§ 5. Закономерности прогрессивного развития

Противоречия между прогрессивной и регрессивной тенденциями развития. Противоречие между двумя сторонами способа производства, обусловливающее прогресс общества на протяжении всей его истории, в условиях современного капитализма выступает как противоречие между быстрым развитием производительных сил на базе научно-технической революции и социально-экономическим строем частнокапиталистической собственности, который породил эту революцию и всячески стремится приспособиться к ней. Однако, во-первых, этот строй не может дать достаточный простор заключенным в научно-технической революции колоссальным потенциям роста производства и, во-вторых, вследствие враждебности капитализма народным массам этот строй активно препятствует тому, чтобы привести в соответствие с новым технико-экономическим базисом социальную структуру, политическую надстройку, всю область духовной культуры.

Указанное противоречие может быть разрешено только социалистическим преобразованием общественных отношений. Социалистическая революция есть необходимое следствие роста производительных сил общества и вместе с тем создание условий для их дальнейшего развертывания. Переход от капитализма к социализму есть тот главный шаг в ходе общественного прогресса, без признания которого противоречия нашего века не могут быть теоретически поняты. Отвергая социалистическую перспективу или умалчивая о ней, буржуазные ученые приходят к тем пессимистическим выводам, о которых речь шла выше (см. § 4).

1 «Иностранная литература», 1972, № 3, стр. 236.

499

Одни из них берут во внимание такую сторону противоречия, как научно-технический прогресс, прогресс в организации производства и сбыта, интернационализация производства и обмена, рост коммуникаций, внедрение автоматизации в управление и т. д., и забывают о противоречии, в котором находится эта сторона со сверхэксплуатацией, с неустойчивостью капитализма, с армией безработных, с нищетой значительной части населения, с опасностью ядерной войны, исходящей от империалистов, с моральным разложением молодежи, с невероятной нищетой, голодом, болезнями и темнотой двух третей человечества в «третьем мире». Прогресс социалистических стран, который отрицать сегодня невозможно, расценивается ими как частный случай «технико-экономического роста».

Другие берут во внимание негативные стороны буржуазного прогресса в XX в., но, не умея или не желая видеть социалистическую перспективу, приходят к сомнению в прогрессе, к прямому его отрицанию, выводя, как мы видели выше, научно-технический прогресс «за пределы» сущности человека. И те, и другие враждебны марксизму, поскольку равно пытаются увести массы от борьбы за мир и демократию, за социалистическое преобразование общества, которая только и может снять препятствия на пути прогресса человечества.

Марксизм как научная теория социального прогресса опирается на материалистическую диалектику как на свой философский фундамент. Только марксизм дает ответ на все острые вопросы социального прогресса, в том числе прогресса морали и искусства, которые особенно эксплуатируются его противниками. Действительно, наблюдается ли прогресс в морали на протяжении человеческой истории? Неверно отождествлять прогресс техники с прогрессом в такой области идеологической надстройки, как нравственность, но столь же неверно не видеть связи первого со вторым. Прогресс в развитии производительных сил общества неизбежно вызывает на протяжении истории смену экономических отношений. Известное смягчение форм эксплуатации при переходе от рабовладения к феодальному строю и от него к строю буржуазному имело своей материальной основой развитие производительных сил общества; вместе с изменением экономического строя общества развивалась и мораль, являющаяся его отображением. Было время, когда общепринятые нормы морали оправдывали людоедство и рабство, а потом они стали находить моральное осуждение большинства людей. Замена буржуазного экономического строя социалистическим означает, что буржуазная мораль, основанная на конкуренции и человеконенавистничестве, уступит и уже уступает место морали подлинного гуманизма, морали коммунистической. В настоящее время мораль, оправдывающая истребление людей во имя эгоистических интересов империалистов, оправдывающая существование порождающего войны буржуазного строя, действительно находится в

500

глубоком конфликте с созревшими в недрах капитализма мощными производительными силами, с интересами трудящегося человечества. Разрешение этого конфликта требует уничтожения капитализма во всем мире, и только тогда будет создала база для такого прогресса в области морали, который соответствует великому прогрессу науки и техники.

В те времена, когда идея прогресса в буржуазной философии и социологии еще пользовалась почетом, Энгельс писал: «Не подлежит сомнению, что при этом в морали, как и во всех других отраслях человеческого познания, в общем и целом наблюдается прогресс. Но из рамок классовой морали мы еще не вышли. Мораль, стоящая выше классовых противоположностей и всяких воспоминаний о них, действительно человеческая мораль станет возможной лишь на такой ступени развития общества, когда противоположность классов будет не только преодолена, но и забыта в жизненной практике» 1.

Вопреки уверениям «эстетического нигилизма», который принижает или отрицает вовсе роль искусства в век научно-технического прогресса, искусство было, есть и будет наряду с наукой важнейшей областью общественного сознания. И его историческое развитие в общем и целом есть движение по пути прогресса, поскольку художественное творчество есть сторона творческой деятельности людей, развивающаяся вместе с самими людьми от примитивных форм к симфониям Бетховена и Чайковского, живописи Рафаэля и Рембрандта, театру Шекспира и Брехта, поэзии Гёте и Маяковского, романам Бальзака и Толстого, Шолохова и Хемингуэя, к русскому классическому балету и итальянскому бельканто.

Если в морали, чтобы увидеть ее прогресс, нужна широкая историческая перспектива, то тем более она необходима для понимания прогресса в искусстве. Во-первых, потому, что художественное творчество каждой эпохи запечатлевается в произведениях искусства, но только лучшие из них остаются и, воспринимаясь по-новому, продолжают существовать в общественном сознании последующих эпох. Неповторимость художественных образов не дает права на «однолинейное» сравнение, тем более что такого важнейшего синтетического вида искусства, как кино, порожденного прогрессом техники, до XX в. не существовало. К тому же налицо явный «оптический обман» — от искусства прошлых эпох для эстетического наслаждения остаются шедевры, в то время как современное искусство предстает во всем своем потоке.

И во-вторых, на сравнительно (для истории) кратком интервале, связанном с влиянием разложения буржуазного общества, искусство может в тех или иных своих формах и не испытывать прогресса. XX век — век глубоких противоречий в развитии искусства. Если в ряде его форм демократическое и социалистиче-

1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 96.

501

ское искусство уже дало подлинно великие произведения, означающие шаг вперед в художественном развитии человечества, то в иных видах и жанрах искусства влияние декадентства оказалось очень сильным и лучшие достижения реализма XIX в. остаются непревзойденными.

Как и в области морали, в современном искусстве, если брать его в целом, можно найти сколько угодно признаков разложения, причем упадок нравов и вырождение искусства в буржуазном обществе идут рука об руку. «Фильмы ужасов», «эрофильмы» и гангстерские фильмы соединяют в себе аморализм с искусством низшего сорта. Именно они заполняют кино и телеэкраны в США, Западной Европе, Японии, в то время как лучшие достижения великих мастеров прогрессивного киноискусства не доходят до широких масс.

Противоречивость социального прогресса в каждой области должна быть понята, исходя из основных противоречий нашей эпохи как эпохи перехода от капитализма к социализму во всемирном масштабе, эпохи величайшего шага вперед во всей истории человечества. В каждой области есть свой, частный, особый критерий прогресса, возникающий при сравнении стадий исторического развития науки, морали, искусства и т. д. Но поскольку все стороны жизни общества тесно связаны, то эти частные критерии надо брать в, их связи с общим критерием, который находится в сфере производства, т. е. с развитием производительных сил. Ленин видел в росте производительных сил высший критерий общественного прогресса1.

