость их позиций связана как с общими взглядами на природу психического, так и с попытками в качестве объективной основы экспериментальной психологии выбрать физическую науку. Однако в отличие от своих коллег Левин сосредоточивается не на исследовании когнитивных процессов, а на, изучении личности человека. После эмиграции в США Левин преподает в Стенфордском и Корнельском университетах. В этот период он занимается главным образом проблемами социальной психологии и в 1945 году возглавляет исследовательский центр групповой динамики при Массачусетском технологическом институте.

Свою теорию личности Левин разрабатывал в русле гештальт-психологии, дав ей название "теория психологического поля". Он исходил из того, что личность живет и развивается в психологическом поле окружающих ее предметов, каждый из которых имеет определенный заряд (валентность). Эксперименты Левина доказывали, что для каждого человека эта валентность имеет свой знак, хотя в то же время существуют такие предметы, которые для всех имеют одинаково притягательную или отталкивающую силу. Воздействуя на человека, предметы вызывают в нем потребности, которые Левин рассматривал как своего рода энергетические заряды, вызывающие напряжение человека. В этом состоянии человек стремится к разрядке, т.е. удовлетворению потребности.

Левин различал два рода потребностей - биологические и социальные (квазипотребности).

Потребности в структуре личности не изолированы, они находятся в связи друг с другом, в определенной иерархии. При этом те квазипотребности, которые связаны между собой, могут обмениваться находящейся в них энергией. Этот процесс Левин называл коммуникацией заряженных систем. Возможность коммуникации, с его точки зрения, ценна тем, что делает поведение человека более гибким, позволяет ему разрешать конфликты, преодолевать раз личные барьеры и находить удовлетворительный вы ход из сложных ситуаций. Эта гибкость достигается благодаря сложной системе замещающих действий, которые формируются на основе связанных, коммуницирующих между собой потребностей. Таким образом, человек не привязан к определенному действию или способу решения ситуации, но может менять их, разряжая возникшее у него напряжение. Это расширяет его адаптационные возможности.

В одном из исследований Левина детей просили выполнить определенное задание, например, помочь взрослому помыть посуду или убрать комнату. В качестве награды ребенок получал какой-то приз, значимый для него. Поэтому все дети дорожили возможностью выполнить задание. В контрольном эксперименте взрослый приглашал ребенка помочь ему, но в тот момент, когда ребенок приходил, оказывалось, что кто-то уже помыл всю по суду. Дети, как правило, расстраивались, особенно в том случае, если им говорили, что их опередил кто-то из сверстников. Частыми были и агрессивные высказывания в адрес возможных конкурентов. В этот момент экспериментатор предлагал выполнить другое задание, подразумевая, что оно тоже значимо. Большинство детей мгновенно переключалось. Происходила разрядка обиды и агрессии в новом виде деятельности. Однако некоторые дети не могли быстро сформировать новую потребность и приспособиться к новой ситуации, а потому их тревожность и агрессивность увеличивались.

Левин приходит к мнению, что не только неврозы, но и особенности когнитивных процессов (такие феномены, как сохранение, забывание) связаны с разрядкой или напряжением потребностей.

Исследования Левина доказывали, что не только существующая в данный момент ситуация, но и ее предвосхищение, предметы, существующие только в сознании человека, могут определять его деятельность. Наличие таких идеальных мотивов поведения дает возможность человеку преодолеть непосредственное влияние поля, окружающих предметов, "встать над полем", как писал Левин. Такое поведение он называл волевым, в отличие от полевого, которое возникает под влиянием непосредственного сиюминутного окружения. Таким образом, Левин приходит к важному для него понятию временной перспективы, которая определяет поведение человека в жизненном пространстве и является основой целостного восприятия себя, своего прошлого и будущего.

Появление временной перспективы дает возможность преодолеть давление окружающего поля, что особенно важно в тех случаях, когда человек находится в ситуации выбора. Демонстрируя трудность для маленького ребенка преодолеть сильное давление поля, Левин провел несколько экспериментов, которые вошли в его фильм "Хана садится на камень". В нем, в частности, был заснят сюжет о девочке, которая не могла отвести взгляд от понравившегося ей предмета, и это мешало ей достать его, так как нужно было повернуться к нему спиной.

