Билет 11.2. Китайский романс эпохи Сун (10-13 в)

Дальнейшее развитие китайской поэзии. Была поэзия ши – стихи и цы – песни, романсы для сольного исполнения. Изначально народного происхождения, но уже в эпоху Тан стали литературным жанром, а в эпоху Сун достигли расцвета. Отличается тесной связью с музыкой, без музыки не было бы самого текста, но это отнюдь не делало романс скованным, существовало множество мелодических образцов – 1500. Сами романсы исполнялись на современном языке и обладали более свободной формой.

Социальной причиной для расцвета романсов стало развитие городов и городской культуры. Аристократия была вытеснена чиновничеством, образование дошло до глухих деревень. Эта эпоха наименее кровавая, наиболее образованная. В романсе выделается 2 жанра:

- малый романс (сяо лин) – до 60 иероглифов

- «протяжные строфы» (маньцзы)

Интенсивное развитие получает маньцзы, с этим связано имя Лю Юна. Превратил романс в городской жанр, обратился к описанию городов. Описал город Ханчжоу как идеал красоты. До этого он изображался отрицательно, как символ суеты, а идеалом были горы. Теперь всё изменилось. Культ природы остался, но природа превратилась в рамку для описания красоты города. Лю Юн соединил разговорный и литературным стилем.

Су Дунпо утверждает романс как литературный жанр. Он стал писать для мужчин. Ослабла связь с разговорной речью, благодаря Су Дунпо «цы» встал в один ряд с «ши».

В 12 веке произошло дальнейшее развитие этого жанра. Обостряются социальные проблемы: север Китая завоёван варварами, встаёт проблема защиты страны. Возрастает патриотизм. С другой стороны, возрастает индивидуализация. Через объекты внешнего и внутреннего мира выражались чувства лирического героя. Поэтическая рефлексия через изображение внешнего мира.

Ли Цинчжао (12 век). В её романсах заметно индивидуальное начало осмысления происходящего. Патриотизм запрятан в глубокую форму. Любовь между мужчиной и женщиной эволюционирует в любовь к Родине.

Синь Цидзи (12-13 век). Поэт-патриот. Подвёл итог развитого романса. Синтезировал в своём творчестве достижения всех предшественников. Писал и на бытовые, и на высокие темы – выходил за рамки жанровых ограничений.

Билет 12.2 Придворная поэзия на мусульманском Востоке (принципы творчества и обучения поэта, основные функции)

*Благочестивыми поэтами, которых упоминает Мухаммад, были, по мнению комментаторов Корана, первые панегиристы пророка: Абдаллах ибн Раваха, Хассан ибн Сабит, Ка`б ибн Зухайр и Ка`б ибн Малик. В комментарии содержится также ссылка на хадис, согласно которому пророк, поощряя Хассана ибн Сабита за поддержку нового вероучения, сказал: “Читай [стихи] и Дух Святой (Джабраил) пребудет с тобой”. Вдохновителем поэтов выступает, таким образом, архангел, через которого Мухаммаду ниспосылался Коран. Истоки темы поэта- пророка в средневековой арабской и персидской классической поэзии. В дальнейшем представление о поэзии как о лжи, зафиксированное в Коране и относившееся к доисламским стихам, утрачивает свой отрицательный смысл, а “ложь” становится синонимом поэтического вымысла. Это – ничто иное, как вехи отпочкования поэзии от синкретических форм древней и раннесредневековой словесности. Складывание поэтики (две традиции – местная, связанная со становлением филологических дисциплин вокруг священного текста, и заимствованная, связанная с переводом и комментированием сочинений античных философов, в первую очередь, Аристотеля).*

Придворны панегиристы. Знаменитая триада: аль-Ахталь, аль-Фараздак и Джарир, творчество которых арабские литературоведы относят к разряду «политической» поэзии.

Аль-Ахталь (640-710) происходил из христианского племени. В борьбе, которая псоел победы Омейядов разгорелась между халифами и потомками сподвижников Мухаммада, поэт принял сторону правящей династии. В своих панегириках аль-Ахталь всячески пытался доказать законность власти Омейядов, ниспосланной самим Аллахом, прославлял халифа и его приближенных, высмеивал их врагов. Представители династии в его касыдах предстают скромными и твердыми, щедрыми и кроткими правителями, ревностными поборниками ислама и преданными слугами Аллаха. Но подчеркивание «мусульманских» добродетелей Омейядов не мешало ему ядовито нападать на ислам.

Не стану я добровольно поститься в рамадан, не стану

есть мяса жертвенных животных.

Не стану я никогда подниматься, взывая как осел:

«Спешите на молитву».

Нет, я лучше буду пить прохладное вино и валиться

пьяным на рассвете.

Будучи страстным поклонником древней поэзии, он стремился подражать Зухейру и ан-Набиге, часто прибегая к риторическим повторам и другим стилистическим приемам первого придворного панегириста.

Композиция панегириков аль-Ахталя не отличается от композиции доисламских касыд. В основной части у него – восхваление заслуг родного племени перед домом Омейядов, в сатирических бейтах касыды – нападки на общих врагов. Также он с большим искусством пользовался формой полемического стихотворения.

Заметное место в панегириках аль-Ахталя занимает «винная» или застольная песня, которая составляет наиболее живой элемент его поэзии.