Капитализм победил феодализм потому, что обеспечил несравненно более быстрое развитие производительных сил, чем все предшествовавшие ему формации, обеспечил более высокую производительность общественного труда. Именно в том, что коммунизм даст более высокую производительность труда, чем капитализм, Ленин видел решающее преимущество нового общественного строя, тот признак, который позволяет рассматривать коммунизм как высшую ступень общественного прогресса во всех отношениях, во всех областях общественной жизни.

Мы остановились столь подробно на противоречиях капитализма потому, что в них общее противоречие прогресса и регресса, прогрессивных и реакционных социальных сил выступает в наиболее развернутом виде. Но последнее суть вообще специфическая форма действия закона единства и борьбы противоположностей в процессах прогрессивного развития. В общей форме эта мысль была высказана. Энгельсом следующим образом: «...точное представление о вселенной, о ее развитии и о развитии человечества, равно как и об отражении этого развития в головах людей, может быть получено только диалектическим путем, при постоянном внимании к общему взаимодействию между возник-

1 См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 220;

502

новением и исчезновением, между прогрессивными изменениями и изменениями регрессивными» 1. Если «общее взаимодействие между возникновением и уничтожением» выражается в борьбе тенденций во всяком процессе развития, то «взаимодействие между прогрессивными и регрессивными изменениями» выражается в борьбе прогрессивной и регрессивной тенденций, которые складываются на основе первых. В развитии живой природы на базе ассимиляции и диссимиляции складывается противоречие эволюционного процесса — между приспособлением и наследственностью, оно определяет собой любые изменения видов, в том числе и многочисленные в живой природе изменения регрессивные, н наиболее часто встречающиеся случаи, когда развитие, изменение происходят как бы в одной плоскости, т. е. без существенного изменения уровня организации.

Важно отметить, что приспособление при переходе к паразитическому образу жизни выражает регрессивную тенденцию, в то время как при переходе к более высокой организации оно же выражает прогрессивную тенденцию. Так было, например, в начале процесса приспособления кистеперых рыб к жизни на мелководье, что послужило исходным пунктом для их превращения в амфибии и для заселения суши позвоночными. В одних случаях освоение новых условий среды ведет к регрессу, в других — к прогрессу видов, в большинстве случаев — ни к тому, ни к другому. Поэтому для понимания прогрессивного развития живой природы недостаточно учета тенденций наследственности и приспособления, объясняющих процесс видовых изменений вообще. Необходимо рассматривать всю совокупность отношений между видами, всю флору и фауну соответствующей эпохи, чтобы понять, как через наследственность и приспособление проявляют себя прогрессивная и регрессивная тенденции развития органического мира.

В обществе развитие и прогресс хотя и сближаются, но также не совпадают, и в обществе есть и регресс, и изменения «на одном уровне». Однако в связи с ускорением прогресса в обществе происходит постепенное сближение противоречий функционирования и противоречий прогрессивного развития.

Существование каждой общественно-экономической формации как определенного «социального организма» предполагает непрерывное воспроизводство существующих экономических отношений и с ними вместе социальной структуры общества. Функционирование каждого такого организма, пока существуют антагонистические классы, имеет своим «нервом» противоречия между ними, и прежде всего между основными классами: рабами и рабовладельцами, крестьянами и феодалами, наемными рабочими и капиталистами. В первых двух случаях это противоречие расшатывало античный и феодальный строй, но не выводило за его

1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 22.

503

пределы. Развитие производительных сил в условиях феодализма порождало буржуазию и пролетариат, противоречие между новыми производительными силами и старыми отношениями собственности было разрешено буржуазной революцией, армию которой составляли крестьяне и низшие городские слои, руководимые буржуазией. Этим прогрессивным силам противостояли феодалы. Таким образом, через противоречия собственно феодального общества пробило себе дорогу противоречие, которое привело к его падению, к превращению его в буржуазное общество со свойственными последнему классовыми противоречиями.

В капиталистическом обществе противоречия функционирования и развития сближаются. Пролетариат впервые в истории оказывается и «страдающей стороной» буржуазного строя, и руководителем всех сил, выступающих за его свержение. Противоречие между рабочим классом и буржуазией оказывается одновременно основным противоречием функционирования капиталистического способа производства и противоречием прогрессивного развития, выводящим общество за его пределы на качественно новый уровень, к социализму.

Противоречие прогрессивной и регрессивной тенденций не может быть понято без учета их взаимопроникновения и в ином отношении: прогрессивное изменение может быть в определенном отношении регрессивным, и наоборот. Эта диалектическая взаимосвязь прослеживается уже в органическом мире. В процессе борьбы за существование происходит естественный отбор и выживают те формы, которые обладают преимуществами в данных условиях существования. Как правило, такое преимущество связано с появлением определенных черт, означающих прогресс в строении и функциях организма. Однако даже для данного вида прогресс в одном отношении может оказаться регрессом в другом. Так, появление животных с центральной нервной системой, безусловно, означало колоссальный шаг вперед в строении нервной системы, поскольку появилась возможность перехода к более тонкой координации деятельности всех частей организма через совершенствование условных рефлексов.

Однако этот шаг вперед по сравнению с видами животных, обладающих отдельными высокоразвитыми нервными узлами, означал вместе с тем известный урон в тонкости организации нервных узлов и соответствующих органов чувств. Прогресс в целом был сопряжен с регрессом в частностях. Ф. Энгельс указывал, что «каждый прогресс в органическом развитии является вместе с тем и регрессом, ибо он закрепляет одностороннее развитие и исключает возможность развития во многих других направлениях», и называл эту закономерность «основным законом» 1.

Эти тенденции переплетаются так, что каждая из них обусловливает другую. Прогрессивное развитие одних видов создает

1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 621.

504

сплошь и рядом условия для регресса в организации других видов, так что прогрессивное в целом развитие живой природы сопряжено с появлением в отдельных ее звеньях регрессивных черт. Например, появление высокоразвитых организмов создает условия для паразитирования на них некоторых более примитивных организмов, причем приспособление к паразитическому образу жизни со временем приводит эти виды к упрощению их телесной организации, к регрессу в существенных чертах. Предполагают, например, что некоторые нынешние вирусы, не имеющие клеточной структуры, произошли от более высокоорганизованных клеточных форм микроорганизмов, которые на протяжении жизни многих поколений приспособились к паразитическому образу жизни в крови и тканях высших организмов. Подобным же образом черви, паразитирующие в кишечнике животных и человека, потеряли некоторые черты, свойственные их предкам, испытали упрощение в строении.

Прогресс и регресс в истории общества также оказываются сплетенными подобным образом. Прогрессивное развитие в главном направлении сплошь и рядом оборачивается регрессом в других, весьма существенных отношениях. Скачок от первобытного общества к обществу классовому, от варварства к цивилизации был прогрессивным и абсолютно необходимым для последующего развития общества. Но это был явный регресс в положении подавляющей массы трудящегося населения, которое из свободных общинников превратилось либо в рабов, как это было при возникновении рабовладельческого строя, либо в крепостных крестьян, как это было у германских, славянских и других народов, перешедших от первобытного строя к феодальному. Вместе с классовым обществом возникли самые грубые и бесчеловечные формы эксплуатации человека человеком.