Большое значение для формирования личности ребенка имеет система воспитательных приемов, в частности наказаний и поощрений. Левин считал, что при наказании за невыполнение неприятного для ребенка поступка дети попадают в ситуацию фрустрации, так как находятся между двумя барьерами (предметами с отрицательной валентностью). Для того чтобы произошла разрядка, ребенок может или принять наказание, или выполнить неприятное задание. Однако намного легче для него постараться выйти из поля (пусть даже в идеальном плане, в плане фантазии). Поэтому система наказаний, с точки зрения Левина, не способствует раз витию волевого поведения, но только увеличивает напряженность и агрессивность детей. Более позитивна система поощрений, так как в этом случае за барьером, т. е. за предметом с отрицательной валентностью, следует предмет, вызывающий положительные эмоции. Однако оптимальной является система, при которой детям дается возможность выстроить временную перспективу с тем, чтобы снять барьеры данного поля.

Левин создал серию интересных психологических методик. Первую из них подсказало наблюдение в одном из берлинских ресторанов за поведением официанта, который хорошо помнил сумму, причитавшуюся с посетителей, но сразу же забывал ее, после того как счет был оплачен. Полагая, что в данном случае цифры удерживаются в памяти благодаря "системе напряжения" и исчезают с ее разрядкой, Левин предложил своей ученице Б.В.Зейгарник экспериментально исследовать различия в запоминании незавершенных (когда "система напряжения" сохраняется) и завершенных действий. Эксперименты подтвердили левиновский прогноз. Первые запоминались приблизительно в два раза лучше¹. Был изучен также ряд других феноменов. Все они объяснялись исходя из общего постулата о динамике напряжения в психологическом поле.

Принцип разрядки мотивационного напряжения объединял многие психологические школы. Он лежал в основе и бихевиористской концепции, и психоанализа Фрейда с его представлением о присущем каждому организму "квантуме" - стремящейся рас сеяться психической энергии.

Левиновский подход отличало два момента. Во-первых, он перешел от представления о том, что энергия мотива замкнута в пределах организма, к представлению о системе "организм-среда". Индивид и его окружение выступили в виде нераздельного динамического целого. Во-вторых, в противовес трактовке мотивации как биологически предопределенной константы, Левин полагал, что мотивационное напряжение может быть создано как самим индивидом, так и другими людьми (например, экспериментатором, который предлагает индивиду выполнить задание). Тем самым за мотивацией признавался собственно психологический статус. Она не сводилась более к биологическим потребностям, удовлетворив которые организм исчерпывает свой мотивационный потенциал.

Это открыло путь к новым методикам изучения мотивации, в частности уровня притязаний личности, определяемого по степени трудности цели, к которой она стремится. Уровень притязаний устанавливался самим испытуемым, принимающим решение взяться за задачу другой степени трудности, чем уже выполненная им (за которую он получил от экспериментатора соответствующую оценку). По его реакции на успех или неуспех, связанный с выполнением новой задачи и последующими выборами (когда он выбирает либо еще более трудные, либо, напротив, более легкие задачи), определяется динамика уровня притязаний. Эти опыты позволили подвергнуть экспериментальному анализу ряд важных психологических феноменов: принятие решения, реакцию на успех и неуспех, поведение в конфликт ной ситуации.

Левин показал необходимость не только целостно го, но и адекватного понимания себя человеком. Открытие им таких понятий, как уровень притязаний и "аффект неадекватности", который проявляется при попытках доказать человеку неправильность его представлений о себе, сыграло огромную роль в психологии личности, в понимании причин отклоняющегося поведения. Левин подчеркивал, что отрицательное влияние на поведение имеет и завышенный, и заниженный уровень притязаний, так как и в том, и в другом случае нарушается возможность установления устойчивого равновесия со средой.

