Глава 2

лезнями), перебывать (во всех местах), перецеловать (всех девушек) и т. п., см. с. 85. Если бы такие глаголы обозначали только распространение действия на многие объекты (места и т. п.), как в наших примерах, не возникало бы никаких трудностей с их толкованиями: перебывать = 'быть неодновременно во всех местах', перецеловать = "поцеловать неодновременно всех' и т.д. Известно, однако, что они с таким же успехом могут обозначать и ситуации, в которых данное действие производят многие субъекты: Дети переболели корью, Много народу перебывало на выставке и т. п. В таких случаях часто используется следующая форма толкования: переболеть = 'перенести какую-л. болезнь' (о всех, многих), перебывать = 'побывать в разное время где-л., у кого-л.' (о всех, многих). Приведенные толкования имеют два недостатка: во-первых, элемент значения слова подается в форме, не отличимой от формы описания сочетаемости; во-вторых, остается неясным, относится ли это указание к многим субъектам или многим объектам (местам и т. д.). Чтобы избежать этой неясности, значение глагола расщепляется иногда на два разных оттенка или даже на два разных значения; у перебывать, например, кроме упомянутого выше значения усматривается отдельное значение 'побывать всюду, во многих местах'. Между тем употребления типа Его дети переболели всеми детскими болезнями <перебывали во всех крупных городах страны> с очевидностью свидетельствуют о том, что в этих случаях реализуется одно и то же (дизъюнктивно организованное) значение глагола (см. с. 85—86). Достаточно, однако, поставить такой глагол в сентенционную форму и толковать именно ее, чтобы сразу решить все трудности: А перебывал в С = 'все А неодновременно были в С или А был неодновременно во всех С'.

Та же некорректность содержится в толковании глаголов типа белеть, краснеть, темнеть, чернеть (в стативном значении): белеть = 'виднеться (о чём-л. белом)'. Здесь самый важный компонент значения введен в форме, типичной для описания сочетаемости; и в этом случае более корректной была бы формулировка А белеет = ' Виден белый А'.

Кроме семантически несамостоятельных конверсивов (репутация, строиться, нравиться и многих других) и глаголов названных выше классов, к числу слов, лексическое значение которых трудно или невозможно истолковать вне сентенционной формы, относятся наречия и местоимения типа некого, нечего, некуда, негде, неоткуда, модальные слова и частицы типа всего, даже, еще, жаль, неймется, только, уж, целый (целых восемь книг), слова с так называемыми предикативно характеризующими значениями типа бестолочь, не дурак (выпить, приударить за кем-л.), предикаты, в которые входит отрицание, и многие другие. Все попытки их истолкования вне сентенционной формы приводят к неестественным, неверным, двусмысленным или бессодержательным определениям. Нельзя, например, толковать взятый отдельно глагол допускать = 'не каузировать не мочь', так как неясно, чьи действия —

Семантический язык как средство толкования лексических значений

==99

субъекта или объекта — отрицаются вторым 'не' (А не допускает В к Х-у = 'А не каузирует В не мочь делать X'). Указание, что даже — усилительная и выделительная частица, почти ничего не говорит нам о значении этого слова: ведь и уж — точно такая же частица (ср. определение А. Вежбицкой на с. 33). Равным образом не могут быть признаны достаточно содержательнымитолкования бестолочь = 'о бестолковом человеке', жаль = 'о чувстве жалости', стыдно = 'о чувстве стыда' и т. п. Корректнее было бы определение Х-у жаль, что Р = 'X жалеет, что Р' (с дальнейшим толкованием этого последнего). По существу, именно по этому пути идет СО, когда вводит для толкования выражения не дурак следующую, фактически сентенционную форму: не дурак (сделать что-н.) = 'любит и умеет сделать что-н.'

Стремясь не слишком порывать с традицией, в дальнейшем везде, где это допустимо, мы толкуем отдельное слово, но в тех случаях, когда это оказывается невозможным, берем в качестве входа для толкования форму словосочетания или сентенционную форму.

Рассмотрим теперь некоторые эвристические приемы, облегчающие, хотя и не гарантирующие, нахождение правильных толкований в трудных случаях семантического анализа. Почти все эти приемы интуитивно известны каждому лексикографу-практику, но в явной и систематической форме они как будто, не излагались.

1. Анализ ситуации. Костер определяется в словарях как 'горящая куча дров, сучьев'. Представим себе, однако, кучу дров или сучьев, горящую в печке или камине; очевидно, ее нельзя назвать костром. Существенным свойством костра является незамкнутость, открытость ближайшего к нему пространства. С другой стороны, костер не обязательно разводят на основе дров или сучьев — материалом для него может послужить и солома; существенно, однако, использование твердого топлива, потому что огонь на основе керосина, спирта или иной горючей жидкости, даже если он зажжен на открытом месте, еще не костер. Заметим, наконец, что костром по-русски можно назвать а) устройство для получения огня, подготовленное для горения, но еще не горящее (ср. Костры уже сложены, остается только зажечь); б) огонь этого устройства (ср. В сгущающихся сумерках мы заметили вдалеке костер); в) устройство вместе с огнем (ср. жарить что-л. над костром). Анализ этих и им подобных ситуаций приводит к следующему более полному и корректному определению: костер = 'устройство для получения огня — компактно уложенные не в специально огороженном пространстве куски твердого топлива или сам огонь этого устройства' (ср. Апресян, Жолковский, Мельчук 1970а. 14).

Полный анализ типовой ситуации, для называния которой используется данное слово, складывается из перечисления свойств или действий ее участ-

 

К оглавлению

==100