И в последующем развитии классового антагонистического общества прогресс для одной части общества нередко был связан с регрессом в положении другой части общества. Возникновение капиталистического способа производства было обусловлено первоначальным накоплением капитала. К. Маркс дал замечательный исторический очерк этой «идиллической» эпохи. Возникновение капиталистической эры означало массовое разорение мелких производителей — крестьян и ремесленников в странах Европы. В Англии, как известно, «овцы съели людей» в деревне, а мелкое ремесло в городах было вытеснено крупной промышленностью. Вчерашние крестьяне и ремесленники превращались в бездомных бродяг, а общий жизненный уровень трудящегося населения ощутимо понизился. Так же обстояло дело и в других странах, по мере того как эти страны выходили на дорогу буржуазного развития.

Развитие капиталистического производства в Европе было также подготовлено завоеванием и ограблением, а подчас прямым истреблением покоренных народов других континентов-

505

II в настоящее время безудержная эксплуатация зависимых стран и оставшихся колоний является важнейшим источником колоссальных сверхприбылей империалистических монополий. Сравнительно высокий жизненный уровень в развитых капиталистических странах имеет своей оборотной стороной потрясающую нищету эксплуатируемых народов Азии, Африки, Латинской Америки.

Взаимосвязь прогресса и регресса в общественном развитии с особой силой проявляется в эпохи коренных преобразований общества. Загнивание определенного общественного строя может продолжаться весьма длительное время, пока не созреют социальные силы, способные сломить сопротивление отживающих классов. В эти периоды регрессивные явления резко возрастают и могут получить перевес, так что на протяжении определенного периода может происходить общее попятное движение. Последние столетия существования Римской империи характеризовались не только упадком в области науки, литературы, искусства, философии, но также и прямым разрушением производительных сил общества. Когда господство крепостного строя в России шло к своему концу, имел место упадок сельскохозяйственного производства в центральных областях страны, хотя общий подъем производительных сил за счет развития промышленности и роста сельскохозяйственного производства на окраинах не мог быть остановлен.

Отметим еще один существенный момент во взаимопроникновении прогрессивной и регрессивной тенденций. Каждая из них действует и «внутри» своей противоположности, как бы «раздваивая» се. Так, у пролетариата при капитализме наличествуют и коллективизм, и индивидуализм, порождаемый конкуренцией при продаже рабочей силы, социалистическое сознание и сознание буржуазное. До тех пор пока в массе рабочего класса господствует буржуазное сознание, его выступления не представляют угрозы капитализму как строю. Но и после того, как у рабочего класса социалистическое сознание и коллективизм, воспитанный совместной борьбой за классовые интересы, становятся преобладающими, буржуазная идеология из его сознания не исчезает полностью, а в некоторых слоях рабочего класса (рабочая аристократия и рабочая бюрократия в странах, где за счет колоний и зависимых стран буржуазия может их подкупить и развратить) она даже может продолжать господствовать весьма длительное время. Революция поэтому нужна не только для свержения буржуазии, но также для коренного преобразования самого пролетариата, который в процессе практической борьбы только и может очиститься от «мерзости старого общества», преодолеть буржуазные пережитки в самом себе.

Победа социализма вносит существенные изменения в ход прогрессивного развития человеческого общества в рассматриваемом отношении. Сознательное использование законов поступательного развития позволяет труженикам эпохи социализма развивать все стороны общественной жизни в направлении к коммунизму, своевременно преодолевая отрицательные явления и расчищая дорогу

506

новому, прогрессивному. Освободившееся от ига эксплуататоров трудящееся человечество впервые в истории получает возможность беспредельного, неограниченного прогрессивного развития, осуществляемого не за счет других классов и народов, а за счет высвободившейся творческой активности и энергии трудящихся масс.

Еще до победы первой в мире социалистической революции В. И. Ленин указывал на всесторонность прогресса при социализме. «...Только с социализма, — писал он, — начнется быстрое, настоящее, действительно массовое, при участии большинства населения, а затем всего населения, происходящее движение вперед во всех областях общественной и личной жизни» 1.

Новое и старое, отрицание и преемственность. Борьбу прогрессивной и регрессивной тенденций в развитии общества называют также борьбой сил нового и сил старого, или кратко борьбой нового и старого.

Употребление этих понятий в марксистской философской и политической литературе весьма отлично от «житейского», когда под новым понимается все, что отличает сегодняшнее от вчерашнего. Обнаруживая в процессе изменения тенденции развития и их борьбу между собой, мы получаем ключ к более глубокому подиманию нового и старого. В применении к прогрессивному развитию эти категории получают свой подлинно диалектический смысл: прогрессивная тенденция — это «силы нового», а консервативная, реакционная — «силы старого». Каждое новое состояние процесса, будучи новым в обыденном смысле, выступает как новое (измененное) состояние обеих тенденций, т. е. сил нового и сил старого1. На сознательном или небсознанном смешении этих двух смыслов понятия «новое» нередко спекулируют, когда пытаются выдать новые проявления старого за «силы нового», т. е. за нечто такое, чему суждено будущее.

Примером того, как идущие к гибели политические силы приспосабливаются к новым историческим обстоятельствам и соответственно меняют свой вид, может служить судьба домарксового социализма в рабочем движении. Различные секты домарксового социализма имели историческое оправдание, пока рабочий класс еще не созрел для самостоятельной политической борьбы. После того как появилась политическая партия пролетариата, руководствующаяся теорией марксизма, и начался процесс соединения этой теории со стихийным рабочим движением, различные формы донаучного социализма становятся тормозом в развитии рабочего движения. Но они не остаются неизменными, превращаясь в мелкобуржуазные течения в рабочем движении, в том числе в оппортунистические группы и фракции внутри марксистской партии. К. Маркс писал по поводу той борьбы, которую ему пришлось вести против бакунистов и прудонистов в I Интернационале: «...в истории Интернационала повторилось то же самое, что всегда обнаруживается

1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 33, стр. 99—100.

507

в истории. Устаревшее стремится восстановиться и упрочиться в рамках вновь возникших форм» 1.

Устаревшее и реакционное сплошь и рядом пытается выдавать себя за новое не только в политике, но также в науке и в искусстве, и задача прогрессивных сил состоит в том, чтобы разоблачать любые попытки протащить старое под флагом нового. В самом термине «модернизм»2 содержится заявка на искусство, соответствующее «новым временам». Другой вопрос, насколько оно прогрессивно. Ничего прогрессивного нет ни в «новом романе», не имеющем сюжета бессвязном «потоке сознания», ни в «новой музыке», заменяющей мелодию какофонией, ни в «новой скульптуре», лепящей уродов или изображающей человека с помощью набора конструкций. В поисках рекламы изобретаются все новые и новые способы эпатировать слушателя, читателя, зрителя. И находятся критики, публицисты, философы, которые поддерживают эти «искания», ибо, мол, новому надо «дать дорогу». Но реакционная сущность «антиискусства» не подлежит сомнению. Оно является продуктом разложения буржуазного общества и обречено вместе с ним на забвение, в то время как прогрессивное искусство нашего века, связанное с демократическими силами, выражающее их устремления, найдет свое продолжение в будущем развитии художественного творчества.

Таким образом, новое (в глубоком философском смысле) — это то, что закономерно растет и крепнет, поскольку выражает на данном этапе прогрессивную тенденцию развития, и, хотя сейчас оно может быть еще несформировавшимся, слабым, ему суждено будущее. Старое — это то, что столь же закономерно обречено историей, поскольку выражает на данном этапе в конкретной форме регрессивную тенденцию. И хотя сейчас оно может быть еще весьма сильным и доминировать, ему суждено поражение. Известный спор между русскими марксистами и народниками о том, на какую общественную силу надо ориентироваться для достижения социализма, давно разрешен историей. Ориентация на рабочий класс, как на класс, объективно воплощающий основные силы общественного прогресса, на внесение в его ряды социалистического сознания, верно отображающего законы истории и историческую роль пролетариата, — такова коренная идея марксизма, полностью выдержавшая испытание временем. Чтобы сломить сопротивление реакционных общественных сил, как указывал Ленин, надо «найти в самом окружающем нас обществе, просветить и организовать для борьбы такие силы, которые могут — и по своему общественному положению должны — составить силу, способную смести старое и создать новое» 3.