Открытие временней перспективы и уровня притязаний во многом сближает Девица с Адлером и с гуманистической психологией, которые также пришли к мысли о важности сохранения целостной личности, о необходимости осознания человеком структуры своей личности. Сходство этих концепций, к которым пришли ученые разных школ и направлений, говорит об актуальности данной проблемы, - о том, что, осознав влияние бессознательного на поведение, человечество приходит к мысли о необходимости провести границу между человеком и другими живыми существами, понять не только причины его агрессивности, жестокости, сладострастия (которые великолепно объяснил и психоанализ), но и основы его нравственности, доброты, культуры. Большое значение имело и стремление в новом мире, после второй мировой войны, показавшей хрупкость человека, преодолеть складывавшееся ощущение взаимозаменяемости людей, доказать, что люди - целостные уникальные системы, что каждый человек несет в себе свой внутренний мир.

Свои теоретические взгляды Левин изложил в книгах "Динамическая теория личности" (1935) и "Принципы топологической психологии" (1936). Эти книги вышли в Соединенных Штатах, где у Левина сложилась новая исследовательская программа, отразившая актуальные социальные запросы. От анализа мотивации поведения индивида, одиноко перемещающегося в своем психологическом пространстве, Левин переходит к исследованию группы, перенося на этот новый объект свои прежние схемы. Он становится инициатором разработки направления, названного "групповой динамикой". Теперь уже группа трактуется как динамическое целое, как особая система, компоненты которой (входящие в группу индивиды) сплачиваются под действием различных сил. "Сущность группы, - отмечал Левин, - не сходство или различие ее членов, а их взаимозависимость. Группа может быть охарактеризована как "динамическое целое". Это означает, что изменения в состоянии одной части изменяют состояния любой другой. Степень взаимозависимости членов группы варьирует от несвязной массы к компактному единству".

В США Левин занимался и проблемами групповой дифференциации, типологией стилей общения. Ему принадлежит описание наиболее распространенных стилей общения (демократический, авторитарный, попустительский), а также исследование условий, способствующих выделению в группах лидеров, звезд и отверженных. Эти исследования Левина явились основой целого направления в социальной психологии.

26. Основные положения структурной теории черт личности Р. Кеттела.

Теория Кеттела стремится объяснить сложные взаимодействия между системой личности и более объемной социокультурной матрицей функционирую­щего орга­низма. Он убежден в том, что адекватная теория личности должна учитывать многочисленные черты, составляющие индивидуальность, степень обусловленнос­ти этих черт наследственностью и влиянием окружающей среды, а также то, каким образом генетические факторы и факторы окружающей среды взаимодействуют между собой, влияя тем самым на поведение. Он утверждает, что адекватная теория функционирования и развития личности должна непременно строиться на строгих методах исследования и точных измерениях. Его излюбленными метода­ми изучения личности являются мультивариативная статистика и факторный анализ.

Согласно Кеттелу личность - это то, что позволяет нам предсказать поведение человека в данной ситуации. Будучи сторонником математического анализа личности, он придерживался мнения, что предсказание поведения может быть осуществлено посредством уравнения спецификации. Главная формула, ис­пользуемая Кеттелом для предсказания поведения с определенной степенью точ­ности, имеет вид:

R = f (S,P).

Здесь сказано, что природа специфической ответной реакции человека (R), оз­начающей, что он делает или думает, или выражает словами, есть некая неопреде­ленная функция (f) от стимулирующей ситуации (S) в конкретный момент вре­мени и от структуры личности (Р). Уравнение спецификации показывает, что характерная реакция на какую-либо ситуацию представляет собой функцию от комбинации всех черт, значимых для данной ситуации; причем каждая черта взаи­модействует с ситуационными факторами, которые могут оказать на нее влияние.

Кеттел признает, как трудно предсказать поведение какого-либо человека в данной ситуации. Чтобы повысить точность предсказания, персонолог должен рас­сматривать не только те черты, которыми обладает личность, но также и не относя­щиеся к чертам переменные, например настроение человека в данный момент и конкретные социальные роли, требуемые ситуацией. Более того, необходимо взве­шивать каждую черту с точки зрения ее значимости в рассматриваемой ситуации. Допустим, если бы человек оказался в эмоционально возбуждающей ситуации, тогда в предсказании его ответной реакции наибольший вес следовало бы припи­сать такой черте, как тревожность. Поэтому уравнение R = f (S, Р) представляет упрощенный экстракт теории Кеттела о чертах личности. Однако, с познаватель­ной точки зрения, нельзя забывать, что эта главная формула подтверждает убеж­денность Кеттела в том, что поведение человека можно определить и предсказать.