Другой крупный панегирист – аль-Фараздак (641- ок.730) принадлежал к родовой знати племени. В сложной политической обстановке конца VII – начала VIII вв. неоднократно был вынужден менять отношение к борющимся группировкам и своим могущественным покровителям. Он часто сочинял ядовитые сатиры против тех лиц, которых раньше прославлял, за что не раз подвергался опале и даже аресту (истинная политическая шлюшка, однако). Он посвящал свои панегирики то омейядским халифам и их наместникам, то их противникам, но в большей части своих панегириков поэт защищал права Омейядов на власть в халифате и желал халифам всяческих побед.

Панегирики аль-Фараздака выдержаны в джахилийском стиле. Вводную лирическую часть он очень сильно сокращал, а иногда и вовсе отбрасывал. В большом количестве коранических изречений у него уже ощущалось влияние ислама. Он впервые сделал попытку изобразить индивидуальные характеры прославляемых лиц. В его произведениях сказалась переменчивость симпатий и убеждений поэта.

Острая литературная борьба аль-Фараздака с его главным соперником Джариром породила с обеих сторон большое количество стихов в полемической и сатирической форме. Главным его сатирическим произведением является поэма, посвященная осмеянию дьявола.

И пускай седина предвещает конец безотрадный -  Мы с утра дотемна будем пить буйный сок виноградный.  За него мы взялись на рассвете, а закончим к закату.  Встречу смерть во хмелю - не замечу я жизни утрату.

Полнее всего способности аль-Фараздака как традиционного бедуинского поэта проявились в стихотворениях, посвященных описанию пустыни.

Последним и самым талантливым представителем этой триады считается Джарир (653-733). Поэт происходил из бедного бедуинского рода. Джарир стоял за равенство между арабами и мавля, восхвалял последних с своих стихах и открыто утверждал, что те не уступают арабами в благородстве. Обосновался в качестве придворного панегириста при омейядском дворе, но так и не смог добиться равного с аль-Ахталем или аль-Фараздаком положения.

Свои панегирики Джарир посвящал разным лицам, омейядским халифам и их приближенным, своему племени, наместнику халифа в Иране и др. Его панегирики обычно были велики по объему и весьма высокопарны. Джарир отмечл не только традиционные добродетели восхваляемых лиц, но и ставил им в заслугу их созидательную деятельность. Джарир не знал себе равных в сатирическом жанре и нападках на соперников (использовал сатирическое стихотворение своего противника, лишь слегка его дополнив). Для большего унижения врага Джарир не брезгал ни грубостью, ни прямой клеветой, поносил племя и род противника, позорил его родителей, приписывая ему различные бесчестные поступки.

Поистине аль-Фараздака позорят пороки его. Днем он

молится богу, ночью – распутничает. Это ничтожное пресмыкающееся.

Кроме панегириков и сатир Джарир создал значительное число элегий и стихотворений любовного содержания. Лирика Джарира – традиционная по форме, отличается от доисламской стремлением поэта передать переживания влюбленного.

В стихах Джарира нет пышной величественности, глубины и красочности стихов аль-Фараздака, но зато в них есть ясность и необыкновенная певучесть. Они удивительно и звучные, полны изящных и неожиданных метафор, ритмических повторов.

Роль арабо-иранского литературного синтеза в складывании придворной поэтической традиции при Аббасидах (IX в.). Влияние культуры завоеванных народов на формирование литературных вкусов. Сасанидская песенная традиция, ее влияние на исполнительскую практику в Хиджазе. Развитие любовной лирики в двух направлениях – узритская и омаритская традиции. Борьба “охранительной” концепции и стиля бади` (“удивительный”, “новый”) в средневековой литературной критике. Круг новых тем и поэтизируемых предметов тесно связан с новым укладом жизни, который был усвоен арабами времен расцвета халифата от покоренных народов. Придворный этикет аббасидского периода (столица – Багдад) культивировал сасанидские традиции. Правила поведения при дворе были почерпнуты в переводных источниках (пехлевийские книги советов и наставлений по разным областям знаний – от управления государством до соколиной охоты и стрельбы из лука, аин-намак – уложения, законы, судебники и т.д.). Шуубитское движение, отстаивавшее культурное превосходство иранцев. Среди апостолов нового поэтического стиля оказались иранцы, писавшие по-арабски – Башшар ибн Бурд (714-783) и Абу Нувас (762-813). Именно они и описывали в касыде то, что считал запретным для этой поэтической формы Ибн Кутайба: дворцы и сады, цветы и журчащие ручьи, дворцовые приемы и государеву охоту, царские забавы и предметы роскоши, фрукты и вина и многое другое, чего не знала племенная поэзия арабов-бедуинов.

Связь с арабской традицией через касыдный канон (сохранение и трансформация). Формирование придворного “департамента поэзии” (диван аш-шу`ара) при Газневидах. Место поэта в придворной иерархии, цеховая структура “дивана поэтов”. Принципы функционирования поэтической службы при иранских дворах: характер обучения профессии (способы подключения к традиции) и роли придворного поэта (увековечение деяний в восхвалении, услаждение – “терапевтическая” функция, “служба настроения” (З.Н.Ворожейкина), поучение – вера в силу морального воздействия слова, сопровождение дворцового этикета и закрепление норм этикетного поведения – служение и договорные обязательства сторон).