1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 33, стр. 279.

2 Moderne (франц.) — современный.

3 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 47.

508

Когда коммунистическая партия приходит к власти и становится правящей партией, она находит в многообразных проявлениях жизни новое, прогрессивное, поддерживает его рост, опирается на него и тем ускоряет ход исторического развития. Уже в первые годы Советской власти, в период гражданской воины, Ленин с гениальной прозорливостью охарактеризовал значение поддержки и выращивания сил нового для партии, стоящей у власти. В 1919 г., в крайне тяжелый для нашей страны период интервенции и блокады, на коммунистических субботниках, работая без оплаты в субботу после трудового дня или в воскресенье, рабочие, находившиеся в тяжелых материальных условиях и часто голодавшие, давали производительность труда в 2—3 раза выше обычной. Ленин назвал почин московских рабочих великим почином, потому что он увидел в нем «начало переворота, более трудного, более существенного, более коренного, более решающего, чем свержение буржуазии...» 1, увидел в нем начало борьбы за создание новой дисциплины труда, нового, коммунистического отношения к труду.

Буржуазия пыталась поднять на смех коммунистические субботники, утверждая, что они тонут в море безобразий, называя надежды коммунистов «баобабом в горшке от резеды». Ленин ответил на эти нападки чрезвычайно глубоким философским рассуждением: «Когда новое только что родилось, старое всегда остается, в течение некоторого времени, сильнее его, это всегда бывает так и в природе и в общественной жизни. Издевательство над слабостью ростков нового, дешевенький интеллигентский скептицизм и тому подобное, все это, в сущности, приемы классовой борьбы буржуазии против пролетариата, защита капитализма против социализма. Мы должны тщательно изучать ростки нового, внимательнейшим образом относиться к ним, всячески помогать их росту и «ухаживать» за этими слабыми ростками. Неизбежно, что некоторые из них погибнут. Нельзя ручаться, что именно «коммунистические субботники» сыграют особо важную роль. Не в этом дело. Дело в поддержке всех и всяческих ростков нового, из которых жизнь отберет самые жизнеспособные» 2.

От первых субботников к движению за коммунистическое отношение к труду — таков путь развития коммунистического труда в нашей стране, и на каждом этапе этого пути партия поддерживала, обобщала и распространяла то новое, что порождалось инициативой масс.

С новым и старым как состояниями процесса неразрывно связаны понятия отрицания и преемственности. Новое отрицает старое и вместе с тем сохраняет известную преемственность по отошению к нему. Всякое качественное изменение предполагает,

1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 39, стр. 5.

2 Там же, стр. 20.

509

с одной стороны, сохранение общей основы и поэтому преемственность, и, с другой стороны, в определенном отношении новое качественное состояние есть всегда отрицание старого состояния.

Одностороннее подчеркивание одной из сторон этого диалектического отношения приводит к ошибкам. Так, марксизм безусловно обладает преемственностью по отношению к предшествующему идейному развитию. Учение Маркса, писал Ленин, «возникло как прямое и непосредственное продолжение учения величайших представителей философии, политической экономии и социализма» 1. Но марксизм вместе с тем выступает как отрицание предшествующих учений, поскольку Марксом и Энгельсом были выдвинуты принципиально новые положения, в корне отличные от идей старой философии, политэкономии, утопического социализма. Когда в марксизме не замечают преемственности (на манер «пролеткультовцев»), его превращают в сектантское учение, возникшее в стороне от столбовой дороги развития человеческой цивилизации. Когда в нем не видят отрицания, не видят революционного переворота в философии и науке об обществе, марксизм превращают в одну из школ буржуазной мысли.

Отрицание, следовательно, надо понимать как один из моментов связи качественно различных состояний процесса, дополняемый преемственностью. В мышлении возможно отрицание иного рода — перед любым утвердительным суждением можно поставить «нет», а потом зачеркнуть «нет» и вернуться к прежнему. Энгельс заметил по поводу этого «ребяческого занятия», что в нем «не обнаружится ничего, кроме глупости того, кто предпринимает подобную скучную процедуру» 2. В природе отрицание совершается только в первом смысле. Подчас приводят в качестве примера «метафизики в природе» тот случай, когда семя растения не прорастает, так как тонет в воде, становится пищей животных и т. п., т. е. заложенная в нем потенция развития не превращается в действительность. Но гибель большинства семян растения — необходимый момент более общих процессов, во-первых, продолжения вида, поскольку в самом механизме воспроизводства вида естественным образом «заложено» несоответствие числа зародышей числу выживающих особей, и, во-вторых, существования биогеоценоза, поскольку зародыши данного вида включены в пищевые цепи других видов.

Отрицание и сохранение (преемственность) связаны как подлинные диалектические противоположности, образующие в совокупности единый процесс становления. Сохранение старого в отрицающем его новом может совершаться в разных формах, которые зависят от характера процесса. В прогрессивном развитии это происходит двумя основными путями.

1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 40.

2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 146.

510

Во-первых, в недрах нового непосредственно сохраняются известные черты отвергнутого и, казалось бы, превзойденного состояния, поскольку преодоление старого всегда идет в борьбе и не может произойти «во мгновение ока». Например, в развитии человеческого общества пришествие каждой новой эпохи означает, что известные черты старой организации общества какое-то время имеют место, особенно при смене досоциалистических формаций, поскольку сохранение частной собственности и эксплуатации при переходе от одних форм к другим есть сохранение общего в самой основе экономического строя рабовладения, феодализма, капитализма.

Остатки старого строя могут сохраняться и непосредственно в виде экономического уклада, притом длительное время. Так, остатки общинного владения землей в России не были преодолены до октября 1917 г., а в южных штатах США по настоящее время существуют элементы феодализма. Еще более длительное время могут существовать остатки старого в области духовного развития, особенно в такой наиболее консервативной области идеологии, как религия. Значительные пережитки религии сохраняются даже в социалистическом обществе, и в этих пережитках легко увидеть напластования различных эпох, начиная с первобытной общины. Например, вера в чудодейственность амулетов, равно как нательного креста, жестов, в том числе крестного знамения, есть не что иное, как пережиток древнейших поверий о сверхъестественных, магических свойствах предметов и телодвижений человека.

Во-вторых, старое может быть сохранено в «снятом», т. е. преобразованном, виде. Всякое новое качественное состояние в прогрессивном развитии возникает на «плечах» предшествующих этапов, даже не повторяя их известных черт, оно как бы «вбирает» их в себя, то диалектическое «снятие» с удержанием положительного может на первый взгляд быть совершенно незаметным, но впоследствии заявляет о себе неожиданным образом как повторение пройденных когда-либо, а затем утраченных черт. Подобного рода как бы повторение пройденного в прогрессивном развитии и получило название закона отрицания отрицания.