Структурные принципы: категории черт личности. Несмотря на утверждение Кеттела о том, что поведение определяется взаимодей­ствием черт и ситуационных переменных, его главная организующая концепция личности заключается в описаниях различных типов выявленных им черт. Со­гласно Кеттелу черты личности представляют собой относительно постоянные тенденции реагировать определенным образом в разных ситуациях и в разное время. Спектр действия этих тенденций чрезвычайно велик. Иначе говоря, черты пред­ставляют собой гипотетические психические структуры, обнаруживающиеся в по­ведении, которые обусловливают предрасположенность поступать единообразно в различных обстоятельствах и с течением времени. Черты личности отражают ус­тойчивые и предсказуемые психологические характеристики и, безусловно, явля­ются наиболее важными в концепции Кеттела.

Как отмечалось ранее, в исследовании структурных элементов личности Кеттел в значительной мере полагается на факторный анализ. В результате проведения многократных процедур факторного анализа данных, собранных в ходе исследования тысяч субъектов, он приходит к выводу, что черты личности можно классифицировать или разбить на категории несколькими способами. Рассмотрим предложенные Кеттелом принципы классификации черт (Кеттел использует также термин факторы).

Поверхностные черты - исходные черты. Поверхностная черта представля­ет собой совокупность поведенческих характеристик, которые при наблюдении вы­ступают в «неразрывном» единстве. Например, наблюдаемые проявления неспособ­ности сосредоточиться, нерешительности и беспокойства могут быть тесно связаны друг с другом и составлять поверхностную черту невротизма. Здесь невротизм под­тверждается набором взаимосвязанных видимых элементов, а не какого-то одного из них. Поскольку поверхностные черты не имеют единой основы и временного постоян­ства, Кеттел не считает их значимыми для объяснения поведения.

Исходные черты, напротив, представляют собой основополагающие структуры, которые, как считает Кеттел, образуют блоки самого здания личности. Эти некие объединенные величины или факторы, определяющие, в конечном счете, то посто­янство, которое наблюдается в поведении человека. Исходные черты существуют на «более глубоком» уровне личности и определяют различные формы поведения на протяжении длительного периода времени.

Проведя обширную исследовательскую работу с использованием факторного анализа, Кеттел пришел к выводу о том, что основополагающая структура личности образована примерно шестнадцатью исходными чертами. Эти факторы черт личности, вероятно, более известны в связи со шка­лой, которая теперь используется для их измерения: опросник Кеттела «Шестна­дцать личностных факторов» (Sixteen Personality Factor Questionnaire, 16PF). Данная шкала самооценки и несколько других, также разработанных Кеттелом,оказались чрезвычайно полезными и популярными как в прикладных, так и в теоретических исследованиях. Ниже будет представлено обсуждение исходных черт, оцениваемых с помощью опросника «16 PF».

Конституциональные черты - черты, сформированные окружающей сре­дой.Согласно Кеттелу исходные черты можно разделить на два подтипа - в зависимости от их источника. Конституциональные черты развиваются из био­логических и физиологических данных индивидуума. Например, выздоровление от пристрастия к кокаину может быть причиной внезапной раздражительности, подавленности и беспокойства. Кеттел мог бы утверждать, что подобное поведение является следствием изменений физиологии человека и таким образом отражает конституциональные исходные черты.

Черты, сформированные окружающей средой, наоборот, обусловлены влия­ниями в социальном и физическом окружении. Эти черты отражают характери­стики и стили поведения, усвоенные в процессе научения, и формируют модель, запечатленную в личности ее окружением. Поэтому человек, выросший на ферме Среднего Запада, ведет себя не так, как человек, который провел жизнь в город­ских трущобах.

