Человек - мост между “Sein” и “Seiende”

Хайдеггер действует в ничейной зоне между традиционным для философии категориальным анализом и образным мышлением. Он не может обойтись, в частности, без некоторых фундаментальных дистинкций.²²

Прежде всего, ему необходимо отделить собственно переживание бытия от некоторого неподлинного, ненастоящего бытия, (марксист или вообще гегельянец сказали бы - отчужденного бытия). Важной метафорой этого неподлинного бытия является сон, дремота.²³

Хайдеггер различает Sein и Seiende, то есть - бытие и сущее, бытие и бытование. В дальнейшем мы не будем переводить эти понятия на русский язык. Человек - “двух станов не боец, а только гость случайный”. Человек это мост между «зайн» и «зайенде». Главное в нем эта промежуточность существования.

Со времен Декарта мы усвоили отличие вещей мыслящих от вещей протяженных. Вещи протяженные относятся к сфере сущего, к сфере бытования, а вещи мыслящие - к сфере бытия, к зайн. Человек может сказать о себе: Да, я вещь протяженная, я - материальное тело, но я есть и еще нечто принципиально иное. Я неотъемлемо отстранен от сущего. В моей жизни есть и еще что-то, несводимое к сущему, к бытованию. Как вещь протяженная (Res extensa) человек в то же время действует среди других вещей как нечто отличное от них, по крайней мере как Res cogitas, вещь мыслящая.

Человеческое бытие - это бытие особого рода, оно лежит в иной плоскости, оно поэтому несопоставимо с существованием других вещей:

«Из вещества, такого же как сон

Мы созданы». ( Шекспир).

Эта принципиальная несводимость, несоизмеримость бытием остального мира дана нам непосредственно, в переживании, в чувствах, в непосредственной достоверности своей собственной жизни.

Человеческое бытие может проявляться в самых различных формах. Скажем, письмо, чтение, труд – все это различные формы Dasein. Если выразиться в традиции «космизма», то в определенных режимах происходит касание точки «Омега».

Свободность человеческого бытия

В чем же особость этого человеческого бытия? Говоря коротко - в свободе. Человек - свободен. Он не определен однозначно, не детерминирован ни Землей, ни Небом, ни миром дольним, ни миром горним, ни биологическими или экономическими условиями, ни самим Абсолютом.

Человек всегда может сказать “нет!” не только материи, но и Богу. В самом деле, в чем главная интрига не только Нового, но и Ветхого завета, особенно пророческих книг? - В том, что Бог предъявляет требования, а жестоковыйный, хотя и избранный народ не подчиняется, вступает с Богом в препирательство. Запись на теле об избранности народа произведена. Это обрезание. Но этот обрезанный народ в то же время есть народ с “необрезанным сердцем”.

Какова цена человеческой свободы? Это без-опорность. За свободу, которая и есть собственно измерение подлинного человеческого бытия, приходится платить без-приютностью, без-домностью. Человек - это отсутствие основания, которому и суждено стать основанием.²⁴

Но без-опорность открывает возможность авантюризма, онтологически присущего человеку,²⁵ а также связанных с ним двух страшных грехов, к которым человек причастен по определению. Это грех лжи и грех предательства.²⁶

В “Аду” у Данте обманувшие не доверившихся попадают в круг восьмой, а обманувшие доверившихся - в круг девятый. Предатели в самом низу, а ниже всех вмерзший в ледяное озеро Коцит

“...страдающий всех хуже, -

Иуда Искарьот;

Внутрь головой и пятками наруже.”

(Ад,34,61-63)

Образ Иуды важный момент в образе человека вообще. Иуда - человек сомневающийся, человек испытующий, ставящий страшные жестокие эксперименты на окружающих, на самом себе, на самом Боге.²⁷ Предательство - цена, которая заплачена за свободу. В Иуде обнаруживается глубинная амбивалентность человеческого бытия, ибо, став людьми, мы в известном смысле предали природу, а по мифу грехопадения - предали и Бога. Существенна в связи с этим фигура шпиона и разведчика,²⁸ а также – провокатора.²⁹