Закон отрицания отрицания. Логическое в историческое. Закон отрицания отрицания, как уже было отмечено, был открыт Гегелем. Его «абсолютная идея» движется вперед «триадами»: тезис — антитезис — синтез. Вторая ступень (антитезис) по отношению к первой (тезасу) выступает как отрицание. Третья ступень (синтез) есть отрицание второй ступени, а по отношению к первой выступает как отрицание отрицания. Суть дела для Гегеля состояла, конечно, не в фиксации смены качественных состояний, а в сохранении в неявном виде известных черт пройденного. Гегель полагал, что на третьей ступени совершается как бы возврат к первой ступени; третья ступень определенного цикла развития есть для него

511

вместе с тем и первая ступень нового цикла развития, повой триады.

Закон отрицания отрицания в гегелевской диалектике был неразрывно связан с законом единства и «борьбы» противоположностей. Противоречие, движущее вперед развитие, характеризуется господством одной из противоположностей. Переход в «свою противоположность» означает, что доминирующей стороной становится вторая, а первая — подчиненной. Дальнейшая борьба противоположностей означает возвращение к первоначальному состоянию. Но функционирование содержит в себе развитие. Второе отрицание означает не простое возвращение к господству первой противоположности. Теперь уже обе противоположности и их единство становятся иными. Именно поэтому третья фаза данного цикла оказывается первой ступенью нового цикла — и так без конца.

Маркс и Энгельс увидели «рациональное зерно» во всей гегелевской диалектике, а тем самым и в законе отрицания отрицания. Название было оставлено, хотя гегелевский «способ выражения» нередко вызывал недоразумения; Ленин предпочитал заключать отрицание отрицания в кавычки. У Гегеля речь идет о прогрессе в саморазвитии идеи. Для марксизма закон отрицания отрицания есть закон прогрессивного развития объективного мира и отображающего его мышления. Для Гегеля этот закон связан с трехступенчатостью развития, хотя и Гегель умел стать выше этого формального момента. Марксизм полностью освобождает рассматриваемый закон диалектики от формалистических ограничений.

Сущность закона отрицания отрицания классики марксизма видели в том, что на высшей ступени развития происходит как бы возврат к старому, якобы повторение некоторых черт, свойств, моментов, имевших место на какой-либо из предшествующих ступеней, впоследствии утраченных и вновь обретенных, но уже в измененном виде. «Развитие, как бы повторяющее пройденные уже ступени, .но повторяющее их иначе, на более высокой базе («отрицание отрицания»), развитие, так сказать, по спирали, а не по прямой линии...» 2 — так определял В. И. Ленин сущность рассматриваемого закона как закона, свойственного именно прогрессивному развитию, переходу к «более высокой» базе.

Подчас закон отрицания отрицания толкуется просто как последовательный ряд отрицающих друг друга качественно различных ступеней развития. В подтверждение этой точки зрения приводят слова Маркса: «Всякое развитие, независимо от его содержания, можно представить как ряд различных ступеней развития, связанных друг с другом таким образом, что одна является отрицанием другой. Если, например, народ в своем раз-

1 См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 1, стр. 164.

2 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр. 55; см. также т. 29, стр. 203.

512

витии переходит от абсолютной монархии к монархии конституционной, то он отрицает свое прежнее политическое бытие. Ни в одной области не может происходить развитие, не отрицающее своих прежних форм существования» 1. Это хорошо сказано, но не о законе отрицания отрицания как законе развития, а о смене одних этапов развития другими. Для Маркса диалектическое отрицание, повторенное два или более раз, есть предпосылка для действия закона отрицания отрицания, но не сам этот закон. Как уже отмечалось, отрицание имеет место во всяком процессе превращения старого качества в новое, в том числе и там, где закон отрицания отрицания не действует. Например, при превращении воды в пар и пара снова в воду налицо два отрицания, но возврат в первоначальное состояние не выводит в данном случае на более высокий уровень даже при повторении цикла миллионы раз. Аналогичным образом превращение фотонов, т. е. квантов электромагнитного поля, в пару электрон-позитрон и последующее обратное превращение электрона и позитрона в фотоны не может рассматриваться как действие закона отрицания отрицания, поскольку в этом и подобных случаях циклические превращения не входят в качестве момента в процесс прогрессивного развития. Цепочка отрицаний не есть закон отрицания отрицания, хотя в нем эта цепочка тоже имеется.

Ходячее возражение против закона отрицания отрицания, состоящее в сравнении любого ряда состояний процесса и «необнаружения» в таковом «спирали», таким образом, основано либо на намеренном искажении философии марксизма, либо на непонимании сути дела. Метафизически мыслящие противники марксизма (Дюринг в Германии, народник Михайловский, а затем махисты в России и т. д.) особенно нападали на закон отрицания отрицания как на «гегелевскую мистику», обвиняя Маркса в использовании триады как «способа доказательства». Эти аргументы по сей день муссируются в антимарксистской литературе и в писаниях ревизионистов. Марксизму приписывают изображение всего мирового процесса на гегелевский лад как идущего вверх по спирали. Вот почему особую важность имеет правильное представление о сфере действия этого закона и его подлинной сущности. Все основное по этому поводу было высказано Энгельсом в «Анти-Дюринге» (Маркс прочел эту книгу в рукописи) с полной определенностью. Энгельс широко привлекает данные геологического и органического развития Земли, экономического и духовного развития общества, т. е. данные из тех областей, где развитие безусловно характеризуется прогрессивной направленностью.

Особое значение для понимания объективных причин, придающих прогрессу спиралеобразный вид, имеет наблюдаемый в развитии органического мира (начиная с того момента, когда

1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 296—297.

513

дифференциация функций привела к появлению половых клеток) биогенетический закон: развитие особи вкратце повторяет (рекапитуляция) важнейшие этапы эволюции вида, и, чем выше ступень организации, тем более «спрямленным» оказывается это повторение. Человеческий зародыш начинает свой путь с оплодотворенной яйцеклетки и в эмбриональном развитии проходит как бы заново основные вехи истории животного мира.

После рождения ребенка «дозревание» его организма продолжается, но теперь на биологический процесс накладывается процесс социальный: в своем развитии ребенок «пробегает» основные этапы истории труда, мышления и языка. Это «как бы повторение» уже иного рода. Если в биологическом развитии индивида происходит развертывание закрепленных в ДНК наследственных признаков, то социальная наследственность передается через воспитание и общение. Но диалектика призвана за спецификой процессов находить общее. Называя области знания, «из коих должна сложиться теория познания и диалектика», В. И. Ленин перечисляет историю отдельных наук, умственного развития ребенка и животных, языка, а также психологию и физиологию органов чувств (. Общая диалектинеская закономерность, о которой идет речь, начинает свое действие на определенной ступени развития жизни и развертывается полностью в истории общества. Ее обычно, называют соотношением логического и исторического.

В прямом смысле этого термина логическое относится только к мышлению. Логическое как развертывание познающей мир мысли совершается в сознании каждого человека повседневно, и оно оказывается (как в познании конкретного процесса, так и в познании мира вообще) кратким, спрямленным повторением «исторического», т. е. истории развития человеческого познания. Так, знакомясь с математикой, школьник, а затем студент последовательно проходит основные этапы исторического развития этой науки — арифметику, алгебру, дифференциальное и интегральное исчисление, теорию множеств и т. д.

Категории логического и исторического допускают, однако, и более широкую интерпретацию. Под историческим можно понимать не только исторический путь познания, но и реальный процесс развития человеческой истории и, далее, историческое развитие природы. В этом случае логическое, т. е. развертывание мысли, может повторять кратко реальную историю: «С чего начинает история, с того же должен начинаться и ход мыслей, и его дальнейшее движение будет представлять собой не что иное, как отражение исторического процесса в абстрактной и теоретически последовательной форме»2, — писал по этому поводу Энгельс. Но здесь относительная самостоятельность логи-

1 См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 29, стр. 314.