Способность, темперамент и динамические черты. Исходные черты, в свою очередь, могут быть классифицированы в терминах модальности, посредством ко­торой они выражаются. Способности как черты определяют умения человека и его эффективность в достижении желаемой цели. Интеллект, музыкальные спо­собности, зрительно-моторная координация - вот некоторые примеры способнос­тей. Черты темперамента относятся к другим эмоциональ­ным и стилистическим качествам поведения. Например, люди могут работать над каким-то заданием либо быстро, либо медленно; они могут реагировать на какой-то кризис спокойно или истерично. Кеттел рассматривает черты темперамента как конституциональные ис­ходные черты, определяющие эмоциональность человека. Наконец, динамические черты отражают мотивационные элементы поведения человека. Это черты, активи­рующие и направляющие субъекта к конкретным целям. Например, личность может быть охарактеризована как амбициозная, стремящаяся к власти или заинте­ресованная в приобретении материальных благ.

Общие черты - уникальные черты. Как и Олпорт, Кеттел убеж­ден в том, что имеет смысл классифицировать черты на общие и уникальные. Общие черты - это такие, которые присутствуют в различной степени у всех представителей одной и той же культуры. Например, самооценка, интеллект и интроверсия относятся к общим чертам. И напротив, уникальные черты - это такие, которые имеются лишь у немногих или вообще у кого-то одного. Кеттел предполагает, что уникальные черты особенно часто проявляются в сферах инте­ресов и установок. Например, Салли - единственный человек, собравший коллек­цию сообщений о детской смертности в Швеции и Канаде в 1930 г. Очень немногие люди, если такие вообще найдутся, разделили бы этот интерес.

Практически все исследования Кеттела посвящены общим чертам, но призна­ние им уникальных черт дает возможность подчеркнуть значение неповторимой индивидуальности людей. Он также полагает, что сама по себе организация общих черт в личности всегда уникальна. Однако нам не следует преувеличивать признание Кеттелом уникальности черт у каждого конкретного человека. В действительности его намного больше интересуют общие принципы поведения, чем личность конкретного индивидуума.

27. Теория типов личности Г. Айзенка. Основные принципы.

м Суть теории Айзенка состоит в том, что элементы личности могут быть расположены иерархически. В его схеме (рис. 6-4) присутствуют определенные суперчерты, или типы, такие как экстраверсия, которые оказывают мощное влияние на поведение. В свою очередь, каждую из этих суперчерт он видит построенной из нескольких составных черт. Эти составные черты представляют собой либо более поверхностные отражения основополагающего типа, либо специфические качества, присущие этому типу. И наконец, черты состоят из многочисленных привычных реакций, которые, в свою очередь, формируются из множества специфических реакций. Рассмотрим, к примеру, человека, который, судя по наблюдениям, демонстрирует специфическую реакцию: улыбается и протягивает руку при встрече с другим человеком. Если мы видим, что он делает это всякий раз, как кого-то встречает, мы можем предположить, что такое поведение является его привычной реакцией приветствовать другое лицо. Эта привычная реакция может быть связана с другими привычными реакциями, такими как склонность разговаривать с другими людьми, посещение вечеринок и т. д. Эта группа привычных реакций формирует черту общительности. Как это проиллюстрировано на рис. 6-4, на уровне черт общительность коррелирует с предрасположенностью реагировать в ключе активного, живого и уверенного поведения. В совокупности эти черты составляют суперчерту, или тип, который Айзенк называет экстраверсия.

Рис. 6-4. Иерархическая модель структуры личности. ПР — привычная реакция; СР — специфическая реакция. (Источник: адаптировано из Eysenk, 1967, р. 36)

Рассматривая иерархическую модель личности по Айзенку, следует отметить, что здесь слово «тип» предполагает нормальное распределение значений параметров на континууме. Поэтому, например, понятие экстраверсия представляет собой диапазон с верхним и нижним пределами, внутри которого находятся люди, в соответствии с выраженностью данного качества. Таким образом, экстраверсия — это не дискретный количественный показатель, а некий континуум. Поэтому Айзенк использует в данном случае термин «тип».