2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 13, стр. 497.

514

ческого значительно больше, чем соотношение индивидуального и общественного сознания. Далеко не всегда, особенно в дедуктивных науках, исторически первое должно служить исходным пунктом научного рассмотрения.

Наконец, «логическое» понимается и в еще более широком, переносном смысле для обозначения отмеченного выше объективного процесса, когда часть самовоспроизводящейся системы кратко проходит исторический путь развития целого. В этом смысле говорят об объективной логике в ее отношении к истории объекта. «Логическое» в этом случае также оказывается спрямленным и кратким по времени повторением исторического. Следует иметь в виду, что подобного рода употребление термина «логическое» встречает нередко в марксистской литературе возражения, поскольку оно относится не к мысли, а к объективному процессу. Но если отвлечься от терминологических споров, то налицо весьма общая закономерность, присущая прогрессивному развитию живой природы и общества, обусловленная способом воспроизведения живых существ через рождение и смерть отдельных особей: прогрессивное развитие осуществляется через повторение, т. е. через жизненные циклы отдельного организма, отдельного члена общества.

Насколько продвигает каждый такой цикл историю вперед — это уже другой вопрос. На протяжении ряда поколений изменения могут быть весьма незначительными, количественными, трудно уловимыми, но со временем они приводят к изменениям существенным, качественным. Для наглядности Энгельс предлагает рассмотреть ход прогресса через повторения не только на примере с овсом или ячменем, которые в этом смысле «растут по Гегелю», но на примере пластического растения вроде далии или орхидеи, в которых заметные изменения могут произойти уже за одно поколение1.

В развитии человеческого общества движение вперед через циклы проявляется не только через связь поколений. Общественное производство всегда есть воспроизводство орудий труда и возникающих в процессе труда общественных отношений. Через обмен, распределение и потребление начальные условия производства воспроизводятся всегда в несколько измененном виде. Маркс в «Капитале» под этим углом зрения подверг теоретическому анализу сначала простое товарное, а затем капиталистическое хозяйство. Циклический характер последнего находит яркое проявление в периодической смене фаз подъема, кризиса, депрессии; каждая фаза повторяет предыдущую, но уже на новой базе.

Маркс отмечает спиралевидность еще более общего характера в истории развития общественного хозяйства. Трудовая собственность мелких производителей в эпоху становления буржуазного

1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 139—140.

515

общества отрицается крупной частной собственностью капиталистов, основанной на эксплуатации чужого труда. Развитие капитализма неизбежно приводит его к своему отрицанию, к социализму. Победа социализма означает «экспроприацию экспроприаторов», переход частнокапиталистической собственности в руки народа. Возникающая в результате социалистической революции общественная собственность на средства производства выступает по отношению к трудовой собственности экспроприированных капитализмом мелких производителей как отрицание отрицания. Она означает возвращение к основанной на труде собственности, но возвращение на более высокой базе, поскольку каждый трудящийся владеет собственностью уже не единолично, но либо как член кооператива, либо как член общества. Он снова работает на себя, но теперь уже на основе общественной собственности.

Социалистическая общественная собственность, а с ней вместе многие иные признаки социализма выступают как отрицание отрицания и в ином отношении. Социализм, ликвидируя частную собственность на средства производства и эксплуатацию человека человеком, означает «как бы возврат» к первобытнообщинному строю, не знавшему частной собственности на средства производства и эксплуатации человека человеком. Но и в этом отношении возврат не следует понимать буквально. Социализм предполагает сохранение всех приобретений истории классового общества. Он открывает дорогу безграничному росту производительных сил, в то время как первобытная общественная собственность неминуемо вступала в конфликт с их ростом.

В развитии духовной жизни общества якобы возврат к старому происходит иным образом, чем в экономическом и политическом развитии, ибо новая идея может «вобрать» в себя старую. Так, идея гелиоцентризма, высказанная рядом авторов еще в древности (в наиболее развернутой форме Аристархом в III в. до н. э.), была на длительное время забыта. Два тысячелетия господствовала геоцентрическая система, математически оформленная Птолемеем и позволившая делать точные математические расчеты будущего положения планет на небе. И только в эпоху Возрождения гелиоцентрическая система, выдвинутая Коперником, пробила себе дорогу. Возврат к прежней точке зрения и здесь, однако, не означал простого ее повторения: приобретения астрономии, сделанные в период господства птолемеевской системы, нашли свое объяснение в системе Коперника.

Идеи близкодействия в физике, развитые Декартом, Гюйгенсом и их последователями в XVII в., были в XVIII в. вытеснены идеями дальнодействия, облегчавшими математическую обработку известных тогда фактов гравитации, оптики, электричества. Однако в XIX в. по мере накопления фактического материала в одной области за другой совершается возврат к концепции близкодействия, которая господствует и в настоящее время,

516

хотя представление XIX в. о механическом эфире как передаточной среде отвергнуто и заменено представлением о материальных полях. Однако современные представления не есть простое повторение декартовских идей, хотя бы уже потому, что они учитывают не только непрерывность, но и прерывность в строении материи и тем самым включают в себя в творчески переработанном, «снятом» виде все то рациональное, что содержала концепция дальнодействия.

Первоначально философия носила стихийно-диалектический характер. В последующем развитии ее вытеснила метафизическая философия, упускавшая из виду развитие, чтобы в свою очередь уступить место философии диалектического материализма. Современная научная диалектика означает как бы возврат к первоначальному, верному взгляду на мир как на процесс, но возврат не буквальный, а на более высоком уровне, достигнутом благодаря учету достижений науки, которыми было отмечено ее развитие в период господства метафизического мировоззрения.

Мы рассмотрели действие закона отрицания отрицания в развитии живой природы и человеческого общества, т. е. там, где поступательное развитие ярко выражено. Труднее обстоит дело при попытках проследить его действие в поступательном развитии неживой природы, поскольку последнее происходит в гигантские промежутки времени и недостаточно изучено. Тем не менее и здесь мы можем обнаружить спиралевидность процесса развития, поскольку удается сопоставить существующие в настоящее время тела, находящиеся на различных ступенях процесса поступательного развития, и тем самым получить представление о том, как шел этот процесс в реальных условиях исторического развития материи.

Образование более тяжелых (и сложных по своему строению) химических элементов, как известно, отнюдь не приводит к прекращению существования более легких (и простых) элементов; как на Земле, так и в космическом пространстве легкие элементы сосуществуют с тяжелыми. Располагая химические элементы в порядке возрастания их атомного веса, Менделеев открыл периодический закон, а тем самым специфическую форму действия закона отрицания отрицания в совершенно новой области.

Периодичность в свойствах химических элементов имеет своей основой периодичность строения электронных оболочек атома. Такие свойства щелочных металлов, как одновалентность и высокая активность при соединении с кислородом, объясняются наличием одного внешнего электрона, находящегося от ядра на более далеком расстоянии, чем все остальные электроны. Инертные газы повторяют свойства друг друга потому, что каждый из них имеет весьма устойчивую конфигурацию слоя внешних электронов.

517

Однако повторение свойств атомов при возрастании их атомного веса и заряда ядра не является абсолютным. Это повторение неполное, поскольку каждый нижележащий по вертикали член данной группы в системе Менделеева обладает большим атомным весом (т. е числом нуклонов в ядре) и количеством электронов вне ядра, более сложным строением. Важнейшая особенность действия закона отрицания отрицания в периодической системе состоит в том, что это «как бы повторение» свойств совершается на различных ступенях восхождения: третьей, девятой, девятнадцатой и т. д.

Спираль отличается от налагающихся друг на друга кругов именно тем, что соединяет в себе движение по кругу с движением поступательным. Повторение, свойственное круговому движению, оказывается неполным: точка на данном витке спирали находится над соответствующей точкой предшествующего витка. В периодическом законе эта спираль приобретает форму раскручивающейся спирали, «диаметр» которой возрастает по мере движения от простого к сложному, от водорода к последним, наиболее тяжелым элементам системы.

Таким образом, закон отрицания отрицания характеризует спиралевидностъ прогрессивного развития, а -поскольку прогресс есть важнейшая ветвь развития вообще, этот закон, согласно Энгельсу, есть «весьма общий и именно потому весьма широко действующий и важный закон развития природы, истории и мышления...» 1.

В этом положении Энгельса содержится очень важная мысль, а именно, что всеобщность данного закона несколько иной природы, чем, например, закона единства и <1борьбы» противоположностей. Закон отрицания отрицания является всеобщим постольку, поскольку существуют общие черты в прогрессивном развитии природы, общества и мышления. Но всеобщность прогрессивного развития скорее потенциальная, чем актуальная: материя обладает в себе потенцией к прогрессу, но отнюдь не всюду ее реализует. Выше было отмечено на примере закона Менделеева, что сосуществование высших и низших форм, будучи итогом прогрессивного развития, «запечатлевает» в себе это развитие. Если указанное обстоятельство расширяет сферу действия изучаемого закона, то другое, напротив, несколько сужает ее, и в этом вопросе надо разобраться подробнее. Развитие вверх по спирали наблюдается там, где налицо два компонента: циклическое развитие и поступательное. Если поступательное развитие идет без прохождения через циклы, спирали не будет. Циклическое же движение может быть понято только как результат вполне определенного способа взаимодействия противоположностей. Сохранение некоторых черт в «снятом» виде есть следствие того, что господствующая противоположность, побеждая

1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 145.

518

своего «противника», ставя его в подчиненное положение, «вбирает в себя» некоторые его черты, а затем при повторном переходе в противоположность это обнаруживается. Так, капиталистическое производство, отрицая простое товарное производство, сохраняет его важные черты — товарный характер, частную собственность. Социалистическое производство, отрицая капиталистическое, сохраняет такие его черты, как коллективный характер труда на базе крупной собственности с применением машинной техники и достижений естествознания.

В марксистской философской литературе давно дискутируется вопрос: всюду ли и всегда ли поступательное развитие проходит через циклические повторения? Наша точка зрения такова: не всегда. Действительно, появление человеческого общества безусловно есть скачок в развитии природы на нашей планете, переход на новый уровень. Но какую существенную черту ранней ступени развития, подвергшуюся затем отрицанию, человеческое общество вновь обретает, как бы повторяет? Если рассматривать в качестве предшествующей человечеству всю живую природу целиком, то эту черту надо искать в природе неживой; если же рассматривать в качестве предшествующей ступени наших непосредственных предков, человекоподобных обезьян, то эту черту надо искать у какого-либо более далекого животного предка. Но имеющиеся научные данные не позволяют рассматривать человеческое общество ни как относительное повторение некоторых черт неорганической природы, затем утраченных живой природой, ни как относительное повторение отдельных черт, имевших место у низших животных, но исчезнувших впоследствии у наших ближайших животных предков.

Весьма трудно обнаружить спираль, т. е. действие закона отрицания отрицания, и во многих важнейших областях общественного развития. Так, развитие орудий труда на протяжении всей истории человечества является наглядным показателем общественного прогресса. Однако ни с точки зрения материала (камень< металл, синтетические материалы), ни с точки зрения их строения (ручные орудия, машины, автоматические линии и заводы) орудия труда в своем развитии не обнаруживают как бы возврата к старому.

Итак, закон отрицания отрицания есть одна из важнейших закономерностей прогрессивного развития. Его методологическое значение колоссально. Однако знание данного, как и любого иного, закона диалектики не избавляет от необходимости изучать конкретные процессы, находить их закономерности, а уже в последних находить проявление более общих законов, каковы законы диалектики. Доказывать что-либо ссылками на обязательность (в том или ином отношении) возврата к пройденной ступени не приходится. Полемизируя с Михайловским, который обвинял Маркса и Энгельса в «доказывании» желаемых выводов

519

с помощью триады, Ленин писал: «...Энгельс говорит, что Маркс никогда и не помышлял о том, чтобы «доказывать» что бы то ни было гегелевскими триадами, что Маркс только изучал и исследовал действительный процесс, что он единственным критерием теории признавал верность ее с действительностью. Если же, дескать, при этом иногда оказывалось, что развитие какого-нибудь общественного явления подпадало под гегелевскую схему: положение — отрицание — отрицание отрицания, то ничего тут нет удивительного, потому что в природе это вообще не редкость (курсив мой. — М. Р.) » 1.

Ленинские характеристики закона отрицания отрицания («не редкость», «иногда») находятся в полном согласии с определением его Энгельсом как «весьма общего» закона. Взятые вместе, высказывания классиков марксизма-ленинизма дают достаточно определенный ответ на вопрос о сфере действия закона отрицания отрицания: это очень важная общая закономерность, действующая в большинстве процессов прогрессивного развития. Особо должен быть рассмотрен вопрос о его действии в будущем, но это связано с проблемой ускорения прогресса вообще и хода истории общества в особенности.

Ускорение прогресса можно обнаружить. Ускорение прогресса при сравнении исторических промежутков, ново ода понадобившихся природе для перехода с одних уровней живой материи на другие. Процесс возникновения жизни продолжался сотни миллионов лет. Первые этапы развития жизни длились весьма долго. «По отношению ко всей истории развития организмов, — замечает Энгельс, — надо принять закон ускорения пропорционально квадрату расстояния во времени от исходного пункта». Энгельс ссылается на работы Э. Геккеля, в которых приводятся соответствующие факты, и делает вывод: «Чем выше, тем быстрее идет дело» 2.

В наше время палеонтологическая летопись Земли изучена гораздо полнее, чем во времена Геккеля и Энгельса. Достигнуты большие успехи в определении так называемого абсолютного возраста горных пород и тем самым возраста тех ископаемых растений и животных, следы которых обнаруживаются в толщах Земли. Вопрос о форме восходящей кривой требует уточнения, вполне возможно, что предложенная Энгельсом кривая параболического типа (пропорциональность квадрату расстояния во времени) в век научно-технической революции загибает кверху более круто; например, количество научных публикаций растет скорее по экспоненциальной кривой. Однако основной тезис Энгельса: «Чем выше, тем быстрее» — может быть принят, ускорение прогресса является общей его закономерностью.

1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 1, стр. 163.

2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 620.

520

Действительно, если Жизнь зародилась на Земле в своих первоначальных формах примерно 3 млрд. лет назад, то первые виды животных — примерно 1,5 млрд. лет назад. Прогрессивное развитие животного царства первоначально шло медленно. Низшие позвоночные (хордовые) появляются только 500—600 млн. лет назад. Природа «нашла» в них такой тип организации нервной системы, который позволил идти вперед много быстрее: пресмыкающиеся выходят на сушу 300 млн., а первые млекопитающие появляются 180 млн. лет назад. Этот высший тип позвоночных развивается быстрее, проходя колоссальный путь от многобугорчатых до высших обезьян за такой исторический срок, который требовался в начальные периоды развития живого для достижения весьма несущественных сдвигов в организации.

Примерно миллион лет назад (по другим данным 2—3 млн. лет) начался процесс возникновения человека, и это знаменовало собой колоссальное убыстрение прогресса; за один миллион лет природа поднялась в лице современного человечества до осознания самой себя. На протяжении истории общества развитие также характеризуется ускорением. Почти весь этот миллион лет был потрачен на процесс становления человечества:

современный биологический тип человека — homo sapiens (кроманьонец, гримальдиец) сложился всего лишь 50 тысячелетий назад. Первобытная община развивалась весьма медленно, «ощупью» переходя к более совершенным орудиям труда на протяжении многих тысяч лет. Рабовладельческий и феодальный строй существовали на протяжении столетий, а у некоторых народов — тысячелетий, означая весьма постепенный (для нас, познавших современные темпы развития), но несравненно более быстрый, чем в первобытные времена, прогресс техники и производительных сил. Капитализм к середине XIX в. уже создал производительные силы, более мощные, чем все предшествующие поколения, вместе взятые, принеся с собой колоссальное ускорение развития общества.

Современная эпоха принесла дальнейшее ускорение темпов. Широко известно принадлежащее Г. Эйхельбергу сравнение истории человечества с марафонским бегом: электрический свет появляется только на последних метрах 42-километрового пути. Уже упоминавшийся нами О. Тоффлер полагает, что 50 тыс. лет существования homo sapiens составили 800 поколений (на деле несколько больше, но это не суть важно), но преобладающая часть существующих сейчас материальных ценностей создана одним последним поколением. Тоффлер отсюда делает вывод, что 800-е поколение знаменует «конец постоянства», «разрыв» со всей предшествующей историей. Этот вывод совершенно произволен, разрыва нет, но ускорение «бега» истории — факт, вошедший ныне, как видно, во «всеобщее сознание».

Ускорение общественного прогресса сказывается на биологической организации человека, но изменения в последней незна-

521

чительны, в то время как технический прогресс головокружителен. Это несоответствие бросается в глаза и служит «пессимистам» еще одним аргументом в пользу неизбежного якобы замедления промышленного прогресса. Так, Ж. Фурастье, исходя из посылки, что «осуществляемый нами прогресс не соответствует природе человечества», предполагает, что рост промышленного производства пропорционален возрастанию веса перерабатываемого сырья, а всю массу земного шара — и тут он прав — нельзя переработать на холодильники 1.

Неверны обе посылки Фурастье, как философская насчет «природы человечества», так и специально экономическая насчет веса сырья и ограниченности его ресурсов. О том, что первая неверна, уже говорилось выше; вторая также неверна, ибо стоимость промышленной продукции определяется не столько весом сырья, сколько способами его переработки, вложенным трудом.

Социализм, -разрешая кричащие противоречия современного капитализма, может полностью реализовать возможности, заложенные в научно-технической революции, и благодаря общественной собственности и плановому ведению хозяйства обеспечить устойчивое ускорение темпов экономического прогресса сравнительно с капитализмом. Само собой разумеется, что преимущества социализма не сводятся к темпам роста, ибо важен также и способ распределения продукта, и развитие культуры и т. д. Но если ограничиться даже только сравнением темпов роста, то при явно невыгодных для социалистических стран стартовых условиях (более низкий уровень развития производства в начале XIX в. на Востоке Европы, чем на Западе Европы и в США, несравненно большие военные разрушения и потери в двух мировых войнах) сравнение оказывается весьма показательным.

В социалистических странах идет ускоренный рост промышленного производства. Промышленное производство стран — членов СЭВ превысило ныне объем 1950 года примерно в 8 раз, тогда как в развитых капиталистических государствах оно возросло за тот же период лишь в 3 раза. Осуществляемая в настоящее время странами СЭВ долгосрочная программа экономической интеграции позволит еще полнее использовать преимущества социализма как мировой системы и повысить темпы роста экономики.

Закономерность ускорения общественного развития, однако, даст о себе знать с особой силой тогда, когда на Земле исчезнут войны между народами, а тем самым огромные непроизводительные расходы, которые связаны с войнами и подготовкой к ним. Рост сил социализма создает реальную возможность предотвращения мировых войн еще до полной победы социализма во всемирном масштабе. Можно предположить, что современные, очень быстрые темпы покажутся очень медленными в будущем, когда

1 См. «Какое будущее ожидает человечество?» Прага, 1964, стр. 150.

522

освободившееся на всей Земле от капитализма и войн человечество 1сможет отдать все свои силы делу покорения природы.

Ускорение темпов социального прогресса при социализме связано с преодолением социальных антагонизмов и с плановым развитием хозяйства и культуры, т. е. с осознанием объективных законов, потребностей, возможностей общественного прогресса, с использованием этого знания на пользу всему обществу. Скачок из царства необходимости в царство свободы (см. гл. IVy накладывает глубочайшую печать на действие всех законов диалектики. Это, конечно, не какая-то «новая диалектика», как иногда пробуют утверждать. Объективная диалектика развития социализма обладает значительной спецификой, о которой мы уже не раз говорили выше. Безусловно, эту специфику следует учитывать и при анализе закона отрицания отрицания. Если процессы, связанные со сменой поколений, по-прежнему характеризуются (и будут в дальнейшем характеризоваться) спиралеобразностью, а общественное производство всегда будет воспроизводством, то циклическое повторение фаз подъема и спада в развитии экономики, как свидетельствует исторический опыт, преодолевается социализмом. Ускоренное развитие производительных сил обеспечивается господством общественной собственности и планомерностью, т. е. осознанностью развития. Спираль экономического развития в этих условиях явно выпрямляется.

В более общем отношении спираль также прекратит свое существование. Коммунизм, возвращая человечество к общественной собственности и равенству на совершенно новой, динамической основе, не содержит в своем развитии необходимости возврата к частной собственности и связанному с ней неравенству. Завершая «тройственный цикл», коммунизм не начинает нового витка этой большой спирали. И не потому, что он «достигает потолка», «не знает развития», как об этом толкуют антикоммунисты, упрекающие марксистов в «злоключениях диалектики», а именно потому, что коммунизм означает несравненно более быстрое осознанное прогрессивное развитие. Свобода и социальный прогресс диалектически связаны: прогресс оказывается прогрессом свободы, а свобода — средством ускорения прогресса.

* * *

В главах V — VII мы изложили марксистскую диалектику, а тем самым ее категории и законы в определенной последовательности. В основу было положено рассмотрение закона единства и «борьбы» противоположностей. Диалектика как концепция всеобщей связи и как концепция развития, в том числе развития прогрессивного, может быть верно понята лишь на этой основе. Вполне правомерны и иные попытки систематического изложения категорий материалистической диалектики, чему по-

523

священо в нашей литературе уже немало трудов1. Мы рассчитываем, что данное выше построение диалектики как системы категорий поможет читателю овладеть ее основными идеями. Марксистская диалектика в свою бчередь может быть понята только как органическая составная часть более общей системы категорий диалектического материализма. Автор выражает надежду, что предпринятая здесь попытка систематического изложения диалектического материализма, отвечающая задачам лекционного курса для студентов философского факультета, вызовет интерес более широкого круга читателей и тем будет способствовать дальнейшему распространению философии марксизма.

1 См., например, А. П. Шептулин. Система категорий диалектики. М., 1967; В. С. Библер. О системе категорий диалектической логики. Сталинабад, 1958; В. П. Тугаринов. Соотношение категорий диалектического материализма. М., 1956, и др.